Когда Ань-и и Ань-сань, один слева, другой справа, вывели Мо Цзинли из комнаты, Сяоюнь-гунян как раз подоспела к дверям. Пара её прелестных изящных глаз уставилась на вышедшую следом Е Ли, едва ли не метая искры.
— Отпустите гунцзы!
Позади неё Ань-эр и Ань-сы бесшумно спрыгнули со стены.
— Приветствуем Ванфэй.
Е Ли махнула рукой, показывая, что церемонии излишни, и с улыбкой посмотрела на Сяоюнь.
— Сяоюнь-гунян, благодарю за твою заботу в эти несколько дней.
Сяоюнь сверкнула глазами и, стиснув зубы, произнесла.
— Что ты задумала? Отпустите Ванъе, и я позволю вам уйти живыми!
Е Ли спряталась за спину Мо Цзинли, изображая испуг.
— Ой-ой, Сяоюнь-гунян, не пугай меня так, у меня, Ванфэй, сердце не из храбрых. Поэтому… Сяоюнь-гунян, тебе лучше припрятать свои опасные штучки. Если вдруг я случайно… — Е Ли подняла руку, и её острый ноготь оставил кровавый след на шее Мо Цзинли, она невинно моргнула, глядя на Сяоюнь. — Вот так. Если я нечаянно проткну дыру в шее Ванъе, то сможешь ли ты, Сяоюнь-гунян, её заштопать?
— Ты! — увидев, как Е Ли с очаровательной улыбкой вытирает кровь с пальца об одежду Мо Цзинли, Сяоюнь покраснела от ярости.
Однако она быстро успокоилась и, явив простую и милую улыбку, сказала.
— Гунян, Ванъе по доброте душевной пригласил вас в гости. Если хотите уйти, уходите, но захватывать Ванъе в заложники… разве это подобает гостье?
Е Ли улыбнулась.
— Не ожидала, что Сяоюнь-гунян не только миловидна, но и так хорошо знакома с этикетом Чжунъюаня. Однако подсыпать гостю в еду порошок жуаньцзиньсань1 каждый день, это тоже не совсем по-хозяйски, не так ли?
Слова «этикет Чжунъюаня2», на которых она сделала особый акцент, заставили лицо Сяоюнь слегка измениться, и та привычно взглянула на Мо Цзинли.
Е Ли не собиралась давать ей время на раздумья. С холодной улыбкой она посмотрела на Сяоюнь.
— Будь добра, Сяоюнь-гунян, приготовь несколько резвых лошадей. И еще, говорят, две мои служанки исчезли, будь любезна вернуть их. Иначе… я, Ванфэй, не гарантирую, что Ванъе вернется в целости и сохранности.
С лица Сяоюнь окончательно исчезла улыбка, её хорошенькое личико исказилось злобой.
— Ванъе, Ли-ван великой Чу, если ранишь его, тебе не избежать расплаты.
Е Ли вскинула брови и усмехнулась.
— Говоришь так, будто не знаешь, что я Дин-го Ванфэй Великой Чу. Похищение Дин-го Ванфэй даром не сойдет даже твоему Ли-вану. Если ты умна, то немедленно исполняй мои приказы, иначе… даже если я не смогу уйти, обещаю, твой Ли-ван умрет очень некрасиво. Ань-сань, если кто-нибудь посмеет шевельнуться, то бей Ли-вана без всякой жалости, не церемонься. Я беру на себя ответственность за всё, что случится.
Ань-сань с энтузиазмом громко ответил.
— Слушаюсь!
Мо Цзинли холодно фыркнул.
— Тебе не нужно угрожать мне. Сяоюнь, вели людям отступить и делай, как она сказала. Я лично их провожу.
Сяоюнь в нерешительности хотела возразить, но, увидев сверкающий кинжал Ань-саня, прижатый к пояснице Мо Цзинли, проглотила слова. Она уставилась на Е Ли с предупреждением.
— Если с Ванъе что-нибудь случится, я не оставлю тебя в покое, даже если придется преследовать до края света.
Е Ли рассмеялась.
— Будь спокойна, твой Ванъе меня не интересует. А, вот тебе… стоит быть осторожнее, чтобы я больше тебя не видела!
Ань-сань вел Мо Цзинли, чьи акупунктурные точки были заблокированы, остальные трое охраняли Е Ли, когда они выходили со двора. Ранее эта четверка бесшумно уложила немало охранников, так что теперь они выходили открыто, и никто больше не попадался на пути. У ворот и впрямь стояло несколько лошадей. Ань-и и Ань-эр вышли вперед, все проверили и кивнули Е Ли. Та распорядилась.
