Хотя Е Ли и считала это скучным, но раз Фестиваль ста цветов стало ежегодным событием, которому знатные девы Великого Чу придавали огромное значение, у него, несомненно, были свои уникальные особенности. Когда пиршество подошло к концу, чжан-гунчжу Чаоян велела слугам принести награды, предназначенные для победительниц Собрания ста цветов. Увидев, как лица девушек, до этого хранивших сдержанность и изящество, загорелись жаждой обладания, Е Ли испытала легкое удивление и понимание. Все присутствующие девушки происходили из знатных семей и с детства видели немало сокровищ. Редкие драгоценности, способные тронуть их сердца, не могли быть обычными вещами. Что еще важнее, завоевание такой награды приносило им славу, которая позволила бы им возвыситься над сверстницами, как в девичестве, так и после замужества в доме мужа. А появление нескольких человек рядом с чжан-гунчжу заставило сердца незамужних дев, ожидающих наречения во внутренних покоях1, забиться еще чаще.
В этом году судьи, приглашенные чжан-гунчжу, явно были фигурами значительными. Среди шести мужчин и одной женщины, занявших места за столами по обе стороны от чжан-гунчжу, Е Ли знала лишь Ли-вана Мо Цзин Ли, чей лик был суров и холоден. Еще один мужчина, в парчовых одеждах с щегольской улыбкой, почему-то странно улыбнулся именно ей. Хотя это длилось лишь мгновение, Е Ли была уверена, что ей не показалось, этот человек действительно улыбнулся ей, и улыбка его не была простой вежливостью.
— Кто тот человек в красном? — негромко спросила Е Ли у Цинь Чжэн, слегка склонившись к ее уху.
Среди тех семерых лишь один был в красном, поэтому Цинь Чжэн сразу поняла, о ком идет речь. Прикрыв рот рукой, она прошептала.
— Это Фэн Чжияо, Сань-гунцзы из столичной семьи Фэн. Говорят, он по натуре ветреный и к тому же рожден от наложницы, поэтому нелюбим цзячжу семьи Фэн. Еще пару лет назад ходили слухи, что цзячжу собирается изгнать его из семьи. Однако его мастерство игры на цине считается непревзойденным в столице.
Заметив, как они шепчутся, Мужун Тин тоже подошла и с улыбкой сказала.
— Чжан-гунчжу в этом году не поскупилась, пригласив столько знаменитостей.
Хуа Тяньсян с торжественным видом смотрела вперед, но ее губы слегка двигались, говоря.
— Награды в этом году тоже богатые. Жемчужина сохранения молодости, шпилька Пурпурный феникс, а еще цинь Сюэинь, пожалованный покойным Императором. Если бы мое мастерство игры на цине не было чуть хуже, чем у Е Ин, я бы тоже хотела выйти и попробовать свои силы.
Хуа Тяньсян с легким сожалением любовалась выставленным впереди цинем Сюэинь. Он занимал третье место среди пяти великих циней, сохранившихся в мире, и был сокровищем, о котором мечтал каждый ценитель музыки. Е Ли стало еще более жаль.
— Я уже несколько лет не касалась циня.
Все четверо переглянулись, беспомощно пожали плечами и принялись рассматривать награды и людей на возвышении. Цинь Чжэн продолжала вполголоса представлять Е Ли присутствующих.
— Те, что на помосте… Вон тот пожилой господин — сюэчжэн Академии Тайюэ, лао-дажэнь Су Чжэ, он также учитель нынешнего Императора. Если бы не авторитет Чжан-гунчжу, вряд ли его удалось бы пригласить. Остальные, это Мо Цзянь, бывший чжуанъюань и нынешний Либу шилан, Шицзы Муян-хоу Му Ян и старший гунцзы дома Чжэньбэй-цзянцзюня Лэн Цинъюй.
Взгляд Е Ли незаметно скользнул по людям, названным Цинь Чжэн, и она запомнила каждого.
— А, что это за женщина?
