Однако, дух защитников не успел перевести дыхание, как северяне снова пошли на штурм, на этот раз ещё яростнее, чем раньше. То и дело со стен срывались защитники, а снизу по лестницам карабкались всё новые отряды, которых сбрасывали вниз, и на их место тотчас лезли следующие. Весь город был охвачен боем, в воздухе стоял тяжёлый запах крови.
Наконец, от мощных ударов тяжёлые ворота рухнули, и в город хлынули толпы северян. На стене Хуа-гогун сжал в руках серебряное копьё, окинул взглядом тех, кто ещё сражался, и приказал.
— Лэн Хуай! Держи стену!
Лэн Хуай опешил.
— Лао-гогун, а вы…
— Я встречу этих северян внизу! — Хуа-гогун решительно направился вниз по лестнице.
Не дожидаясь возражений, он зашагал вниз. Его светло-голубой боевой халат развевался на ветру, и в этот миг он казался тем молодым полководцем, который когда-то без устали носился по полям сражений.
Хотя ворота были пробиты, защитники Чуцзина немедленно ринулись вперёд, чтобы преградить путь северянам. Обе армии сошлись у самых ворот. Но северяне, привычные к суровым битвам, были куда сильнее измученных голодных чуцзинских воинов, и чуцзинские войска неумолимо отступали. Северяне всё новыми волнами вливались в город. Если так пойдёт дальше, удерживать стену не имело смысла. Лэн Хуай приказал войскам отойти вглубь города и продолжать сражаться там. Осада длилась уже больше трёх месяцев, и теперь исход мог быть только один, до последней капли крови. Не прошло и получаса, как по всему Чуцзину разнеслись крики битвы.
Хотя, Жэнь Цинин и отдавал приказы, дисциплина в войске северян оставляла желать лучшего. Повсюду грабили жилые дома, расхищали драгоценности. Если жители пытались сопротивляться, их убивали на месте. И столетний цветущий город в одно мгновение превратился в ад, кровь, стоны, дым и пламя.
В центре Чуцзина стоял императорский дворец. Здесь почти не осталось охраны. Огромный, некогда многолюдный город был пуст. В глубине одного из дворцов, тесно прижавшись друг к другу, сидели юноша и девушка. Девушка была хороша собой, но половина лица её была изуродована огромным шрамом, отчего её красота казалась жуткой.
— Брат, тебе страшно? — спросила она.
Это была гунчжу Чжэньнин, дочь Лю-гуйфэй. Рядом с ней сидел её брат, Чансинский ван Мо Сяоюнь, старший сын Лю-гуйфэй, который был пожалован титулом Мо Цзинли.
Мо Сяоюнь покачал головой.
— Нет. Не бойся, мэймэй. Я буду с тобой…
Он тихо успокаивал сестру, а снаружи всё громче доносились крики. Несколько стражников бежали в их сторону.
— Ван, Гунчжу, северяне вот-вот ворвутся во дворец. Позвольте нам вывести вас отсюда! — сказал один из них.
Мо Сяоюнь покачал головой.
— Не нужно. Вы идите к Хуа-гогуну и Цзянцзюню Лэну. Мы с сестрой никуда не уйдём.
Гунчжу Чжэньнин сжала руку брата и кивнула.
— Верно. Я Гунчжу Великой Чу. Если мне суждено умереть, я умру в этом дворце. Вы идите. Несколько человек ничего не изменят, только сложите головы понапрасну.
Стражники переглянулись. Они понимали, что ван и гунчжу приняли твёрдое решение. Те, кто из императорского дома сбежали, бросив народ и столицу, вызывали у них только презрение, но к этим двоим они прониклись уважением. Они поклонились.
— В таком случае, Ванъе, Гунчжу, берегите себя!
И ушли. Во дворце снова воцарилась тишина. Брат и сестра сидели, прижавшись друг к другу. Стоял первый месяц года, но во дворце не было углей для обогрева. Лишь от тел шло тепло.
— Интересно, как там диди, — тихо сказала гунчжу.
Она и брат остались в Чуцзине, а младшего брата Мо Цзинли забрал с собой. Возможно, так он хотел держать Мо Сяоюня в узде.
Мо Сяоюнь тихо ответил.
— Думаю, он жив. Лишь бы он был жив и здоров.
— Я только не могу смириться с тем, что не нашла ту женщину… — гунчжу, с отвращением, коснулась шрама на лице.
Ещё не отомстила той женщине, что была ей матерью! Из-за неё она стала такой и умрёт с этим уродливым шрамом на лице!