— Ань-сань, бери Ли-вана, уходим.
Следовавшая за ними Сяоюнь поспешно шагнула вперед.
— Лошадей я вам дала, почему вы до сих пор не отпустили Ванъе?
Ань-сань усмехнулся.
— Ты нас за дураков принимаешь? Если мы отпустим Ли-вана сейчас, не дадим ли мы вам возможности снова нас схватить?
Он небрежно перебросил обездвиженного Мо Цзинли через спину лошади и сам запрыгнул в седло. Е Ли, сидя верхом, улыбнулась Сяоюнь.
— Не волнуйся, я обещаю, что твой Ванъе вернется живым и невредимым. Однако… если я замечу, что за нами следует тот, кому следовать не положено, то за каждый такой случай я прикажу ударить Ли-вана ножом в спину.
Сяоюнь стиснула зубы, но, поскольку Мо Цзинли был в руках Е Ли, она ничего не могла поделать. Ей оставалось лишь с ненавистью сказать.
— Будь спокойна, я не позволю людям преследовать вас. Надеюсь, Дин-го Ванфэй сдержит слово.
— Взаимно.
Пятеро всадников пустили коней вскачь. Проскакав более двадцати ли, они постепенно замедлились. Ань-и оглянулся на пройденный путь.
— Похоже, они сдержали слово и не отправили погоню.
Ань-сань хмыкнул.
— Если бы они захотели, чтобы Ли-ван превратился в решето, то непременно увязались бы следом.
Лицо Мо Цзинли, вынужденного лежать на спине лошади, давно стало землистым от тряски, а его взгляд, устремленный на Е Ли, выражал желание растерзать её на части. К сожалению, какой бы суровой ни была его мимика, это не имело практического значения, Е Ли предпочла её проигнорировать.
— Ванфэй, теперь возвращаемся в ван-фу? Ванъе очень беспокоится о вашей безопасности, — негромко спросил Ань-и.
Е Ли покачала головой и улыбнулась.
— Не возвращаемся.
Взгляды Ань-и, Ань-эр и Ань-сы разом сосредоточились на Е Ли. Та с улыбкой посмотрела на мертвенно-бледного Мо Цзинли.
— Ли-ван так усердно трудился, похищая меня, не стоит просто так это оставлять.
Мо Цзинли настороженно уставился на неё.
— Что ты задумала?
Е Ли улыбнулась нежно и безобидно.
— Я ничего не задумала. Даже если… я что-то и задумаю, то не скажу об этом тебе, Ванъе!
Она наклонилась и одним точным ударом ребра ладони по шее заставила Мо Цзинли, у которого и так кружилась голова, окончательно потерять сознание.
Четверо охранников не понимали, что именно задумала Е Ли, и им оставалось только дружно смотреть на неё в ожидании указаний. Е Ли улыбнулась.
— Найдите подходящее место и бросьте Ли-вана, а мы сменим лошадей и отправимся в другое место развлечься.
— Ванфэй, Ванъе, он… — хотя теперь они во всем подчинялись её приказам, они считали нужным напомнить, что ванъе всё еще переживает за её безопасность.
Е Ли склонила голову, раздумывая.
— Уже весна, его здоровью пока ничто не угрожает. Ань-сань, когда будешь пристраивать Мо Цзинли, заодно отправь весточку Ванъе. Мы вернемся чуть позже.
— Слушаюсь, Ванфэй, — усмехнулся Ань-сань.
Он находил, что следовать за ванфэй, сплошное удовольствие, полное сюрпризов, куда интереснее, чем скучные будни других охранников, действующих строго по уставу.
— Больше никакой «ванфэй». Теперь я, Чу-гунцзы.
— Слушаюсь, гунцзы.
Ань-сань отправился разбираться с Мо Цзинли и доставкой письма, Ань-эр и Ань-сы, занимались лошадьми и заметали следы на дороге. Ань-и молча шел следом за, налегке идущей, Е Ли. На ходу Е Ли не забывала расспрашивать о событиях последних дней. Исчезновение Цинлуань и Цинюй её очень беспокоило.
— Цинюй и Цинлуань оставались снаружи дворца Яохуа. Вероятно, их увели в тот момент, когда начался пожар и они хотели броситься внутрь. Зачем Мо Цзинли похищать двух служанок? Нет… Мо Цзинли никак не мог незаметно вывести из дворца столько людей. Значит, Цинюй и Цинлуань всё еще во дворце.
