Лицо Лю-гуйфэй мгновенно исказилось, став как никогда прежде свирепым и безобразным. Хоть она и не знала, что за место такое этот Павильон Цинфэн, это не мешало ей понять смысл слов Е Ли. Та посмела сравнить её с похотливыми и распутными женщинами! Как она смеет?
— Е Ли! Ты, подлая…
Не успела Лю-гуйфэй договорить, как раздался глухой удар, и фигура в белом одеянии, и без того покрытом пятнами крови, тут же отлетела прочь. Она вылетела прямо из главного зала, ударилась о дверной проем и рухнула на каменные плиты в саду. В этот раз ей не оказали ни капли милосердия, Лю-гуйфэй упала на землю с сильным грохотом. Стражники у дверей, опустив глаза и сосредоточившись на кончиках своих носов, невольно поморщились от неприятного звука. Они явно услышали хруст ломающихся костей.
Едва коснувшись земли, Лю-гуйфэй тут же сплюнула кровь. Её холодные глаза широко распахнулись, прикованные к мужчине в белом, который медленно выходил из зала, словно она видела его впервые в жизни.
Мо Сюяо подошел к ней и посмотрел сверху вниз на жалкую женщину, лежащую на земле. В его глазах не было ни тени сострадания или волнения.
— Кто дал тебе смелость оскорблять её? — голос Мо Сюяо был подобен льду, и от этих слов Лю-гуйфэй задрожала всем телом от боли.
— Мо Сюяо… ты так жесток!
Лю-гуйфэй, превозмогая боль, приподнялась, опираясь на одну руку. Другая рука странно свисала вдоль тела, очевидно, при падении она первой ударилась о землю, и кость сломалась. Мо Сюяо слегка нахмурился, глядя на женщину перед собой, чьи глаза были полны ненависти, он находил ситуацию крайне нелепой.
— Неужели ты думала, что раз когда-то помогла Бэньвану один или два раза, то Бэньван будет проявлять к тебе исключительное снисхождение? Даже позволит тебе оскорблять Ванфэй Бэньвана?
Дом Дин-вана ничего не был ей должен. В прошлом Лю-гуйфэй действительно помогала ему, но дом Дин-вана отплатил ей тем же. Можно было сказать, что каждый получил то, в чем нуждался. Пытаться сейчас взывать к прошлому было просто смешно.
— Та женщина… неужели эта женщина так важна для тебя? Ради неё… ты готов отказаться даже от обширных северных земель, которые сами идут тебе в руки? — с трудом спросила Лю-гуйфэй.
Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Разве А Ли выразилась недостаточно ясно? Более того… ради неё Бэньван готов отказаться не только от того, что еще не получено, но даже от всей Поднебесной.
— Ты! — Лю-гуйфэй в ужасе уставилась на мужчину в белом.
Мо Сюяо пренебрежительно фыркнул. Вид окровавленной, жалкой женщины, кажется, наскучил ему. Он махнул рукой и приказал стоящим рядом шивэй.
— Выбросьте её!
— Слушаемся, Ванъе, — шивэй, ожидавшие приказа, не посмели медлить.
Они тут же подошли, подхватили Лю-гуйфэй и потащили прочь. Из-за тяжелых ран она была во власти охранников и не могла даже пошевелиться. Ей оставалось лишь обернуться и, глядя на Мо Сюяо с ненавистью, выкрикнуть проклятие.
— Мо Сюяо, ты еще пожалеешь!
Мо Сюяо лишь холодно улыбнулся, не обращая внимания на её слова. Лю-гуйфэй дотащили до ворот особняка Дин-вана и бесцеремонно вышвырнули наружу. Она упала на землю у подножия ступеней, от сильного удара из её груди вырвался приглушенный стон, очевидно, она получила новые травмы. Люди, пришедшие с ней, тут же бросились вперед, желая помочь ей подняться. Из-за того, что несколько человек суетились вокруг неё, причиняя невыносимую боль, она в ярости выкрикнула.
— Прочь от Бэньфэй!
Все вздрогнули от испуга, не в силах понять, как так вышло, что гуйфэй-няньнянь после посещения особняка Дин-вана оказалась в таком состоянии. К счастью, особняк Дин-вана располагался в районе столицы Чу, где жили принцы и аристократы, и в это время на улицах почти не было прохожих. Иначе достоинство императорской семьи было бы окончательно растоптано.
Наконец Лю-гуйфэй с трудом поднялась на ноги, но тут же замерла. На углу улицы, неподалеку, за ней молча наблюдал юноша лет двенадцати-тринадцати в парчовых одеждах, лицо его было мрачным, словно застывшая вода.
