Сяоюнь невозмутимо улыбнулась.
— Гунцзы сейчас нет в поместье, и у Сяоюнь не хватит смелости размером с небо1, чтобы самовольно пренебречь гостьей гунцзы. Поэтому, если гунян желает откланяться, боюсь, придется подождать возвращения гунцзы.
— Я поняла, — безучастно произнесла Е Ли. — У меня в последние пару дней нет аппетита, так что сладости можно не подавать. Сяоюнь-гунян может идти заниматься своими делами.
Сяоюнь долго смотрела на Е Ли, словно оценивая правдивость её слов, но в конце концов кивнула.
— Раз так, если гунян проголодается, прикажите принести еду. Когда гунцзы вернется, я немедленно попрошу его навестить гунян.
Присев в поклоне, Сяоюнь развернулась и ушла. Е Ли проводила её взглядом, в котором промелькнул холодный блеск, и стала вырывать сорняки ещё быстрее.
Когда Е Ли почти очистила от травы половину клумбы, Сяоюнь, чьё лицо больше не выражало улыбки, наконец пришла пригласить её на встречу с гунцзы. Е Ли решительно отбросила траву, отряхнула пыль с рук и позволила двум служанкам проводить себя вслед за Сяоюнь. Её привели в пустую комнату неподалеку от её собственных покоев. Стоило ей войти, как она увидела за полупрозрачной ширмой высокую фигуру. Служанки усадили её в кресло и почтительно удалились, Сяоюнь, бросив на Е Ли исполненный обиды взгляд, последовала за ними, не забыв закрыть за собой дверь. Е Ли не удержалась от смешка, она догадывалась, что эта служанка долго её не вытерпит. В конце концов, дай ей еще два дня, и она выполола бы все «драгоценные сорняки» в этом дворе.
— Что тут смешного? — раздался из-за ширмы низкий мужской голос.
Е Ли откинулась на спинку кресла и, лучезарно улыбаясь, уставилась на едва различимый силуэт.
— У меня хорошее настроение, вот и хочется смеяться.
— Хорошее настроение? Ты совсем не волнуешься? Неужели тебе не хочется узнать, почему ты здесь? Разве ты не боишься, что я убью тебя?
Е Ли лениво ответила.
— Если бы ты хотел убить меня, то давно бы уже сделал это, зачем зря тратить время? А, что до того, почему я здесь… Сказать по правде, твои способности немалы, раз ты сумел так, что ни боги, ни демоны не прознали2, выкрасть меня из императорского дворца.
Мужчина, казалось, был в добром расположении духа. Он тихо усмехнулся.
— Что толку в похищении из дворца? Прошло уже семь дней, ты находишься у самого подножия столицы, но ни твой никчемный муж, ни тот, кто восседает высоко во дворце, не нашли даже клочка твоей одежды3?
Е Ли пожала плечами.
— Что ж, в таком случае ты действительно искусен. К тому же ты смог заставить Е Юэ помочь тебе подставить меня. На этот раз я проиграла не напрасно.
Мужчина хмыкнул.
— Женщины семьи Е, будь они на вид умными или глупыми, любят считать себя правыми. Чтобы заставить её помочь, не пришлось прилагать усилий. Е Ли, как думаешь, когда поместье Дин ван-фу объявит о твоей смерти?
— Поместье Дин ван-фу не объявит о моей смерти, пока не увидит мой труп, — сказала Е Ли.
— Самоуверенная женщина! Ты думаешь, Мо Сюяо так уж дорожит тобой? — в голосе мужчины послышался гнев.
Е Ли не рассердилась, в её смехе зазвучала ирония.
— Дорожит ли мной Мо Сюяо, кажется, не имеет к тебе никакого отношения. Неужели ты правда не собираешься показаться или… ты изуродован? Мо Цзинли.
Человек за ширмой, казалось, опешил. В комнате на какое-то время воцарилась тишина, а затем раздался взрыв дерзкого смеха. Тот, кто скрывался за преградой, выпрямился и громко расхохотался.
— Е Ли, я и впрямь всё это время недооценивал тебя.
Из-за ширмы вышел рослый, статный мужчина. Его красивое лицо, даже когда он улыбался, всё равно производило впечатление холодного безразличия. Кто это был, если не Мо Цзинли?
Е Ли выпрямилась и, спокойно глядя на Мо Цзинли, произнесла.
— Разве большинство людей в столице тоже не недооценивают ванъе?
Мо Цзиньли холодно усмехнулся.
— А, ты совсем не удивлена. Похоже, ты не принадлежишь к этому большинству.
