Цзян Юйбай включил громкую связь.
Линь Чжися услышала голос Дуань Цияня и сразу сказала:
— Мы тоже собираемся возвращаться. Что ты хочешь на ужин? Я заодно и тебе куплю.
— Я уже поужинал: омлет с устрицами и рыбная каша, — обстоятельно ответил Дуань Циянь.
Дуань Циянь лежал на большой гостиничной кровати, и его голова была забита всякой всячиной. Он перекинулся парой слов с Цзян Юйбаем и повесил трубку.
Заложив руки за голову и закрыв глаза, он задремал, и его сознание погрузилось в мир сновидений.
Свет в комнате стал тусклым и расплывчатым. Он посмотрел в окно и увидел Красные корпуса кампуса Бэйда, плакучие ивы, древние сосны, озёрные пейзажи и тень пагоды. Бамбук у павильона Линьхусюань был припорошен зимним снегом, а ясени перед спортзалом покрыты осенним инеем; цветы форзиции у восточной стороны учебного корпуса колыхались на весеннем ветру, а дорога к южным воротам была залита густой летней тенью. В какой-то момент он перестал различать времена года, утро и вечер, день и ночь, не понимая, где находится и куда направляется.
Он услышал, как кто-то зовёт его:
— Ты наелся сегодня вечером?
Дуань Циянь вздрогнул и проснулся.
Тан Тинтин протянула к нему руку. Она потрогала его лоб, а затем прижалась своей щекой к его лицу:
— Ты был без зонта, попал под дождь — неужели лихорадка началась?
Дуань Циянь спросил в ответ:
— Ты только что вернулась?
Тан Тинтин взяла его под руку:
— Я вернулась вместе с Линь Чжися и остальными. Они заказали ужин в отеле, Цзян Юйбай угощает. Пойдём, перекусишь со мной ещё разок.
Дуань Циянь накинул куртку и последовал за Тан Тинтин к выходу.
Они шли в тишине, никто не проронил ни слова.
Коридор отеля был устлан тёмно-красным ковром. Тан Тинтин была на высоких каблуках, её шаги были тихими и медленными. Она взглянула на Дуань Цияня, и тот внезапно остановился. Упёршись рукой в стену, он преградил ей путь, зажав Тан Тинтин в углу.
Тан Тинтин слегка удивилась:
— А ты не промах, научился делать «кабэ-дон».
В эту дождливую ночь, когда над оживлёнными улицами клубился туман, а ветер стучал в оконные рамы, Дуань Циянь на редкость поддался странному настроению. Он заговорил сам с собой:
— В первый месяц после возвращения в столицу провинции лучшая работа, которую я нашёл, — это учитель в старшей школе… Быть учителем хлопотно: днём уроки, вечером проверка тетрадей, на переменах объясняешь задачи ученикам. В следующем семестре школа назначит меня классным руководителем…
Он не мог толком собраться с мыслями и просто вываливал на неё обрывки информации.
Тан Тинтин поправила ему воротник:
— Я как раз хотела сказать, что сегодня вечером мы разделились, и я думала, ты с другой компанией. Гуляла мимо уличных лавок и всё думала, что бы тебе купить.
Она встретилась с ним взглядом:
— У тебя отличная работа, да и сам ты человек хороший.
Дуань Циянь всё ещё ершился:
— Да брось, не надо меня утешать этими дежурными фразами.
Тан Тинтин прыснула от смеха. Она взяла Дуань Цияня под руку:
— Да ты просто замечательный: умный, трудолюбивый, ответственный, а ещё ешь и спишь за двоих — одно удовольствие о тебе заботиться.
Эти похвалы достигли самого сердца Дуань Цияня. Он похлопал ладонями по карманам брюк и снова принялся сравнивать себя с Линь Чжися:
— А Линь Чжися тоже много ест и крепко спит?
— Вряд ли, — честно ответила Тан Тинтин. — У неё аппетит маленький.
Тан Тинтин и Дуань Циянь шли и болтали, пока не остановились перед главным входом в ресторан. Тан Тинтин крепче сжала рукав Дуань Цияня и вдруг произнесла:
— Будь увереннее, Сяо Дуань, я ведь всегда считала тебя «первым богом войны».
Дуань Циянь притворно скромничал:
— «Первый бог войны» — это дела давно минувших дней, героям не пристало хвастаться старыми подвигами.
Голос Линь Чжися раздался у него за спиной:
— В детстве ты был «первым богом войны» в начальной школе при пединституте, а когда вырос, стал выдающимся учителем Первой провинциальной школы, Дуань-лаоши.
