Хотя всем было известно, что Дин-ван никчемный человек, но, все же он оставался единственным во всей династии Великое Чу наследным ванъе исключительного первого ранга. Поэтому шаншу Е и лао-фужэнь семьи Е, которые прежде никогда не проявляли интереса к Е Ли, на этот раз, что весьма редко, пригласили Е Ли для разговора.
Е Ли прибыла в зал Жунлэ Е лао-фужэнь. Шаншу Е, Ван-ши и четвертая сяоцзе Е Ин уже были там.
— Внучка желает здоровья бабушке, желает здоровья отцу, — склонилась она в почтительном поклоне.
Е лао-фужэнь кивнула и, с любящей улыбкой на лице, сказала.
— Ли-эр, поднимайся. Теперь, когда тебя выдают за Дин-вана, а Ин-эр в следующем месяце выходит за Ли-вана, можно сказать, что в наш дом пришла двойная радость.
Е Ли встала, опустив глаза в землю, и с почтением произнесла.
— Я проявила сыновнюю непочтительность, заставив бабушку трудиться и возвращаться из-за города.
Хотя Е лао-фужэнь не слишком любила Е Ли, эти слова ей очень понравились. В ее взгляде на Е Ли прибавилось тепла.
— Это великое радостное событие для нашей семьи, как я могла не вернуться? Подготовлено ли приданое для обеих девчонок?
Ван-ши поспешно встала и с некоторым затруднением посмотрела на Е лао-фужэнь.
— Докладываю лао-фужэнь, изначально речь шла только о четвертой гунян, и, хотя свадьба в следующем месяце, мы бы еще успели, если бы поторопились. Но, теперь добавилась еще и Сань-сяоцзе, боюсь…
Лао-фужэнь сама была человеком, ставшим сущим духом1, и как ей было не знать о мелких расчетах Ван-ши? Поразмыслив, она сказала.
— Срок для Ли-эр еще не назначен, так что сперва займись Ин-эр.
Получив указание от лао-фужэнь, Ван-ши радостно согласилась.
Е лао-фужэнь посмотрела на обеих внучек и велела служанке достать две шкатулки и поставить их на стол.
— Вы обе счастливицы, одна выходит за Ли-вана, другая за Дин-вана. Я, как ваша бабушка, не стану отдавать предпочтение одной в ущерб другой. Эти вещи, каждой по одной доле, в будущем у пятой и шестой мэймэй будет так же. Из моих собственных поместий, полученных в приданое, вам тоже достанется по одному. Что же касается того, сколько еще выделит семейная казна, это уже дело вашей матери и отца.
Ван-ши с подобострастной улыбкой сказала.
— Все же лао-фужэнь очень любит внучек. Мы с мужем уже обсуждали, Ин-эр выходит за Ли-вана, и если приданого будет мало, боюсь, императорская семья останется недовольна. Из семейной казны выделено двадцать две тысячи лянов серебра на устройство приданого, а также шесть поместий и шесть лавок. Кроме того, из своего собственного приданого я выделю ей еще два поместья.
Лао-фужэнь нахмурилась.
— Не слишком ли это много?
Хотя для Е Ин, выходящей за ван-е, было бы лучше иметь приданое побогаче, если приданое последующих дочерей будет слишком сильно отличаться, это плохо скажется на репутации поместья шаншу.
— А, что ты планируешь насчет приданого Ли-эр?
Лао-фужэнь все же была более прозорливой, чем Ван-ши. Даже если Дин-ван никчемен, он — никчемный человек с глубокими корнями и богатой историей рода. Если бы не его личные причины, вероятно, он был бы еще более почитаем, чем Ли-ван. Если приданое Е Ли окажется слишком скудным, те, кто поколениями хранил верность дому Динго-вана, наверняка не смолчат.
Ван-ши явно не ожидала, что лао-фужэнь спросит так прямо. Поколебавшись, она ответила.
— Дин-ван все же отличается от единоутробного брата Императора, да и в нашем особняке сейчас действительно… Я думала дождаться, когда из дома Дин-вана пришлют дары на помолвку, и тогда уже решать. А потом просто добавить к этому два поместья.
Это означало, что она собиралась отправить дары от Дин-вана обратно в качестве приданого, а уж сколько именно отправить, зависело лишь от ее воли.
Услышав это, Е лао-фужэнь помрачнела.
— Мерзавка! Отправлять свадебные дары обратно под видом приданого, и как ты только додумалась до такого? Тебе совсем не важна репутация нашей семьи Е? Или тебе не важна твоя собственная репутация, как мачехи? Семья Сюй за эти годы действительно пришла в упадок, это правда, но даже это не то, с чем может сравниться твоя семья Ван!
От такого беспощадного выговора лицо Ван-ши мгновенно покраснело, и она принялась настойчиво оправдываться.
— Лао-фужэнь, я несправедливо обвинена! Когда это я за все эти годы притесняла Сань-сяоцзе? Просто… просто… в нашем особняке сейчас и впрямь трудные времена, еще несколько дочерей не выданы замуж, да и на будущую свадьбу Жун гэ-эра потребуются деньги…
Лао-фужэнь от гнева на эту недальновидную невестку принялась растирать себе грудь. Жун гэ-эру в этом году исполнилось всего семь лет, неизвестно еще, в каком году он будет жениться. Она бросила взгляд на безучастно сидевшего в стороне Шаншу Е.
— Ты сам скажи, как нам поступить с твоей собственной дочерью?