— Мэймэй…
Бой длился с рассвета до вечера. Всё больше кварталов переходило в руки северян. С каждым часом сокращалось пространство, которое ещё контролировали чуские войска. На лицах воинов читались отчаяние и решимость драться до последнего. Даже если погибнуть, утащить с собой как можно больше врагов.
Снаружи, Жэнь Цинин на коне смотрел на доносившийся из города грохот битвы. Рядом с ним стоял военачальник.
— Жители Срединной равнины всегда считались слабыми. Не думал, что они способны на такое мужество. Даже когда армия почти полностью уничтожена, они не сдаются.
Жэнь Цинин спокойно ответил.
— Это не слабость, это упорство. С Срединных равнин люди не так свирепы, как степняки, но они невероятно стойки. Именно поэтому уже тысячи лет эта благодатная земля принадлежит им.
Северный военачальник, казалось, хотел возразить, но, взглянув на Жэнь Цинина, промолчал.
Внезапно в небе взорвалась алая искра. Где-то вдалеке послышался гул, казалось, даже земля задрожала. Все насторожились. Жэнь Цинин выпрямился в седле, взмахнул плетью и яростно выкрикнул.
— Елюй Е, бездарь!
— Армия Мо-цзяцзюнь? — в ужасе воскликнул военачальник.
— Кто ещё способен на такой грохот, кроме Хэйюньци? — процедил Жэнь Цинин сквозь зубы, он повернулся к войскам. — Немедленно отправьте подкрепления! Дин-ван должен застать город в наших руках!
— Есть!
Защитники города тоже заметили сигнальную ракету. Лэн Хаоюй, сражавшийся в самой гуще, поднял голову, глаза его вспыхнули. Ударом ноги сбив наземь одного из врагов, он легко вскочил на возвышение и крикнул, чтобы было слышно всем.
— Армия Мо-цзяцзюнь здесь! Открывайте Западные ворота!
К счастью, западная часть города всё ещё была в руках чуских войск. По толпе пробежал ликующий ропот. Вскоре уже десятки голосов подхватили.
— Армия Мо! Армия Мо идёт!
Весть облетела весь город. Даже те жители, которые прятались в домах, начинали ликовать. Некоторые, кто владел оружием, выбегали на улицы и вступали в бой с северянами. По переулкам то и дело раздавались крики, северяне, попавшие в засады, гибли десятками.
Западные ворота Чуцзина распахнулись настежь. Чуские воины хлынули к западу, чтобы удержать ворота до подхода армии Мо. Хэйюньци неслись с невероятной скоростью. Ещё минуту назад гул конницы доносился откуда-то издалека, а через мгновение чёрная лавина уже ворвалась в город.
Главная улица Чуцзина была широкой, и всадники могли мчаться по ней без помех. Где бы ни проносились Хэйюньци, на их пути вспыхивала кровавая пелена, враги падали один за другим.
Увидев Хэйюньци, Лэн Хаоюй вздохнул с облегчением. Он схватил одного из них за плечо.
— Вся армия уже здесь?
Солдат чуть не задохнулся от его хватки, отцепил руку Лэн Хаоюя и выпалил.
— Пехота идёт медленнее. Сначала пришли мы, конница.
Лэн Хаоюй слегка разочарованно спросил.
— Когда подойдут основные силы?
— Не знаю, — ответил всадник.
— Кто командует Хэйюньци?
— Цзянцзюнь Фэн!
Лэн Хаоюй оттолкнул солдата и помчался к западным воротам. Добравшись до них, он действительно увидел Фэн Чжияо, по обыкновению в красном халате, который стоял у ворот и усмехался, глядя на него.
— О, да ты в таком виде, Лэн Хаоюй, редко показываешься, — усмехнулся он.
Это было мягко сказано. Лэн Хаоюй был весь в крови, с ног до головы покрыт ранами. К счастью, серьёзных ран не было, и он мог двигаться свободно. Лэн Хаоюй сердито глянул на него.
— Хуа-гогун и остальные заперты у дворца! Немедленно посылай людей на помощь!
Фэн Чжияо посерьёзнел. Махнув рукой, он отправил отряд вглубь города. Сам он остался у ворот, нужно было удержать проход для подхода основных сил. Если армия Мо доберётся до города, а ворота опять займут северяне, будет катастрофа. Лэн Хаоюй перевёл дыхание.
— Сколько ты привёл?
Фэн Чжияо развёл руками.
— Сколько может быть Хэйюньци? Двадцать тысяч.
Лэн Хаоюй кивнул.
— Должно хватить, пока не подойдёт Ванъе.
Он знал, что Хэйюньци, это отборные воины, и их ценность не в количестве. Коротко кивнув Фэн Чжияо, он махнул рукой двум отрядам Хэйюньци и вновь устремился в бой, в самое пекло.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
