То, что Ванъе специально написал письмо с предупреждением, невольно заставило всех отнестись к Дин-ванфэй с ещё большим почтением. Однако в этот момент… они и понятия не имели, чем именно она занята. Лишь теперь Люй Цзинсянь осознал, что упустил из виду важную фигуру. Не то, чтобы Люй Цзинсянь считал, что Е Ли командует войсками лучше Чжан Циланя, просто с Чжан Циланем он прослужил бок о бок более десяти лет и они примерно понимали возможности друг друга. Но, Дин-ванфэй была для них совершенно неведомой величиной. Единственные сведения о ней ограничивались той битвой несколько лет назад, когда был разбит Чжэньнань-ван. Разумеется, того сражения было достаточно, чтобы любой военачальник посмотрел на неё другими глазами. В трактате о военном искусстве сказано: «Знай себя и знай врага — в ста битвах не потерпишь поражения»1. Неизвестно почему, но Люй Цзинсяня внезапно охватило смутное беспокойство.
Пока он, опустив голову, о чём-то размышлял, издалека донёсся шум оружия и звуки сражения. Вскоре прибыл солдат с донесением.
— Цзянцзюнь, враг снова пошёл в тайную атаку.
— Отбить их! Предупредите воинов на передовой, нельзя терять бдительность.
Люй Цзинсянь хлопнул письмом по столу, встал и первым вышел из шатра.
Неподалёку от утёса Цзяньтянья, Е Ли, взирая сверху вниз, смотрела на мерцающие вдалеке огни и на всё ещё погружённую в тишину местность за спиной. На её губах медленно заиграла улыбка, и она произнесла низким голосом.
— Начинайте.
— Слушаюсь.
Вскоре над утёсом Цзяньтянья в небо взметнулось пламя. Прежде спокойное место постепенно наполнилось шумом и суетой.
— Цзянцзюнь, смотрите!
Люй Цзинсянь, только что вышедший из шатра, обернулся. Столб огня, поднявшийся над Цзяньтянья, заставил его сердце ёкнуть. Теперь он знал, куда направилась Дин-ванфэй.
— Цзянцзюнь, это Цзяньтянья… Нападение?
— Проклятье, как они умудрились обойти нас и попасть туда!
В лагере поднялся переполох. Люй Цзинсянь нахмурился и сурово приказал.
— Молчать! Фуцзян останется охранять это место, а я поведу войска на подмогу.
Не зная, сколько людей у противника на утёсе Цзяньтянья, Люй Цзинсянь не хотел рисковать и решил лично возглавить подкрепление. Под его началом было более тридцати тысяч человек, но в самом ущелье он оставил лишь шесть или семь тысяч. Если Цзяньтянья падет, их оборона здесь потеряет всякий смысл. Никто не осмелился спорить, и, поспешно ответив согласием, все разошлись собирать войска.
Чжан Цилань у подножия склона тоже увидел вдалеке огонь, но это было не зарево пожара в ущелье, а особый сигнал, поданный Е Ли. На его суровом и решительном лице наконец промелькнула улыбка. Он громко скомандовал.
— Бейте в барабаны!
Перед рассветом грохот барабанов сотряс ночную тьму. Под крики, заглушавшие звуки битвы, солдаты подобно приливу ринулись на склон. Люй Цзинсянь, во весь опор скакавший назад, тоже услышал за спиной звуки яростной схватки. На его губах заиграла беспомощная усмешка. Ванъе предупредил слишком поздно, один неверный ход, и всё проиграно…
Тем временем в ущелье Цзяньтянья царил хаос. Воины, ещё видевшие сны, в спешке вскакивали, чтобы встретить врага, но, разумеется, не могли совладать с противником, который затаил дыхание и только и ждал момента для удара. Тем более что нападавшие не собирались биться насмерть, они поджигали всё вокруг и убегали. Встретив врага, они вступали в бой, если могли победить, а если нет, скрывались. Это приводило в ярость воинов, вырванных из сна, но те ничего не могли поделать, так как их головы ещё не соображали ясно. Им оставалось лишь в полном беспорядке бессмысленно сражаться.