Линь Чжися стояла прямо под люстрой, и свет, собравшись на ней, заставлял её сиять. Стены коридора были увешаны пейзажами. Горные виды, водная гладь и предрассветные облака служили ей лишь фоном.
Она остановилась в метре от них. За её спиной стояли Цзян Юйбай и Ло Ин. Ло Ин сегодня была при полном параде. На ней было длинное угольно-чёрное платье, макияж был безупречен, а в волосах у виска красовалась заколка в форме молодого месяца. Её холодная, таинственная и неземная красота напоминала остроту обнажённого клинка.
*
Атмосфера в ресторане была необычной.
Цзян Юйбай и Ло Ин сели по обе стороны от Линь Чжися, а место Линь Цзэцю, как ни странно, оказалось рядом с Цзян Юйбаем. Цзян Юйбай перекинулся парой слов с Линь Цзэцю, и они больше не перечили друг другу, вполне мирно сосуществуя.
Линь Чжися была этому очень рада.
На столе стояли изысканные блюда, источающие аппетитные ароматы, а пар над ними поднимался, словно туман. Линь Чжися протянула палочки и осторожно подхватила нежный рыбный шарик, но тот выскользнул из её рук, упал обратно в супницу, подняв фонтанчик брызг.
Ло Ин взяла ложку, зачерпнула два рыбных шарика и положила их в миску Линь Чжися.
Линь Чжися вежливо поблагодарила:
— Спасибо.
— Не стоит церемониться, — ответила Ло Ин. — Я сижу рядом, мне не трудно.
Линь Чжися мимоходом спросила:
— Тебе нравятся рыбные шарики?
Ло Ин подняла бокал и отхлебнула красного вина:
— Я больше люблю вегетарианскую еду. — Она опустила бокал и чокнулась с Линь Чжися.
Линь Чжися тут же обратилась к официанту:
— Простите, можно мне какой-нибудь напиток со вкусом клубники?
Цзян Юйбай вставил:
— Я заказал свежевыжатый клубничный сок, на кухне готовят, скоро принесут.
Ло Ин же сказала:
— Крепость клубничного вина невелика, розовое тоже неплохое, советую попробовать.
Цзян Юйбай отказался:
— Она редко пьёт, непривычна к алкоголю.
Ло Ин положила палочки.
Цзян Юйбай подхватил палочками сяцзяо и положил в миску Линь Чжися, прямо поверх рыбного шарика. Словно невзначай он спросил её:
— Как тебе сяцзяо, по вкусу?
Линь Чжися откусила кусочек, тщательно распробовала и только тогда сказала:
— Вкусно.
На самом деле этим вечером Линь Чжися уже пробовала уличную еду из Гонконга на ночном рынке. Сейчас она не была голодна, была сыта наполовину, поэтому ела медленно. А Ло Ин добавила в её миску ещё и кусочек трепанга, аккуратно водрузив его поверх сяцзяо.
Цзян Юйбай взял у официанта стакан с соком и поставил перед Линь Чжися:
— Твой свежевыжатый клубничный сок.
— Наверное, я не смогу допить, — честно призналась Линь Чжися. — Я уже почти наелась.
Ло Ин произнесла совершенно естественным тоном:
— Давай разделим, отлей мне то, что не допьёшь.
Удерживая двумя пальцами ножку фужера, она налила себе вина на треть бокала, а Линь Чжися добавила ей немного клубничного сока. Она слегка покачала бокал; её ногти нежно мерцали, словно впитав цвет роз и красного вина.
Она молча потягивала напиток, больше не притрагиваясь к палочкам.
Остальные сосредоточенно ели, а у Линь Цзэцю и вовсе разыгрался аппетит. Он зачерпнул ложку тушёной говядины с дайконом, выложил на рис и отправил в рот пару больших порций. Заметив краем глаза вежливые и элегантные манеры Цзян Юйбая за едой, он невольно выпрямился и тоже стал жевать медленно и тщательно.
В ресторане воцарилась необычайная тишина. Линь Цзэцю решил завязать разговор:
— У повара отличный навык.
— Да, — поддакнула Линь Чжися.
В этот момент Ло Ин пододвинула к ней бокал красного вина, смешанного с клубничным соком, и Линь Чжися осушила его залпом. Идеальное сочетание ароматного вина и сладкой клубники оставило долгое послевкусие. Она не удержалась и выпила ещё полбокала. Линь Цзэцю прямо сказал:
— Пей поменьше, ты ведь совсем не умеешь пить.
— Ничего страшного, — хвастливо заявила Линь Чжися. — Я ещё ни разу не была пьяной.
Цзян Юйбай с сомнением переспросил:
— Неужели?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