— Няньнянь, это Цинь-ван… — вполголоса напомнила служанка.
— Сын мой… — тихо позвала Лю-гуйфэй.
Цинь-ван некоторое время молча смотрел на Лю-гуйфэй, затем развернулся и исчез за поворотом улицы. Лю-гуйфэй отрешенно смотрела на пустую дорогу, а в её сердце медленно расползалась необъяснимая тревога.
В особняке Дин-вана
Фэн Хуайтин и Императрица вздрогнули от испуга, увидев облик Фэн Чжияо, но никто не решился спросить вслух. Заметив, что атмосфера стала странной, Е Ли пришлось заговорить самой.
— Фэн Сань, раны не опасны?
Фэн Чжияо посмотрел на Е Ли с благодарностью и улыбнулся.
— Благодарю за заботу, Ванфэй, это лишь поверхностные раны, ничего серьезного.
Стоявшие рядом Фэн Хуайтин и Императрица втайне вздохнули с облегчением.
Мо Сюяо сидел в стороне и небрежно постукивал пальцами по подлокотнику кресла. С едва заметной улыбкой он взглянул на Фэн Чжияо.
— Фэн Сань, ты хочешь что-нибудь сказать?
Лицо Фэн Чжияо тут же вытянулось, и он с горькой миной произнес.
— Покорно принимаю любое наказание Ванъе.
— Очень хорошо, — Мо Сюяо хлопнул в ладоши и рассмеялся. — Раз ты признаешь вину, тогда… как насчет того, чтобы отправиться к Цинь Фэну и понести наказание там? Бэньван не желает видеть тебя в ближайшие несколько месяцев.
Фэн Чжияо от удивления широко раскрыл глаза, не сразу поняв, что задумал ванъе. Отправиться к Цинь Фэну для наказания? У Цинь Фэна, кажется, нет таких полномочий. А главное, неужели Мо Сюяо действительно готов не помыкать им целых несколько месяцев?
В глазах двух других людей, не знавших истинного положения дел, его удивление выглядело так, будто наказание Мо Сюяо было крайне суровым. Их лица омрачились. Прошло немало времени, прежде чем Фэн Чжияо с некоторой тревогой принял приказ Мо Сюяо.
— Подчиненный повинуется!
Что бы Мо Сюяо ни задумал сделать с ним, от этого всё равно не уйти, так что лучше принять это спокойно.
— Ванъе… — одновременно раздались два голоса.
Фэн Хуайтин и Императрица невольно переглянулись, и в конце концов Фэн Хуайтин заговорил первым.
— Ванъе, всё это случилось из-за этого старика, поэтому прошу Ванъе ради уважения к моим сединам проявить милосердие.
Фэн Чжияо с удивлением посмотрел на Фэн Хуайтина, чье лицо было серьезным, а брови слегка нахмурены. Очевидно, он не ожидал, что Фэн Хуайтин станет просить за него.
Мо Сюяо произнес.
— Фэн-лаое преувеличивает. Фэн Сань сам навлек на себя беду, так в чем же вина Фэн-лаое? К тому же, в своих делах Бэньван всегда придерживается правила, награда и наказание должны быть четко разделены. Фэн Сань натворил таких дел, и если его не наказать, как тогда заставить других подчиняться?
Фэн Хуайтин сам был человеком высокого положения и, разумеется, понимал важность четкого разделения наград и наказаний. Однако, последовавшие спокойные слова Мо Сюяо заставили его сердце сжаться.
— Не беспокойтесь… Бэньван сохранит ему жизнь.
— Ванъе… не слишком ли это сурово?
Очевидно, понимание Мо Сюяо и Фэн Хуайтина сильно разошлось. Мо Сюяо никогда и не помышлял о смерти Фэн Чжияо, поэтому, конечно же, собирался оставить его в живых. Фэн Хуайтин же решил, что Мо Сюяо имеет в виду, что тот лишь останется дышать, но будет едва жив.
Глубоко вдохнув, Фэн Хуайтин серьезно произнес.
— Ванъе, как бы то ни было, Фэн Чжияо сын этого старика. Теперь, когда он совершил ошибку, наказать его должен я, его де.
Мо Сюяо удивленно поднял бровь и, глядя на Фэн Хуайтина, сказал.
— Бэньван помнит, что семья Фэн уже изгнала Фэн Саня из своего дома.
— Его имя в цзупу не было вычеркнуто, — твердо ответил Фэн Хуайтин.
Пока имя Фэн Чжияо значилось в родословной, он навсегда оставался потомком семьи Фэн.
Мо Сюяо на мгновение задумался, затем покачал головой.