На возвышенности неподалёку от поля боя, благодаря свету пожаров, всё происходящее было видно, как на ладони. Фэн Чжияо стоял подле Е Ли и с улыбкой наблюдал за солдатами, яростно сражавшимися внизу. Он со смехом спросил.
— Эти мальчишки неплохи. Если бы они были столь же доблестны в настоящем сражении, было бы замечательно.
На этот раз в учениях участвовали не только молодые военачальники низшего звена, но и простые солдаты, большинство из которых были новичками, вступившими в армию Мо лишь в последние годы. Хотя ветеранов армии Мо нельзя было назвать участниками сотен сражений, большинство из них всё же несколько раз бывали на поле боя, так что для них подобные учения имели куда меньшее значение, чем для этих новобранцев.
Было видно, как при свете огня одни солдаты всё ещё бились на мечах и копьях, другие же просто катались по земле, вцепившись друг в друга. Некоторые даже пускали в ход такие уловки, как удушение или хватание за уши. Неудивительно, что Фэн сань-гунцзы, который даже на поле боя привык соблюдать изящество манер, не мог сдержать весёлого смеха.
Е Ли спокойно смотрела вниз и безучастно произнесла.
— По крайней мере, это позволит им немного освоиться, чтобы в будущем на настоящем поле боя они не впали в панику. В сражении первыми всегда погибают новобранцы.
Фэн Чжияо перестал улыбаться и кивнул.
— Ванфэй права… Цзянцзюнь Люй вернулся, — в ночном небе раздался странный свист, и Фэн Чжияо мгновенно подобрался, заговорив суровым тоном.
Е Ли кивнула и, взглянув на небо, сказала.
— Уже поздно, отступаем.
Фэн Чжияо нахмурился.
— Но, как же цзянцзюнь Чжан…
— Люй Цзинсянь должен был отозвать как минимум половину своих людей, — ответила Е Ли. — Если Цзянцзюнь Чжан и теперь не сможет прорваться, мы бессильны. Когда прибудут люди Люй Цзинсяня, мы не сможем уйти. В горы.
Фэн Чжияо ничего не оставалось, как признать её правоту, и он подал сигнал к отступлению.
Малолетних военачальников, вошедших в азарт битвы, пришлось возвращать силой, каждый из них был возбуждён, словно молодой жеребчик.
Когда Люй Цзинсянь вернулся в лагерь на утёсе Цзяньтянья, уже совсем рассвело. Прежде аккуратный лагерь выглядел так, будто его опалил огонь и разграбили разбойники. Взглянув на толпы «павших» воинов, сидевших посреди лагеря, Люй Цзинсянь, не смыкавший глаз всю ночь, помрачнел ещё сильнее.
— Кто ваш командир? Сколько вас было? — сурово спросил Люй Цзинсянь одного из солдат Восточной армии, который сидел в кругу своих и болтал.
Солдат на мгновение опешил и тут же ответил.
— Докладываю Цзянцзюню, этот ничтожный уже «пал в бою»!
А мертвецы, как известно, не разговаривают.
Лицо Люй Цзинсяня невольно исказилось в гримасе, он холодно хмыкнул и, взмахнув рукавом, удалился. Солдат с некоторым беспокойством нахмурился, не понимая, в чём дело, разве он сказал что-то такое, что могло разозлить цзянцзюня Люя?
На склоне в двадцати ли отсюда продолжалась ожесточённая битва за позиции. Однако, защитники, чьи силы внезапно сократились наполовину, начали постепенно сдавать позиции. В ущелье Цзяньтянья тем временем разыгрывалась иная сцена, Восточная армия время от времени шла на приступ, а когда Западная армия отбивала атаку, они не ввязывались в затяжной бой, а отступали, отдыхали и снова возвращались. Если бы на равнине такая тактика была бы равносильна самоубийству, то здесь, среди скал и извилистых троп, разница между десятью тысячами и тремя тысячами человек порой не имела никакого значения.