Е Ли в некотором замешательстве нахмурилась и, посмотрев на Мо Цзинли, ответила.
— Очевидно, я тоже вхожу в число тех многих, иначе ни за что не стала бы провоцировать ванъе. И, вероятно… не оказалась бы в нынешнем положении.
Мо Цзинли хмыкнул, подошел к Е Ли и, глядя на неё сверху вниз, спросил.
— Ты раскаиваешься? Я говорил тебе, что противостояние со мной не приведет к добру. Мо Сюяо не сможет тебя спасти.
— А, ванъе давал мне выбор? — Е Ли вскинула брови. — По вашему мнению, то, что вы расторгли помолвку и заодно разрушили мою репутацию, это в порядке вещей, а то, что я нашла себе пристанище получше, это пощечина для ванъе? Ли-ван, Ваше Высочество… кем вы себя возомнили?
— Хм! — Мо Цзиньли взмахнул рукавом и отступил, уставившись на Е Ли мрачным и властным взглядом. — Е Ли, ты всегда мастерски умела злить меня!
Е Ли вздохнула, приподняв ослабевшую руку.
— Ванъе так долго напускал таинственности, теперь-то вы должны сказать, зачем схватили меня и притащили сюда?
— Когда ты узнала, кто я? — вопросом на вопрос ответил Мо Цзинли.
Е Ли улыбнулась.
— Ну… в столице не так много людей, враждующих со мной, а тех, кто при этом осмелился бы похитить человека прямо в императорском дворце, еще меньше. Размышляя о том, кто готов пойти на такой риск и преуспеть, я пришла к выводу, что это под силу лишь ванъе.
Мо Цзиньли, очевидно, был не так вспыльчив, как обычно. Услышав слова Е Ли, он отошел в сторону, сел и с нарочитой небрежностью посмотрел на неё.
— С чего ты взяла, что я готов так рисковать?
Е Ли спокойно ответила.
— Супруга Дин-вана попала в беду во дворце, и независимо от того, дело ли это рук Императора, ответственность лежит на нем. Даже если поместье Дин ван-фу не станет доставлять Императору хлопот, боюсь, мнение придворных чинов и простого люда об Императоре сильно изменится. Разве не так?
Мо Цзинли пребывал в прекрасном расположении духа. Вскинув брови, он произнес.
— Верно, мой Император-гэгэ на этот раз окончательно потерял и внутреннюю подкладку, и внешнее лицо4. Ты думаешь, я не знаю, что Мо Сюяо хочет столкнуть меня с августейшим братом, чтобы самому извлечь выгоду рыбака5? Но, я заставлю его первым заявить о себе. Супруга Дин-вана исчезла во дворце, не верю, что он сможет и дальше спокойно сидеть на месте! Смотри… за эти несколько дней он доставил моему императорскому гэгэ немало неприятностей.
— Ванъе очень доволен собой?
— А, разве я не должен радоваться? — Мо Цзинли взглянул на Е Ли с усмешкой. — Неужели Мо Сюяо думает, что я на всю жизнь останусь тем дураком, которого он в детстве заставлял крутиться волчком6? Даже если он сейчас узнает, что это дело рук не царственного брата, что он сможет сделать? Ради своей репутации и достоинства Дин-вана ему придется доставлять неприятности императорскому брату вместо меня.
Е Ли изогнула бровь.
— А, если он узнает, что это сделали вы, ванъе?
— Думаешь, я дам ему такой шанс?
«А, я думаю, он уже начал тебя подозревать», — мысленно произнесла Е Ли.
— Похоже, тебе совсем не любопытно, что я намерен с тобой сделать? — Мо Цзиньли нахмурился, разглядывая Е Ли.
Она подняла на него взгляд.
— Использовать меня, чтобы угрожать Мо Сюяо? Полагаю… я не настолько важна.
Мо Цзиньли окинул её взглядом и кивнул.
— Признаться, я тоже сомневаюсь в твоей ценности для Мо Сюяо. Поэтому пока я не планирую заключать с ним сделку, используя тебя. К тому же… мне в голову пришел способ поинтереснее.
— Буду вымывать уши и почтительно внимать7, — Е Ли посмотрела на него без особого интереса.
Безразличие Е Ли не охладило пыл Мо Цзинли. Он встал и, подойдя к Е Ли, с удовлетворением оглядев её с ног до головы, прищурился.
— То, что произошло на озере Цзяжэнь, я помню отчетливо. Тогда я лишь пошутил, но сейчас… мне внезапно показалось, что это отличная мысль. Если в один прекрасный день весь мир узнает, что супруга Мо Сюяо стала моей женщиной… как думаешь, что тогда будет? — словно представив себе эту радужную картину, Мо Цзинли самодовольно рассмеялся.
