Наконец осознав, что именно было не так, Сюй Цинфэн поспешно развернулся и бросился вдогонку. Е Ли и Цинь Чжэн обменялись взглядами и тихо последовали за ним. Пройдя всего пару шагов, они услышали доносящийся неподалеку голос Сюй Цинфэна.
— Гунян Ян, я хотел сказать, что человек моего сердца1, это вы!
Голос Сюй Цинфэна был не слишком громким, но и тихим его назвать было нельзя, по крайней мере, стоявшие у ворот двора Е Ли и Цинь Чжэн слышали всё отчетливо. Обе они, не в силах на это смотреть, прикрыли лица руками и горестно вздохнули.
За цветочными кустами Хуа Тяньсян была ошеломлена этим внезапным признанием. Не успела она ничего сказать, как из листвы на соседней стене с глухим стуком свалился человек. Сюй Цинфэн тут же заслонил Хуа Тяньсян собой и недовольно уставился на незнакомого аньвэй.
— Ты, что здесь делаешь?
— На посту стою. Прошу прощения за беспокойство, продолжайте, — невозмутимо ответил аньвэй с бесстрастным лицом, вновь запрыгнув на ветку, он немного подумал, обернулся и добавил. — Поздравляю!
— Благодарю, — глуповато ухмыльнулся Сюй Цинфэн.
Только что забравшийся на дерево аньвэй снова рухнул вниз, но на этот раз по ту сторону стены. Сань-гунцзы семьи Сюй просто не мог быть настолько придурковатым, должно быть, это он сам выбрал неверную позу для караула!
Когда Сань-гунцзы Сюй опомнился и обернулся, он увидел лишь, как Хуа Тяньсян сердито взглянула на него и бросилась прочь. Сюй-гунцзы застыл в растерянности.
— Это… я снова сказал что-то не то?
— Вы сказали всё верно, но выбрали не то место, — Е Ли и Цинь Чжэн вышли из-за кустов, глядя на него с досадой из-за его нерадивости.
— Что вы имеете в виду?
Е Ли с улыбкой произнесла.
— Только что не только мы, но и по меньшей мере еще десять человек внутри и снаружи двора слышали ваше искреннее признание, Сань-гэ.
— Ну и, что с того? — он, конечно, знал, что в особняке Дин-вана много аньвэй, просто выдержка у них слишком слабая, вон тот за считанные мгновения дважды с дерева свалился.
Цинь Чжэн недовольно взглянула на него.
— Диди, Жо Хуа, еще не вышедшая замуж дева. А вы, вот так… каково теперь девушке…
Сюй Цинфэн внезапно прозрел.
— Ли-эр, Эр-сао, спасибо за подсказку. Я пойду.
Сказав это, Сань-гунцзы Сюй развернулся и припустил прочь из двора.
— Ты куда?
— Попрошу а-нян пойти свататься!.. — издалека донесся голос Сюй-гунцзы.
Оставшиеся на месте Е Ли и Цинь Чжэн лишь в недоумении переглянулись.
Из-за декоративной горки вышла Императрица, ведя за собой Хуа Тяньсян. Увидев Е Ли и Цинь Чжэн, Хуа Тяньсян от редкого смущения опустила голову. Е Ли шагнула вперед и с извинением в голосе произнесла.
— Фужэнь, у Сань-гэ прямой характер, он не привык к условностям. Прошу простить его за пренебрежение к вам и Жо Хуа. Но уверяю, у семьи Сюй нет и мысли о неуважении, прошу вас в это поверить.
Императрица мягко улыбнулась.
— Я, разумеется, верю словам Ванфэй. Сань-гунцзы Сюй… кхм… человек весьма порывистый.
Видя, что Е Ли и Императрице нужно поговорить, Цинь Чжэн тоже решила выведать мысли подруги. Взяв Хуа Тяньсян за руку, она негромко рассмеялась.
— Пойдем, поболтаем.
Императрица с улыбкой посмотрела на племянницу.
— Ступай, я тоже хочу побеседовать с Ванфэй.
Цинь Чжэн увела Хуа Тяньсян, а Императрица повернулась к Е Ли.
— Я верю в искренность Ванфэй и семьи Сюй, произошедшее сегодня, лишь недоразумение. Однако, хотя Сань-гунцзы Сюй и открыл Жо Хуа свои чувства, всё же…
Е Ли улыбнулась.
— Дела сердечные и брак не терпят принуждения. Даже если Жо Хуа и Сань-гэ не суждено быть вместе, я обещаю, что сегодняшнее происшествие никак не отразится на её репутации. Аньвэй особняка Дин-вана не станут распускать слухи.
