В городе Синьян
Е Ли непринужденно сидела рядом с Мо Сюяо, и с интересом, приподняв брови, смотрела на, только что полученное, тайное письмо. Мо Сюяо поднял голову и, увидев её заинтересованный вид, с любопытством спросил.
— Неужели снова какие-то занятные вести?
Е Ли передала ему письмо и сказала.
— Из дворца Силина вышла некая знатная особа. Должно быть, за эти пару дней она уже прибыла в военный лагерь Силина.
Мо Сюяо слегка нахмурился.
— Знатная особа из дворца?
В королевском дворце Силина, кроме самого хуанди Силина, знатными особами могли считаться лишь наложницы и гунчжу. Поразмыслив мгновение, Мо Сюяо спросил.
— Бай Лун?
— Ванъе мудр, — не скупясь на похвалу, отозвалась Е Ли.
Мо Сюяо опустил голову и бегло просмотрел письмо, после чего посмотрел на Е Ли.
— Я и не знал, что у моей А Ли в Силине есть такие таланты. Сейчас там непросто добывать сведения.
С тех пор как Хань Минъюэ отправился в Силин, в доме Дин-вана отчетливо почувствовали, что действия аньвэй в Силине повсеместно ограничиваются. В конце концов, Хань Минъюэ был мастером разведки и достаточно хорошо знал дела Динго-вана.
— Сейчас в Силине Ань-эр?
Е Ли кивнула.
— Из Чжо Цзина и остальных Ань-эр больше всего подходит для ведения разведки. Весть о прибытии Су Цзуй… то есть Бай Лун, в Великое Чу была глубоко скрыта, и то, что он смог вовремя всё разузнать, говорит об успехах нашей разведки в тех краях. Но… — при мысли о кое-чем Е Ли невольно нахмурилась.
Её первоначальной целью при отправке Ань-эр в Силин было вовсе не создание разведсети, а поиски цветов Било и лотоса яростного пламени. К сожалению, о цветах Било до сих пор не было вестей, а пламенный лотос придется ждать до июня или июля следующего года.
Мо Сюяо стоило лишь немного подумать, чтобы понять первоначальный замысел Е Ли. Он успокаивающе похлопал её по тыльной стороне ладони и тихо произнес.
— Не волнуйся, со мной ничего не случится.
Е Ли с улыбкой кивнула. Беспокоиться о проблемах, которые невозможно решить сиюминутно, было бесполезно. Она лукаво улыбнулась, и на её губах заиграла загадочная усмешка.
— Ванъе, как вы думаете, доведется ли нам в этот раз узреть облик Первой красавицы?
Мо Сюяо беспомощно улыбнулся и, вскинув бровь, спросил.
— И, что с того, если доведется? А если нет, что тогда?
Е Ли рассмеялась.
— Разве Ванъе не станет жалеть аромат и беречь нефрит1?
Мо Сюяо с улыбкой посмотрел на неё взглядом, полным бесконечной нежности и любви.
— В глазах этого мужа во всем мире лишь ты, нянцзы, благоухающий и прекрасный нефрит.
Е Ли не удержалась и криво усмехнулась, отбросив в сторону не стоившие ему ни гроша сладкие речи и медовые слова2.
Поскольку новости были получены заранее, во время настоящей встречи не возникло тех сильных эмоций, таких как радость, возбуждение или гнев, которые могли бы вообразить некоторые люди. Е Ли и Мо Сюяо спокойно сидели в гостиной, глядя на приведенную к ним ослепительную женщину. Нужно признать, что между портретом и живым человеком всё же была определённая разница. Даже если Е Ли казалось, что прежний портрет был достаточно красив, стоящая перед ней женщина была куда более пленительной и соблазнительной, чем та, чистотой и отрешенностью наделенная, дева с картины. Слегка изогнув губы в улыбке, Е Ли повернула голову к сидящему рядом Мо Сюяо. Словно их сердца связывал рог единорога3, Мо Сюяо в тот же миг повернулся к ней и едва заметно улыбнулся. Е Ли поджала губы и отвернулась.