— Ванфэй? — Ань-и глубоко уважал свою госпожу, которой служил не так давно.
Если бы ванфэй за эти полгода тайно не обучила их четверых многим навыкам, они бы не смогли так быстро найти оставленные ею зацепки и отыскать то скрытое поместье в пригороде столицы.
— Вы беспокоитесь о Цинлуань и Цинюй-гунян? Если эти две гунян всё еще во дворце, то Ванъе обязательно найдет способ их разыскать. Вам не стоит волноваться.
Е Ли слегка нахмурилась и тихо вздохнула.
— Если их просто заперли, то это полбеды. Но боюсь…
— Если даже тайные стражи ван-фу не смогут их найти в дворце, то и наше беспокойство здесь не поможет. Верю, что у этих двух гунян счастливая судьба и с ними ничего не случится. Если же они действительно в руках Ли-вана, то даже ради собственной безопасности он сохранит им жизнь…
Е Ли кивнула и сказала.
— Будем надеяться. Идем, нам нужно остаться в столице еще на полмесяца. В это время пусть Ань-сань и Ань-сы попробуют пробраться в императорский дворец и поискать какие-нибудь зацепки.
Ань-и остолбенел, но поспешно последовал за ней.
— Слушаюсь, Ванфэй… Мы собираемся покинуть столицу?
— Именно так.
В безымянном дворике где-то в пригороде столицы в это время было явно пусто. Очевидно, хозяин ушел в спешке, так как не успел забрать даже многие драгоценные антикварные вещи, каллиграфию и живопись из комнат. Мо Сюяо сидел в маленьком саду, глядя на, явно недавно, посаженное персиковое дерево и клумбы, полные ядовитых цветов и трав. Шэнь Ян, следовавший за Мо Сюяо, цокал языком от удивления. Чтобы посадить все эти ядовитые цветы и травы вместе, требовалось мастерство, выходящее за рамки обычного лекаря, противник определенно был великим мастером ядов. Шэнь Ян даже с радостью обнаружил в цветнике несколько редких ядовитых растений, которые искал повсюду, и, не заботясь больше ни о чем другом, принялся осторожно выкапывать полезные травы вместе с корнями и землей, готовясь забрать их с собой и посадить на своем аптекарском поле.
— Ванъе, мы опоздали на шаг, люди уже ушли, — Фэн Чжияо вышел из комнаты и, протягивая книгу Мо Сюяо, сказал. — Ванфэй действительно жила здесь, это, должно быть, оставила она.
Мо Сюяо взял книгу и открыл её, это был обычный сборник стихов, внутри которого лежала записка. Неизвестно чем на ней были написаны несколько бледно-красных иероглифов: «В безопасности, не беспокойтесь».
Фэн Чжияо взглянул на лицо Мо Сюяо и продолжил.
— В нескольких укромных местах во дворе есть следы борьбы и запах крови. Кроме того, зола в кухне еще теплая, люди ушли совсем недавно. По мнению подчиненного, тайные стражи Ванфэй нашли её первыми.
Фэн Чжияо в душе немного сокрушался, если те тайные стражи нашли ванфэй, почему они не известили их, чтобы вместе спасти её, и тогда бы всё закончилось благополучно. Теперь же здесь пусто, известно лишь о борьбе, но была ли ванфэй спасена, им неизвестно. Глядя на всё более мрачное лицо Мо Сюяо, Фэн Чжияо начал завидовать Лэн Хаоюю, уехавшему далеко на юг.
— Где Мо Цзинли?
Фэн Чжияо поколебался и сказал.
— Пока никто не видел Мо Цзинли, однако… он Ли-ван, и не может надолго пропадать из виду. Только вот мы не схватили его на месте и не нашли Ванфэй, так что доказательств для обвинения нет.
Фэн Чжияо вынужден был признать, что всегда недооценивал Мо Цзинли. В этом дворе не было ни одной вещи, связанной с ним, даже хозяином этого двора был непричастный и ничего не подозревающий обычный торговец. Все, что они могли знать сейчас, это то, что здесь какое-то время жила женщина, но её личность, возраст и внешность были неизвестны.
Сяньшэн Шэнь, присевший в цветнике, чтобы обработать лекарственное сырье, произнес.
— Здесь изначально должна была жить женщина из Наньцзяна.
Фэн Чжияо поднял брови.
— Сяньшэн Шэнь, откуда вы знаете?
Сяньшэн Шэнь указал на цветник.