— Мы заставили Ванфэй беспокоиться, — с легким сожалением сказала Императрица.
— К чему такие слова, Фужэнь? Один из них, мой бяогэ, вторая — близкая подруга, как же я могу не беспокоиться? — кротко улыбнулась Е Ли.
Когда беседа Е Ли и Императрицы подошла к концу, вернулись и Цинь Чжэн с Хуа Тяньсян, держась за руки. По улыбке на лице Цинь Чжэн и раскрасневшемуся личику Хуа Тяньсян Е Ли сразу поняла ответ. Она не стала говорить ничего такого, что заставило бы Хуа Тяньсян смущаться еще больше, лишь понимающе ей улыбнулась. Щеки Хуа Тяньсян залил румянец, и она тихо прошептала.
— Ли-эр, спасибо тебе!
— Глупости.
Семья Сюй действовала быстро, на следующее же утро Эр-фужэнь Сюй прибыла в дом, чтобы сделать предложение. Поскольку и юноша, и девушка были согласны, Императрица не стала чинить препятствий и дала свое согласие. В итоге, из-за скорого выступления в поход, обе семьи договорились сыграть свадьбу в следующем году. Хотя Эр-фужэнь Сюй и было жаль, что она не может сразу принять невестку в дом, она всё же вздохнула с облегчением, когда дело было решено, и целыми днями светилась от радости. Глядя на неё, Да-фужэнь Сюй и завидовала, и чувствовала бессилие, её собственные сыновья один за другим оказывались упрямцами, и, судя по всему, заставить их покориться в ближайшее время не удастся.
После того как вопрос с женитьбой Сюй Цинфэна был улажен, в мгновение ока настал день выступления войск.
В этот день, двадцать шестого числа шестого месяца, с самого утра небо было ясным, а ветерок легким. Обычно шумный и оживленный город Личэн окутала редкая тишина, зато за его стенами колыхалось море людей и гремели боевые барабаны.
Воины армии семьи Мо в черных одеждах, сжимая в руках сверкающее холодным блеском оружие, замерли в ровном строю у городских ворот, ожидая приказа. Собравшиеся проводить их горожане видели лишь бескрайнее черное море, насколько хватало глаз. В этой черноте на солнце вспыхивали бесчисленные серебряные искры, принося в знойный летний день толику прохлады и суровой решимости.
Позади солдат стояли сильные и статные кони. Даже грохот боевых барабанов не мог заставить их вздрогнуть. Возле каждого скакуна стоял стройный всадник, окутанный черным плащом. Глядя на них, люди словно наяву видели их доблесть во время яростных атак на полях сражений.
— Это… это и есть Хэйюньци, — с любопытством перешептывались в толпе провожающих.
Люди по своей природе склонны восхищаться героями, в глазах мужчин застыло почтение, а взоры юных дев были полны обожания.
— Не зря их зовут Хэйюньци. Во всей Поднебесной только дом Дин-вана обладает столь отборным войском.
Люди наперебой обсуждали увиденное, и их взгляды, устремленные на городские ворота, наполнялись еще большим трепетом.
У городских ворот собрались все гражданские и военные чины Личэна, чтобы проводить армию. Даже, обычно не вмешивающиеся в мирские дела, сяньшэн Цинъюань и Су Чжэ пришли вместе с учениками Академии Лишань. Возможно, из-за системы воинской повинности на Северо-западе, местные книжники, если не было особых обстоятельств, по достижении определенного возраста должны были отслужить как минимум год в армии, прежде чем сдавать экзамены на чиновничью должность. Поэтому на Северо-западе пренебрежительное отношение литераторов к воинам и вечная вражда между кистью и мечом2 ощущались гораздо слабее, чем в других местах. Некоторые ученики после службы и вовсе решали оставить кисть ради ратного дела3.
— Впредь Личэн останется на попечении Сяньшэна Цинъюаня, — Мо Сюяо отвесил сяньшэну Цинъюаню почтительный поклон.
Тот поспешно поддержал его за руки и, кивнув, улыбнулся.
— Ванъе может быть совершенно спокоен. Я желаю вам вернуться с победой.
Мо Сюяо рассмеялся.
— Благодарю за добрые слова, вайцзуфу!
— А-нян, а-нян… а-нян больше не нужен Сяобао? — Мо Сяобао с жалким видом тянул Е Ли за край одежды, задрав маленькую голову и глядя на нее огромными влажными глазами.
Е Ли тихо вздохнула, наклонилась и погладила его по голове.
— А-нян нужно отправиться в далекий путь вместе с твоим фу-ваном. Сяобао, ты должен быть послушным дома и слушаться Тайгуна и Цзюгуна, хорошо?