Внизу, в зале, Су Цзуйдие смотрела на этих двоих, которые вели себя так, словно никого больше не существовало4, и в её сердце закипал гнев. Она представляла множество сценариев их встречи с Мо Сюяо. Это могла быть радость или гнев и насмешки, но она никогда не думала, что Мо Сюяо просто проигнорирует её присутствие. Для признанной красавицы это было величайшим позором.
— Сюяо… — подавив гнев, нежно позвала Су Цзуйдие.
Её глаза, подобные осенней воде5, наполнились слезами. Она с неизбывной тоской и едва уловимой обидой смотрела на них двоих, словно слезы могли сорваться в любой момент.
Даже Е Ли не могла не признать в глубине души, что актерская игра превосходна. Вот только эта Су Цзуйдие знала Мо Сюяо с детства, неужели она совсем не понимала, что представляет собой дом Динго-вана? Неужели она всерьез полагала, что такая встреча сможет как-то потрясти Мо Сюяо? В итоге сложилась странная картина, редкая в этом мире красавица стояла посреди зала, полная скорби и печали, и смотрела на, невозмутимо пьющего чай, Дин-ванъе так, словно он был неверным и бессердечным мужчиной. А если добавить к этому сидящую в стороне Е Ли, наблюдавшую за представлением, то любой посторонний решил бы, что это сцена из пьесы, где брошенная женщина пришла искать соблазнившего её подлеца. Подумав об этом, Е Ли не сдержала смешка. Мо Сюяо и Су Цзуйдие одновременно перевели на неё взгляды. Е Ли слегка кашлянула и выпрямилась, стараясь выглядеть гостеприимной хозяйкой.
— Что ж… Гуйфэй Бай проделала долгий путь, вы наша гостья, прошу, присаживайтесь.
Обращение «Гуйфэй Бай» заставило Су Цзуйдие слегка измениться в лице. Она отвела от Мо Сюяо свой полный невысказанных чувств взгляд и посмотрела на Е Ли, тихо спросив.
— Эта фужэнь и есть Дин-ванфэй?
Е Ли невольно потерла руку, по которой пробежали мурашки, что это за взгляд, будто она перед ней в чем-то виновата? Не дожидаясь ответа, Су Цзуйдие шагнула вперед и, слегка присев, отвесила Е Ли изящный поклон.
— Ванфэй усердно трудилась, заботясь о Сюяо, и Цзуйдие выражает вам свою благодарность.
На этот раз Е Ли окончательно утратила самообладание. Она-то думала, что эта Су Цзуйдие, некая роковая красавица. Хоть она и верила в чувства Мо Сюяо, всё же в глубине души толика беспокойства нет-нет, да и проскальзывала. Но, что происходит сейчас? У этой Су Цзуйдие что, не всё в порядке с головой? Раз уж она назвала её Дин-ванфэй, с какой стати ей, постороннему человеку, благодарить жену за заботу о муже? Она недовольно покосилась на Мо Сюяо: «Что не так с твоей бывшей невестой? У неё проблемы с головой?» Мо Сюяо ответил ей беззаботной улыбкой: «Откуда мне знать, мы не виделись много лет, раньше она была другой. Правда, вкус моего фу-вана не был настолько плох!»
Слегка кашлянув, Е Ли отпила глоток чая, прежде чем вернуть лицу спокойствие и с мягкой улыбкой ответить Су Цзуйдие.
— Гуйфэй Бай слишком серьезно относится к этому. Мы с Ванъе муж и жена, единое целое, и забота о нем, мой прямой долг. К тому же я ещё молода и неразумна, так что обычно это Ванъе больше заботится обо мне. Так что… полагаю, в благодарности Гуйфэй Бай нет нужды?