— В этом саду, кроме того персикового дерева, сплошные яды, и некоторые из них ядовитые травы, встречающиеся только в Наньцзяне. Не говоря уже о людях нашего Великого Чу, даже те жители Наньцзяна, кто не искушен в искусстве ядов, вряд ли узнали бы их. И еще… вот это… — Сяньшэн Шэнь выудил из рыхлой земли под персиковым деревом блестящую вещицу и бросил её Фэн Чжияо, тот взвесил её в руке. — Что это за штуковина? Похоже на женское украшение.
Мо Сюяо бросил взгляд и равнодушно произнес.
— Это украшение с головного убора наньцзянской женщины, причем… его могут использовать только незамужние девушки из наньцзянской знати. На обратной стороне сапфира должно быть клеймо, это герб великого клана Наньцзяна. Позже отправь людей проверить.
Фэн Чжияо перевернул сапфировое украшение и, долго вглядываясь, наконец нашел в укромном уголке крошечное, слегка размытое клеймо. Если бы Мо Сюяо не напомнил, он бы принял это за дефект украшения или вовсе не обратил внимания.
— Родовой герб? Люди Наньцзяна любят вырезать гербы на украшениях?
Сяньшэн Шэнь покачал головой.
— В Наньцзяне родовой герб олицетворяет их статус и славу. Не только на украшениях, но и на одежде они любят запечатлевать свой герб. В Наньцзяне большинство людей узнают гербы этих великих кланов, и простые люди при виде них автоматически уступают дорогу.
— А-Ли не стала бы зарывать здесь бесполезную вещь, — сухо сказал Мо Сюяо. — Похоже, А-Ли уже ушла.
Фэн Чжияо кивнул, убрал драгоценное украшение и сказал.
— Хорошо, я пошлю людей разузнать.
— Ванъе, — вошел шивэй и, протягивая письмо, произнес. — Это только что нашли за дверью.
Мо Сюяо взял письмо, развернул и прочитал, его мечевидные брови постепенно сошлись на переносице.
— Ванъе?
Мо Сюяо снова сложил письмо, убрал его в рукав и, подняв голову, сказал Фэн Чжияо.
— Возвращаемся в столицу.
— А, как же Ванфэй…
— Письмо прислано тайным стражем подле А-Ли, она уже вне опасности. Что до Мо Цзинли… отправь кого-нибудь в лес в пяти ли к западу, найдите Мо Цзинли и доставьте его в столицу. Помни, этот ван хочет, чтобы он вернулся в поместье Ли-вана в целости и сохранности. Никого не тревожьте.
Фэн Чжияо кивнул.
— Ванфэй уже вернулась?
Мо Сюяо взглянул на него и произнес.
— Дин-ванфэй пропала. Все дела, находящиеся в ведении поместья Дин ван-фу, приостановить, направить все силы на поиски местонахождения Ванфэй.
Фэн Чжияо опешил, ясно видя, что настроение Мо Сюяо всё еще было не из приятных, и очень мудро проглотил возникшие в душе сомнения.
— Слушаюсь, я немедленно иду. Если подумать, Ань-сань и остальные, следуя за Ванфэй эти полгода, изрядно поднаторели — приходят без тени, уходят без следа3.
Ворча под нос, Фэн Чжияо быстро ушел раздавать поручения. У ванъе дурное расположение духа, лучше его не провоцировать. Однако… неужели гнетущая атмосфера последних дней наконец-то рассеется?
На главной улице столицы неспешно прогуливался юноша в белых одеждах со складным веером в руке. Юноша был прекрасен лицом, подобно нефриту в венце4, а глаза его сияли, словно падающие звезды. Хотя он выглядел несколько юным, верилось, что со временем он непременно станет изящным гунцзы, не уступающим ни одному красавцу столицы. За юношей следовали двое шивэев с выправкой. Проходящие мимо люди невольно бросали на них взгляды, про себя гадая, из какой семьи этот сяо-гунцзы вышел прогуляться в сопровождении стражи.
_________________________
- жуаньцзиньсань (软筋散, ruǎnjīnsàn) — порошок, расслабляющий мышцы и сухожилия. ↩︎
- Чжунъюань (中原, Zhōngyuán) — Срединная равнина, колыбель китайской цивилизации, часто используется для обозначения Китая. ↩︎
- Приходить без тени, уходить без следа (来无影去无踪, lái wú yǐng qù wú zōng) — об умении передвигаться скрытно и неуловимо. ↩︎
- Лицо подобно нефриту в венце (面如冠玉, miàn rú guān yù) — комплимент мужской красоте, описывающий благородную и чистую внешность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