Когда Люй Цзинсянь окончательно выяснил, что силы противника, за вычетом тех, кто «погиб» и теперь задарма ел и пил в его лагере, не насчитывают и четырёх тысяч человек, было уже слишком поздно кусать локти. Ибо эти четыре тысячи намертво перекрыли главную дорогу, ведущую к подкреплению. Десятитысячному войску оставалось лишь беспомощно наблюдать, как в двадцати ли от них их товарищей медленно истребляют.
Преисполненный негодования, Люй Цзинсянь поклялся уничтожить эту группу на утёсе Цзяньтянья. Так началась изнурительная борьба за позиции. Проход наружу был настолько узким, что ни одна из сторон не могла задействовать все силы разом. Стоило Западной армии занять выход, как Восточная армия налетала на них, не давая подкреплению покинуть ущелье. Стоило Восточной армии захватить выход, как через полчаса Западная армия снова шла в атаку. Обе стороны несли огромные потери, но самым странным было то, что во время схватки бойцы сражались не на жизнь, а на смерть, пуская в ход любые средства.
Однако, как только официально выносилось решение о «гибели», все снова становились добрыми братьями, сидели рядышком и наблюдали за тем, как сражаются их товарищи.
Эта борьба продолжалась до самого полудня, крошечный проход переходил из рук в руки четыре или пять раз, и обе стороны несли тяжёлые потери. У Е Ли и Фэн Чжияо из четырёх тысяч осталось меньше двух, Люй Цзинсянь также потерял почти три тысячи человек. Если бы до завтрашнего утра Чжан Цилань не сумел захватить вражеские позиции впереди, их усилия могли бы пойти прахом. Поэтому, увидев сигнал, поданный Чжан Циланем, Е Ли и Фэн Чжияо невольно с облегчением выдохнули, в то время как Люй Цзинсянь помрачнел. Передние укрепления были прорваны, и теперь удерживать этот проход не имело никакого смысла. Люй Цзинсянь хмыкнул и с тяжёлым сердцем увёл войска в лагерь.
Глядя издалека на удаляющуюся спину Люй Цзинсяня, Фэн Чжияо сидел на большом гладком камне и громко хохотал.
Е Ли, сидевшая в стороне, бросила на него взгляд и спросила.
— Что же так рассмешило Фэн сань-гунцзы?
Фэн Чжияо выпрямился и ответил.
— А, что еще это может быть? Разве Ванфэй не видела лицо Люй Цзинсяня? Ха-ха… Этот человек всегда считал себя первым в искусстве ведения войны в армии семьи Мо после Ванъе и разве что перед Чжан Циланем был готов склонить голову. Но, вот незадача, Цзянцзюнь Чжан сейчас еще в двадцати ли отсюда. Сражаясь целый день, он так и не понял, кто его противник. Как по-твоему, могло ли у него быть после такого, приятное выражение лица?
Е Ли беспомощно покачала головой.
— На этот раз нам просто повезло. Если бы Цзянцзюнь Чжан опоздал еще на несколько шичэней, то боюсь, мы с тобой, Фэн сань-гунцзы, уже стали бы пленниками Цзянцзюнь Лю.
Фэн Чжияо коснулся кончика носа и пожаловался.
— Почему Ванфэй не позволила Цилинь вступить в бой?
Е Ли улыбнулась ему.
— Это учения. Если на учениях использовать внешнюю помощь2, то это уже будет похоже не на тренировку, а на театральную игру.
Внешняя помощь? Что это за божественная лошадь3?
______________________________________
- Знай себя и знай врага — в ста битвах не потерпишь поражения (知己知彼，百战 не殆, zhī jǐ zhī bǐ, bǎi zhàn bù dài) — глубокое понимание своих и чужих сил обеспечивает неизменную победу. ↩︎
- внешняя помощь (外挂, wàiguà) — современный китайский термин, означающий использование сторонних программ или чит-кодов в играх для получения нечестного преимущества. ↩︎
- божественная лошадь (神马, shénmǎ) — интернет-каламбур, созвучный по произношению с вопросительным словом «что» (什么, shénme). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