Улыбка на лице Су Цзуйдие застыла. Увидев насмешливый блеск в глазах Е Ли, она внезапно вспомнила предупреждение Чжэньнань-вана: «Дин-ванфэй не из тех, с кем легко сладить. Если проявишь к ней пренебрежение, это принесет тебе лишь большие неприятности». Эта Дин-ванфэй уступала ей и в красоте, и в талантах, но, получив столь высокую похвалу от Чжэньнань-вана, она вызвала у Су Цзуйдие инстинктивное нежелание подчиняться и враждебность. Поэтому с самого начала та намеренно игнорировала Е Ли и лишь когда поняла, что Мо Сюяо вообще не обращает на неё внимания, перенаправила острие своей атаки. Однако, всего пара фраз, и она лишилась дара речи.
— Сюяо… как ты жил все эти годы? — поняв, что с Дин-ванфэй не так просто справиться, Су Цзуйдие снова перевела взгляд на Мо Сюяо.
Мо Сюяо слегка нахмурился и, спокойно отпив чаю, произнес.
— Вполне неплохо. Почему ты здесь?
Су Цзуйдие слегка прикусила губу, глядя на него полными слез глазами.
— Ты… ты всё еще ненавидишь меня? Я знаю, ты винишь меня… я много раз хотела вернуться и увидеться с тобой, молить о прощении. Но… но я не смела… У-у-у… — прежде чем она договорила, слезы, подобные жемчужинам, покатились по её щекам.
Прекрасная и печальная картина, словно цветок груши в каплях дождя, заставляла сердца случайных свидетелей трепетать. К сожалению, оба сидевших перед ней человека не были обычными людьми. Е Ли подавила першение в горле и заговорила.
— Гуйфэй Бай, наш Ванъе хотел спросить, почему ты здесь?
— Я… я сбежала тайком, — Су Цзуйдие быстро взглянула на Мо Сюяо, и на её прекрасном лице расцвёл нежный румянец. — Я знаю, что Силин и Великое Чу воюют, и знала, что вы, Сюяо, обязательно будете здесь. Что бы ни говорили… я всё равно человек Великого Чу, я не могу вернуться. Если меня поймают и заберут назад, Хуаншан и Чжэньнань-ван точно меня не пощадят… Сюяо… прошу, не прогоняй меня…
Е Ли молча посмотрела на небо. Понятно, эта Су Цзуйдие просто хочет выставить их дураками.
Е Ли слегка вскинула брови. Раз уж Су Цзуйдие нравится играть, почему бы не составить ей компанию?
— Гуйфэй Бай, а Минъюэ-гунцзы сейчас в Силине?
Су Цзуйдие взглянула на неё, поначалу не желая отвечать. Однако, заметив, что Мо Сюяо тоже смотрит на неё, она была вынуждена тихо проговорить.
— Я давно не видела Хань-гунцзы.
Е Ли сказала.
— Кстати говоря… Хань Минъюэ предал страну и перешёл на сторону врага, и это преступление карается смертью. Но, этот человек слишком уж хитёр, и до сих пор ни Бэньванфэй, ни Ванъе не могут его найти. Интересно, не могла бы Гуйфэй Бай пригласить его вернуться в Великое Чу?
Су Цзуйдие, явно недовольная, посмотрела на Е Ли и нахмурилась.
— Я не знаю, где он, я очень давно его не встречала. Правда, Сюяо, я тебя не обманываю.
Мо Сюяо никак не отреагировал на это. Е Ли с улыбкой произнесла.
— Ничего страшного, если не знаете. Пока Гуйфэй Бай здесь, не стоит беспокоиться, что Минъюэ-гунцзы откажется явиться. Ванъе, как вы считаете?
Мо Сюяо кивнул.
— А Ли совершенно права. У Бэньвана, как раз есть счёты к Хань Минъюэ. Гуйфэй Бай я поручаю А Ли.
Услышав это, Су Цзуйдие, очевидно, была глубоко потрясена. Прижав руки к груди, она с тоской посмотрела на Мо Сюяо.
— Сюяо… ты и вправду до сих пор ненавидишь меня. Ты хочешь использовать меня, чтобы схватить Хань-гунцзы?