«Тогда тебя, идиота, Мо Сюяо прикончит…»
Е Ли ничуть не сомневалась, что Мо Сюяо способен смыть кровью врага любое нанесенное ему оскорбление. Если человек в таком физическом состоянии, как у него, пройдя через подобные испытания, сумел не сломаться и продолжал тайно управлять событиями, то он непременно добьется всего, чего пожелает. И, такой человек, самый страшный враг.
— Е Ли, ты не находишь, что это неплохая идея? — в глазах Мо Цзинли, смотревшего на Е Ли, прибавилось веселья, будто он разглядывал котенка, запертого в клетке. — Говоря по правде, этот ванъе и впрямь немного жалеет, что уступил тебя Мо Сюяо, но это всё твоя вина. Если бы ты не притворялась намеренно заурядной, чтобы обмануть этого ванъе, как бы я мог бросить тебя и жениться на этой, ничего не смыслящей дуре Е Ин? Разве сейчас всё не сложилось, как нельзя лучше? Всё останется по-прежнему, ты всё равно будешь принадлежать этому ванъе.
Пока он шептал это, тело Мо Цзинли медленно нависало над Е Ли, и его высокая статная фигура еще сильнее подчеркивала ее слабость и беспомощность.
— Ванъе, я не советую тебе этого делать, — тихо сказала Е Ли, и ее голос прозвучал чисто и приятно.
Мо Цзинли негромко рассмеялся, его дыхание коснулось ее волос.
— Этому ванъе не нужны твои советы, тебе нужно лишь послушно повиноваться. Е Ли, хотя ты постоянно заставляешь этого ванъе сердиться, этот ванъе великий человек, который обладает большой широтой души, и не станет тебя винить.
Улыбка Е Ли слегка похолодела, она подняла руку и медленно положила ее на плечо Мо Цзинли, на ее губах заиграла слабая улыбка, а выдох был подобен аромату орхидеи8.
— Вот как? Тогда… полагаю, ванъе не станет винить меня и в том случае, если я сделаю вот такой надрез?
Прохладная рука легла на шею Мо Цзинли, со стороны казалось, будто Е Ли, сидя в кресле, потянулась, чтобы обнять его за шею. Однако эта сцена, которой полагалось быть нежной и медовой, необъяснимо веяла жаждой убийства. Мо Цзинли предельно ясно почувствовал, что к его шее опасно прижато нечто острое, стоило лишь слегка приложить силу, и оно рассечет кожу. Е Ли с улыбкой произнесла.
— Советую ванъе лучше не действовать легкомысленно и не поступать безрассудно. Я только что провела в саду довольно много времени, вырывая всякие травы и цветы. Если я ненароком пораню драгоценную шею ванъе, интересно, успеет ли Сяоюнь-гунян прийти, чтобы излечить ванъе от яда?
— Е Ли! — сквозь зубы прорычал Мо Цзинли.
Е Ли в ответ приподняла бровь и помахала перед ним свободной рукой. Ее ухоженные, очень красивые ногти были длинными и твердыми, покрытыми бледным соком бальзамина. Однако у самых краев смутно виднелась зловещая темная синева.
— Е Ли, ранив этого ванъе, ты тоже не сможешь сбежать, — холодно сказал Мо Цзинли, подавляя гнев в сердце.
Е Ли беспомощно вздохнула.
— Ты говоришь так, будто если я не раню тебя, ванъе меня отпустит.
— Е Ли, отпусти этого ванъе сейчас же, и я не стану сводить с тобой счеты! — сурово предупредил Мо Цзинли.
Тонкие пальцы, прижатые к шее, слегка надавили вниз, успешно заставив Мо Цзинли замолчать. Е Ли, нахмурившись, сказала.
— Ванъе, мне действительно опостылело это ваше постоянное самодовольство, надеюсь, это наша последняя встреча.
— И не мечтай! — холодно усмехнулся Мо Цзинли.
— Не глупи. Будь на твоем месте кто-то другой, он, возможно, рискнул бы поспорить со мной, чья рука окажется быстрее. Но, я думаю, ты спорить не станешь, потому что… ты никогда не хотел умирать. Тебе ведь еще нужно жить, чтобы воплотить свои великие замыслы царя и дела гегемона,9 не так ли? — улыбнулась Е Ли.
Мо Цзинли глубоко вздохнул, подавляя ярость.
— Чего ты хочешь?