Хотя Е Ли никогда не считала красоту Е Ин по-настоящему ошеломляющей, она признавала, что та достаточно красива. Однако сегодня, выйдя в свет, она обнаружила, что титул первой красавицы столицы у Е Ин пошатнулся. Не говоря уже о приехавшей из Государства Наньчжао гунчжу Цися, внешность Хуа Тяньсян вполне могла соперничать с Е Ин. Красота Цинь Чжэн была утонченной, а ее манеры, свойственные знатным девам из семей литераторов, ничуть не уступали трогательной прелести Е Ин. К тому же среди гостей было еще несколько выдающихся девушек. Как же при таком незначительном разрыве Е Ин удавалось последние годы прочно удерживать титул первой красавицы? Посмотрев на ту, что сидела на помосте, Е Ли увидела совершенное лицо, обладавшее притягательным очарованием. Даже сидя между двумя мужчинами, она держалась непринужденно и свободно. В ней была харизма, совершенно отличная от манер знатных дев.
Выражение лица Цинь Чжэн стало странным, и она помедлила, прежде чем ответить.
— Это… гунян Яоцзи из Цинчэнфан. О ее непревзойденности в музыке и танцах ходят легенды. По сравнению с ней танец Е Ин просто никуда не годится. К тому же… она состоит в близких отношениях с Шицзы Муян-хоу и Сань-гунцзы Фэном.
Цинь Чжэн говорила с некоторым смущением, но Е Ли сразу поняла статус этой женщины. Видя, как та сидит между шицзы Муян-хоу и Сань-гунцзы Фэном, сверкая ясным взором и непринужденно беседуя, Е Ли лишь подумала, что эту гунян можно считать необыкновенной женщиной.
Пока четверо беседовали, чжан-гунчжу объявила об официальном начале состязания Фестиваля ста цветов. Е Ли поначалу было любопытно, как можно одновременно соревноваться в четырех искусствах, поэзии, пении и танцах. Но, очевидно, все остальные прекрасно знали порядок. Столы с кистями, тушью, бумагой и тушечницами расставили по краям площадки, и знатные девы, желавшие состязаться в каллиграфии, живописи или поэзии, сами подходили к ним. Служанки вынесли различные музыкальные инструменты и встали по обе стороны передней части площадки, оставив центральное свободное место для девушек, исполняющих танцы. Е Ли невольно восхитилась организаторами, все было устроено очень продумано. Не было жестких правил, обязывающих каждого выступать в определенных категориях, ведь не все владели сразу всеми искусствами в совершенстве, и это избавляло многих от риска опозориться.
Рядом с чжан-гунчжу Чаоян одновременно поднялись гунчжу Цися и цзюньчжу Жунхуа. Однако цзюньчжу Жунхуа направилась к столам с письменными принадлежностями, а гунчжу Цися вышла в центр площадки. Очевидно, она собиралась исполнить танец. Е Ин же подошла к месту, где стоял цинь, и ее нефритовые пальцы нежно коснулись струн, извлекая мелодичные звуки.
— Похоже, гунчжу Цися действительно решила схлестнуться с Е Ин, — усмехнулась Мужун Тин.
В столице все знали, что Е Ин лучше всего танцует, и то, что гунчжу Цися сразу выбрала танец, явно было попыткой сбить спесь с Е Ин.
Хуа Тяньсян любовалась грациозным танцем гунчжу Цися и похвалила.
— Жители Государства Наньчжао искусны в пении и танцах, не говоря уже о гунчжу Цися, которую называют первой красавицей. Вполне вероятно, что сегодня гунчжу Цися красотой затмит всех ароматных цветов2.
Танец гунчжу Цися был страстным и элегантным, в нем сочетались, как пылкость иноземных племен, так и величие, и достоинство Великого Чу. В сравнении с ней Е Ин, которая еще не начала танцевать, уже проигрывала в одном только наряде. Мужун Тин согласилась и кивнула с улыбкой.
— Я думаю, если говорить только о танце, то лишь Яоцзи сможет превзойти гунчжу Цися. В этом раунде танца Е Ин в нынешнем году точно потерпит поражение.
— Е Ин тоже не из заурядных личностей. Видя такую силу гунчжу Цися, она все еще сохраняет спокойствие, — заметила Цинь Чжэн.
Хуа Тяньсян рассмеялась.
— Не будь у нее таких способностей, Е Ин не осмелилась бы и носа показать. В танце она обречена на проигрыш, поэтому ей во что бы то ни стало нужно удержать позиции в игре на цине.
Е Ли нахмурилась.
— Боюсь, гунчжу Цися пришла подготовленной.
Хотя в этой жизни она больше не была профессиональным бойцом, это не мешало ее острому зрению. Е Ли не пропустила холодную усмешку, промелькнувшую во взгляде гунчжу Цися, когда тот упал на Е Ин.