Е Ли безмятежно любовалась своими тонкими пальцами и, улыбнувшись Су Цзуйдие, произнесла.
— Разве Гуйфэй Бай пришла сюда не за тем, чтобы молить нашего Ванъе о прощении?
Су Цзуйдие на мгновение замешкалась, но всё же кивнула. Е Ли радостно хлопнула в ладоши.
— Вот и чудесно! Как только Гуйфэй Бай поможет нам схватить Минъюэ-гунцзы, наш Ванъе непременно поверит в искренность Гуйфэй Бай. Ванъе, вы согласны?
Мо Сюяо нежно посмотрел на Е Ли и негромко ответил.
— Всё так, как говорит А Ли.
Очевидно, столь нежный Мо Сюяо был для Су Цзуйде ещё более невыносим. Она ошеломлённо уставилась на стоящую перед ней пару и какое-то время не могла вымолвить ни слова. Е Ли не дала ей возможности отказаться и с улыбкой продолжила.
— Раз Гуйфэй Бай согласна, это просто замечательно. В таком случае, Гуйфэй Бай может со спокойной душой оставаться здесь. Вы будете жить в городе Синьян, и Бэньванфэй гарантирует, что ни люди Хуанди Силина, ни люди Чжэньнань-вана не тронут и волоска на вашей голове.
Разумеется, о том, чтобы передать весточку наружу, не стоило даже и мечтать.
Су Цзуйдие оцепенела лишь на миг, но за это время, под смех Е Ли, всё уже было решено так, что она совершенно не могла возразить.
Добившись своего, Е Ли в прекрасном расположении духа позвала людей, чтобы те отвели Су Цзуйдие отдыхать, и распорядилась во что бы то ни стало обеспечить безопасность Гуйфэй Бай.
Глядя, как Су Цзуйдие неохотно уходит, Е Ли перестала улыбаться и, нахмурившись, спросила.
— Что же всё-таки замышляет Чжэньнань-ван?
Су Цзуйдие, возможно, и умела хорошо притворяться, но она точно не могла обмануть Мо Сюяо, который знал её истинную натуру. Если её намеревались подослать в город Синьян в качестве шпиона, то Су Цзуйдие явно была непригодна для этой роли. У Е Ли нашлась бы сотня способов сделать так, чтобы та не смогла передать никому ни единого слова.
Лицо Мо Сюяо тоже помрачнело.
— Чжэньнань-ван Силина никогда бы не прибегнул к методу, о бесполезности которого знал заранее. А Ли, вели людям следить за каждым движением в лагере Силина.
Е Ли кивнула.
— Ты хочешь сказать, что Су Цзуйдие лишь пешка, призванная отвлечь наше внимание, а у Чжэньнань-вана иные цели?
Мо Сюяо кивнул. Если бы Чжэньнань-вану понадобился шпион, он бы не выбрал Су Цзуйдие, она слишком заметная. Если же он хотел использовать её для хитрости красавицы6, то это было бы слишком примитивно.
— Я поняла. Я пошлю людей следить за лагерем Силина и действиями Чжэньнань-вана.
___________________________
- жалеть аромат и беречь нефрит (怜香惜玉, lián xiāng xī yù) — проявлять нежность и заботу по отношению к красивой женщине. ↩︎
- сладкие речи и медовые слова (甜言蜜语, tián yán mì yǔ) — льстивые, приятные на слух, но часто неискренние речи. ↩︎
- их сердца связывал рог единорога (心有灵犀, xīn yǒu líng xī) — о полном взаимопонимании без слов, когда мысли и чувства людей совпадают. ↩︎
- не иметь никого в глазах (目中无人, mù zhōng wú rén) — вести себя высокомерно, ни во что не ставя окружающих. ↩︎
- осенняя вода (秋水, qiū shuǐ) — образное описание чистых и ясных женских глаз. ↩︎
- Хитрость красавицы (美人计, měirénjì) — одна из тридцати шести классических китайских стратагем, заключающаяся в использовании женщины для соблазнения и деморализации противника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