— Ничего особенного, — лучезарно улыбнулась Е Ли и, подняв свободную руку, щелкнула пальцами. — Ань-и, Ань-эр, Ань-сань, Ань-сы.
— Подчиненные приветствуют Ванфэй.
Дверь распахнулась, в комнату стремительно влетела фигура и тут же снова закрыла дверь. Другая фигура бесшумно спикировала с крыши на пол. Они окружили Мо Цзинли сзади, встав по обе стороны от него.
— Ань-и, Ань-сань приветствуют Ванфэй.
Е Ли удовлетворенно кивнула.
— А, где остальные двое?
Ань-сань ответил.
— Ань-эр и Ань-сы снаружи.
— Когда вы меня нашли? — спросила Е Ли.
— Вчера днем.
Ань-и слегка кашлянул и спросил.
— Ванфэй, не стоит ли тебе… сначала отпустить Ли-ванъе? — Ань-сань задрал голову к потолку, он не видел, как ванфэй и Ли-ванъе интимно прильнули друг к другу.
Е Ли приподняла бровь.
— Ванъе?
Мо Цзинли холодно хмыкнул и бросил.
— Отпусти.
Е Ли небрежно убрала руку. Если Мо Цзинли не лишился рассудка, он поймет, какой выбор сделать, когда в его спину направлены сразу два меча. Как только пальцы Е Ли покинули его шею, Мо Цзиньли немедленно вскочил и отступил в сторону, встав лицом к Ань-и и Ань-саню.
— Как вы вошли?
— Пришли ногами, — честно ответил Ань-сань.
Мо Цзинли прищурился, заново оценивая в уме силы этих двоих тайных стражей. Он кое-что знал о тайных стражах поместья Дин ван-фу, и они действительно были мастерами высшего разряда, но в этом поместье он расставил многочисленную охрану, и то, что всего четыре человека смогли бесшумно проникнуть в сад…
— Ванфэй, сейчас мы… — Ань-и взглянул на своего ненадежного брата и шагнул вперед за распоряжениями.
Е Ли встала, размяла затекшие мышцы и сказала.
— Известите Ань-эр и Ань-сы, мы уходим. Ах да, потрудитесь, ванъе, проводить нас немного.
— Лекарство Сяоюнь на тебя не подействовало? — Мо Цзиньли пристально смотрел на нее.
Е Ли покачала головой.
— Подействовало, но срок действия вышел.
Она не стала говорить ему, что заодно использовала те самые сорняки, вырванные в саду, чтобы приготовить немного противоядия. Хотя оно и не было идеальным, средства для расслабления мышц обычно не слишком отличаются друг от друга.
— Только что…
Е Ли нежно улыбнулась и с довольным видом посмотрела на Мо Цзинли.
— Если бы ты только что предпринял опрометчивое действие, я планировала просто вывихнуть тебе обе руки. Что до этого… не беспокойся, на моих руках нет яда. Разве я не боюсь, что случайно пораню собственную кожу?
Мо Цзинли долго молчал, прежде чем, наконец процедил сквозь зубы.
— Считай, в этот раз этот ванъе проиграл!
— На самом деле ванъе не стоит так сильно переживать о приобретениях и потерях, я тоже не выиграла. А теперь, ванъе, прошу?
— Хм!
______________________
- Смелость размером с небо (天大的胆子, tiān dà de dǎn zi) — огромная храбрость или дерзость. ↩︎
- Так, что ни боги, ни демоны не прознали (神不知鬼不觉, shén bù zhī guǐ bù jué) — совершить что-либо в глубочайшей тайне. ↩︎
- Ни клочка одежды (一片衣角, yī piàn yī jiǎo) — ни малейшего следа, буквально «один лоскут края одежды». ↩︎
- Внутренняя подкладка и внешнее лицо (里子面子, lǐzi miànzi) — внутренняя суть достоинства и внешнее проявление престижа. ↩︎
- Выгода рыбака (渔翁得利, yú wēng dé lì) — получение преимущества, пока две другие стороны заняты борьбой. ↩︎
- Заставлять крутиться волчком (团团转, tuán tuán zhuàn) — образное описание человека, которым манипулируют или которого сбивают с толку. ↩︎
- Вымыть уши и почтительно внимать (洗耳恭听, xǐ ěr gōng tīng) — выражение готовности внимательно слушать. ↩︎
- выдох, подобный аромату орхидеи (吐气如兰, tǔ qì rú lán) — образное описание нежного и приятного дыхания красавицы. ↩︎
- великие замыслы царя и дела гегемона (王图霸业, wáng tú bà yè) — грандиозные амбиции по достижению верховной власти и господства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