Мужун Тин ахнула.
— Только не говори мне, что гунчжу Цися и в игре на цине превосходит Е Ин.
Хуа Тяньсян покачала головой.
— Если бы это было так, гунчжу Цися следовало бы сначала сыграть, а потом танцевать. Танец отнимает много сил, и после него играть на цине трудно, это влияет на исполнение. Послушайте игру Е Ин.
Мелодия циня, до этого плавная и нежная, внезапно взмыла ввысь, становясь стремительной и страстной. Легкая фигура гунчжу Цися тоже задвигалась быстрее. В центре площадки были видны лишь мелькающие рукава и полы одежд, подобные вихрю, сокрушающему сотни цветов.
Очевидно, Е Ин тоже могла это заметить или почувствовала угрозу от мастерства гунчжу Цися.
Люди на трибунах, очевидно, тоже заметили перемены внизу. Чжан-гунчжу Чаоян нахмурилась, и её взгляд, упавший на Е Ин, стал холодным. Яоцзи, изящно откинувшись на сиденье и любуясь танцем гунчжу Цися, вдруг звонко рассмеялась и, повернув голову к Мо Цзин Ли, чьё лицо было суровым, с улыбкой произнесла.
— Ли-ван дянься, будущая Ли-ванфэй и впрямь необыкновенна. Яоцзи восхищена.
Мо Цзин Ли сохранял холодное выражение лица и даже не удостоил Яоцзи взглядом, лишь нахмурился. В его глазах Яоцзи, вышедшая из увеселительных заведений, была совершенно недостойна того, чтобы говорить с ним. Разумеется, он не считал нужным отвечать на её слова. Что же до Яоцзи, то она не обратила внимания на его пренебрежение. Сверкнув прекрасными очами и, пленительно улыбаясь, она произнесла.
— Первая красавица столицы и впрямь оправдывает свою славу, вот только ей явно недостаёт умения принимать гостей.
Голос Яоцзи не был громким, однако Е Ин сидела на месте, ближайшем к трибунам. Слова Яоцзи отчетливо донеслись до ушей Е Ин, а сюэчжэн Тайсюэ Су Чжэ, который до этого хранил молчание, издал тихий смешок. Если на слова Яоцзи Е Ин могла не обращать внимания, то от отношения Су Чжэ её сердце дрогнуло. Движения её пальцев, до того подобные плывущим облакам и текучей воде3, на мгновение запнулись. И хотя она быстро опомнилась, Фэн Чжияо, сидевший рядом с Яоцзи, постепенно нахмурился и с легкой улыбкой произнес.
— Я полагал, что спустя год мастерство игры на цине у Ли-ванфэй должно было стать ещё более совершенным. Не ожидал…
Е Ли и те, кто был рядом с ней, естественно, не могли слышать, о чём говорят впереди. Хотя Е Ли в совершенстве владела искусством чтения по губам, она не собиралась делиться этим с окружающими. Поэтому Цинь Чжэн и остальные увидели лишь то, что по завершении мелодии лицо Е Ин стало даже мрачнее, чем у гунчжу Цися, против которой только что в танце была устроена ловушка. Сама же гунчжу Цися завершила выступление в безупречной позе, бросила на Е Ин свирепый взгляд и вернулась к чжан-гунчжу Чаоян. Капельки ароматного пота на её висках выдавали, что всё далось ей не так легко, как казалось со стороны. В конце концов, резкая перемена в темпе мелодии, исполняемой Е Ин, была слишком велика, то, что застигнутая врасплох принцесса не опозорилась на месте, объяснялось лишь её выдающимся танцевальным мастерством и умением приспосабливаться к обстоятельствам. Раз та осмелилась так подло поступить с ней, она непременно покажет ей!
________________
- Ожидающие наречения во внутренних покоях (待字闺中, dài zì guī zhōng) — образное выражение для незамужних девушек, находящихся в возрасте вступления в брак. ↩︎
- Красотой подавить все ароматные цветы (艳压群芳, yàn yā qún fāng) — образное выражение в значении превзойти всех присутствующих женщин своей красотой. ↩︎
- Плывущие облака и текучая вода (行云流水, xíng yún liú shuǐ) — идиома, описывающая нечто естественное, плавное и непринужденное. ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