— А-нян обманывает ребенка! А-нян явно собирается на войну вместе с фу-ваном, а вовсе не в далекий путь, — обиженно надулся Мо Сяобао.
Е Ли была бессильна.
— Хорошо, а-нян идет воевать. А Сяобао пусть ведет себя дома хорошо.
— Сяобао тоже хочет помочь а-нян воевать! — с воодушевлением воскликнул Мо Сяобао.
По лицу Е Ли пробежала тень. Ну конечно… она так и знала…
— Нельзя, ты еще слишком мал. Пойдешь, когда вырастешь, — покачала головой Е Ли.
Мо Сяобао с сожалением посмотрел на замерших вдалеке солдат, его глаза заблестели.
— Правда? Когда Сяобао вырастет, он сможет вести за собой столько воинов и сражаться?
Е Ли молча кивнула. Хоть она и не считала себя воплощением доброты, всё же она была сторонницей мира. Почему же её сын так оживляется при одном упоминании войны?
Мо Сюяо, закончив разговор с сяньшэном Цинъюань, обернулся и, подхватив Мо Сяобао, поднял его на уровень своих глаз. Мо Сяобао со строгим лицом и бесстрастным выражением смотрел на своего фу-вана, он все еще злился из-за того, что вчера вечером фу-ван не позволил ему спать вместе с няньцинь.
— Дома будешь послушным? — вскинув бровь, равнодушно спросил Мо Сюяо.
Мо Сяобао нахмурился и ответил еще более холодным тоном.
— Защитишь няньцинь и одержишь великую победу?
Мо Сюяо протянул руку, погладил сына по голове и спросил.
— Тебе больше нечего сказать?
Мо Сяобао на мгновение заколебался и лишь потом, явно пересилив себя, проговорил.
— Береги себя!
Очевидно, юному Мо Сяобао было непривычно проявлять заботу о фу-ване, который всегда был его соперником. Остальные, глядя на то, как Мо Сяобао мучился, пытаясь сохранить спокойствие, невольно посмеивались про себя. Однако, никто не стал задевать достоинство маленького шицзы. Сюй Цинчэнь слегка кашлянул и сказал обоим.
— Будьте осторожны. Можете не беспокоиться, пока я в городе Личэн.
Мо Сюяо кивнул.
— Разумеется, я доверяю гунцзы Цинчэню. Поручаю всё тебе.
Е Ли тихо произнесла.
— Да-гэ, береги себя!
— Сама будь осторожна, — Сюй Цинчэнь тихо дал наставление, глядя на стоящую перед ним женщину.
На ней был белый походный костюм для верховой езды, она была без следов белил и румян, лишена всех украшений и шпилек, что придавало её облику еще больше решительности и величия.
Женщины из семьи Сюй также подошли попрощаться с Е Ли. Да-фужэнь Сюй серьезно посмотрела на неё.
— Насчет Юйчэня и Цзюньханя можешь не волноваться, Да-цзюму и Эр-цзюму о них хорошо позаботятся. Ты же, будучи вдали, обязательно береги себя.
— Ли-эр, береги себя! — вполголоса сказали Цинь Чжэн и Хуа Тяньсян, беря Е Ли за руки.
Хотя они давно знали, что Ли-эр отличается от них, лишь сейчас, видя её со спокойным лицом стоящей подле Дин-вана в походном платье, они по-настоящему осознали, их подруга действительно иная. С древних времен истории о женщинах, идущих на войну, были для них лишь легендами из театральных пьес. И теперь, они не только восхищались её способностями и смелостью, но и, что еще важнее, завидовали её силе духа, позволявшей стоять плечом к плечу с мужем, разделяя с ним и наступление, и отступление.
— Я знаю. Вы тоже берегите себя! — с улыбкой ответила Е Ли.
— Ванъе, Ванфэй, приближается благоприятный час, — тихо доложил подошедший в военном облачении Чжо Цзин.
Мо Сюяо кивнул и сказал Е Ли.
— А Ли, нам пора в путь.
— Хорошо, — кивнула Е Ли, улыбнувшись в ответ.
___________________________________________________
- Человек моего сердца (意中人, yìzhōngrén) — возлюбленный или возлюбленная; тот, кто дорог сердцу. ↩︎
- Вечная вражда между кистью и мечом (文武相輕, wénwǔ xiāngqīng) — взаимное пренебрежение между гражданскими чиновниками (литераторами) и военными. ↩︎
- Оставить кисть ради ратного дела (投筆從戎, tóubǐ-cóngróng) — отказаться от ученой карьеры, чтобы пойти на военную службу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