— Всё же нет. Фэн Чжияо уже достиг возраста эрли1, и он давно способен сам нести ответственность за свои поступки. К тому же, нынешнее дело касается службы, а не семейных вопросов. Поэтому решать всё равно Бэньвану. Фэн Сань, есть ли у тебя что сказать?
Фэн Чжияо остолбенел еще в тот момент, когда Фэн Хуайтин начал просить за него, так что теперь он не мог вымолвить ни слова. Он лишь отрешенно покачал головой. Мо Сюяо в хорошем расположении духа обернулся к Фэн Хуайтину.
— Видите, у самого Фэн Саня нет возражений.
Фэн Хуайтин стиснул зубы и произнес.
— Это вина старика, что я не сумел воспитать сына должным образом. Старик готов понести наказание вместо него, прошу Ванъе позволить мне это.
Мо Сюяо пристально посмотрел на Фэн Хуайтина и холодно произнес.
— Фэн-лаое, хорошенько ли вы подумали? Наказания в доме Дин-вана всегда отличались суровостью. Не говоря уже о таких пожилых и слабых людях, как вы, даже молодые воины, прошедшие специальную подготовку, с трудом выдерживают несколько ударов. Наказание за другого человека удваивается.
Фэн Хуайтин твердо ответил.
— Воспитывать, но не обучать — вина отца. Это то, что старик заслужил. Прошу Ванъе дозволить.
Улыбка на лице Мо Сюяо стала еще более довольной.
— Фэн Сань, что ты скажешь?
Фэн Чжияо наконец пришел в себя и, нахмурившись, холодно ответил.
— Один человек совершает поступки, один и несет ответ2. С чего бы ему нести наказание вместо меня? Бэньгунцзы не имеет к нему никакого отношения!
Мо Сюяо с сомнением посмотрел на Фэн-лаое.
— Фэн-лаое, вы же видите…
Стоящая рядом Е Ли украдкой потянула его за рукав, подавая знак, что пора бы и вовремя остановиться. Фэн Хуайтин бросил взгляд на Фэн Чжияо и сказал Мо Сюяо.
— Пока он хотя бы день носит фамилию Фэн, не ему принимать решения. Прошу Ванъе исполнить желаемое.
— Хорошо! — Мо Сюяо обернулся и одарил Е Ли успокаивающей улыбкой. — Люди! Уведите Фэн-лаое для наказания.
— Ванъе! — Фэн Чжияо подпрыгнул от гнева.
Конечно, он понимал, что Мо Сюяо не собирался изводить его до смерти, но то, что было бы пустяком для него самого, вовсе не означало, что его де, старик лет шестидесяти, сможет вынести подобное наказание.
Стоявшие за дверью шивэй уже вошли и увели Фэн Хуайтина под конвоем. Фэн Чжияо бросился было следом, но мимо пронесся порыв резкого ветра. Почувствовав онемение в подколенном сгибе, Фэн Чжияо рухнул на колени и мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как уводят Фэн Хуайтина.
— Куда это ты собрался? Бэньван еще не свел с тобой счеты, — с улыбкой произнес Мо Сюяо, глядя на стоящего на одном колене Фэн Чжияо.
Фэн Чжияо с горькой миной спросил.
— Ванъе, этому старику уже почти шестьдесят лет, вы же не собираетесь в самом деле сжить его со свету?
Мо Сюяо мельком взглянул на него и ответил.
— Разве его смерть не будет тебе на руку? Ты ведь ненавидишь его до смерти, не так ли?
Фэн Чжияо стиснул зубы.
— Он мой де! — даже если он был крайне недоволен пристрастностью старика, он не мог на самом деле желать своему де смерти.
— Бэньван помнит, как кто-то только что говорил мне, что не имеет к нему никакого отношения. Отчего же теперь он внезапно снова стал де?
— Ванъе… — Фэн Чжияо от отчаяния едва не плакал, лишь надеясь, что братья-подчиненные не станут торопиться.
Судя по тому, как быстро разделались с несчастной Лю-гуйфэй, еще немного промедления и экзекуция может быть окончена.
— Ванъе, я был неправ. Чего же вы хотите? Мало того, что я буду рисковать жизнью ради вас до самого конца?
Мо Сюяо пренебрежительно бросил.
— Ты и так должен был рисковать за меня жизнью до самой смерти.
— Что же тогда вам еще нужно?
— Пусть твой де отправится с нами на Северо-запад.
_____________________________________-
- Возраст эрли (而立之年, ér lì zhī nián) — образное выражение, означающее достижение тридцати лет ↩︎
- Один человек совершает поступки, один и несет ответ (一人做事一人當, yī rén zuò shì yī rén dāng) — идиома, означающая, что человек должен сам отвечать за последствия своих действий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