«К счастью, я вернулась и спросила об этом. Если бы Ван-ши действительно так выдала Ли-эр замуж, мы бы не только нанесли обиду дому Дин-вана, но и семье Сюй. За последние годы людей из семьи Сюй на государственной службе поубавилось, но разве можно так легко оскорблять этот великий клан со столетней историей?»
Шаншу Е в замешательстве посмотрел на мать, затем на жену и произнес.
— Ли-эр тоже законная дочь, пусть у нее будет так же, как у Ин-эр.
Сумев занять пост шаншу, Е Вэньхуа не был глуп и, конечно, понимал, о чем беспокоится мать.
— Так же, как у Ин-эр? — пронзительно вскрикнула Ван-ши. — Откуда в нашем особняке столько денег? Муж, вовсе не я, как ее законная мать, хочу обидеть Сань-сяоцзе, просто домашнее хозяйство в упадке. Ин-эр единоутробная сестра Е-чжаои из дворца, а выходит замуж за родного брата Государя. Если приданого будет мало, не только ванъе будет неловко, но и чжаои-няннянь потеряет лицо. В крайнем случае… в крайнем случае я добавлю Сань-сяоцзе еще два поместья из своего собственного приданого, которые берегла для Жун гэ-эра.
Ван-ши плакалась и жаловалась на несправедливость, но в душе люто ненавидела молчавшую Е Ли. Как она могла позволить дочери той дряни получить столько же, сколько ее Ин-эр? Даже и не мечтайте!
— Это…
Шаншу Е опешил и смущенно посмотрел на Е Ли. Сейчас Е-чжаои в самом расцвете императорской милости, к тому же она беременна, если она сможет родить хуанцзы…
Е Ин, видя, что решимость Шаншу Е поколебалась, прикусила губу и тихо проговорила.
— Отец, не нужно затрудняться, пусть часть моего приданого отдадут третьей сестре. Только нельзя обделять старшую сестру в ее тратах во дворце, да и для пятой и шестой мэймэй тоже нужно что-то оставить.
Видя, что его любимая дочь столь рассудительна, взгляд Шаншу Е смягчился. Он посмотрел на Е Ли, ожидая, что и она скажет несколько слов.
Е Ли в душе лишь слегка усмехнулась. Она подняла голову, посмотрела на четверых присутствующих и негромко произнесла.
— Отец, мать и четвертая мэймэй, не стоит затрудняться.
Ван-ши, услышав это, обрадовалась. Все эти годы Е Ли ни за что не боролась, и Ван-ши казалось, что у той мягкий характер, ею легко помыкать, и сейчас она пойдет на уступки. Но Е Ли продолжила.
— Перед смертью а-нян упоминала мне, что, когда она выходила замуж в род Е, вай-цзуфу и вай-цзуму дали ей в приданое восемь поместий, двенадцать лавок и три лесных участка. Все это было оставлено мне в качестве приданого. Что же касается остального, то отец и мать могут распорядиться согласно примеру второй сестры. Лучше приберегите побольше для четвертой мэймэй.
Вторая сяоцзе семьи Е два года назад вышла замуж за третьего гунцзы из семьи юйши, и Ван-ши дала ей всего десять тысяч лянов приданого.
— Что? Как это возможно? Те вещи… — Ван-ши не удержалась от крика.
Эти активы она намеревалась оставить для приданого своей дочери и для Жун гэ-эра.
Е Ли с удивлением посмотрела на нее.
— А, что с ними? — она слегка опустила глаза и с некоторой робостью посмотрела на Е лао-фужэнь. — А-нян тогда говорила, что все ее приданое оставлено внучке. Моя тетя из семьи Сюй тоже знает об этом. Бабушка, ведь так?
Лицо Е лао-фужэнь тоже стало несколько болезненным. Когда Сюй-ши выходила замуж в семью Е, это было красное приданое на десять ли2 [4]. Если все это отдать Е Ли, то приданое Е Ин будет выглядеть на его фоне весьма невзрачно. В последние годы семья Е сорила деньгами, расходы превышали доходы, и если собрать приданое, равное тому, что было у Сюй-ши, то после замужества Е Ин всей семье будет не на что жить. Однако Е Ли была права, перед смертью Сюй-ши присутствовала молодая фужэнь из семьи Сюй, которая своими ушами слышала распоряжения Сюй-ши о наследстве.
Видя, что Е лао-фужэнь молчит, Е Ли не спешила продолжать. Лишь в душе она холодно усмехалась. Ей было не столь важно количество приданого, но имущество ее матери не должно было достаться дочери Ван-ши. Хотя после смерти Сюй-ши к ней вернулись воспоминания из прошлой жизни, это не меняло того факта, что Сюй-ши была ее матерью. Она не забыла ни заботы с самого детства, ни тщательного воспитания, ни тех обид, что претерпела Сюй-ши. С тех пор как Сюй-ши вошла в семью Е, она не знала ни дня счастья, и не будет преувеличением сказать, что она умерла от тоски. Если бы ее приданое пошло на содержание дочери наложницы ее мужа, Е Ли, даже не веря в богов и демонов, испугалась бы, что мать поднимется из могилы.
Спустя долгое время Е лао-фужэнь наконец произнесла.
— Отложим пока этот вопрос. Позже я еще обсужу его с твоей матерью и отцом.
Е Ли спокойно приподняла бровь и негромко ответила согласием.
___________
- Человек, ставший сущим духом (成了精的人, chéngle jīng de rén) — образное выражение, описывающее крайне искушенного, проницательного и хитрого человека. ↩︎
- Красное приданое на десять ли (十里红妆, shí lǐ hóng zhuāng) — описание чрезвычайно богатого приданого, процессия с которым растягивалась на огромное расстояние. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
