— Ничего страшного, давай здесь.
Е Ли знала, что винить Мужун Тин не в чем, к тому же она и не собиралась намеренно избегать Мо Цзинли. В одном столичном городе, будучи представителями влиятельных семей и к тому же родственниками, куда от него денешься? Сдержанно кивнув Мо Цзинли, Е Ли повела Цинь Чжэн и Цинь Юйлин к более спокойному месту в углу.
Мужун Тин высунула язык и, потянув за собой Хуа Тяньсян, поспешила следом.
— Послушай, как ты думаешь, Дин-ван действительно придет? — негромко спросила Мужун Тин.
Она выросла не в столице и совсем не знала Дин-вана. Хуа Тяньсян же была полна уверенности и кивнула.
— Не волнуйся, мой дедушка говорил, что Дин-ван человек неплохой. Раз уж он получил приглашение, то непременно придет.
Цинь Юйлин тихо заметила.
— Тогда нам лучше уйти пораньше, чтобы не мешать разговору Ли-эр и Дин-вана.
Мужун Тин хихикнула.
— Еще рано. Мы вышли рано, и Дин-ван сейчас наверняка еще не появился. Переберемся в другое место, когда он придет, не поздно будет. Хе-хе, вы видели лица тех людей внизу, когда мы вошли? Они стали такими странными. Я аж испугалась, что у них глаза в чашки с чаем вывалятся, — Хуа Тяньсян фыркнула. — Эти люди, небось, думали, что Ли-эр сейчас прячется дома и рыдает. Внезапно, увидев нас они, конечно, перепугались.
Цинь Чжэн, прикрыв рот ладонью, рассмеялась.
— Я еще никогда одновременно не видела столько людей с таким ошеломленным видом. Впервые в жизни я оказалась в центре такого внимания.
Е Ли наблюдала, как подруги наперебой обсуждают впечатления от сегодняшнего выхода, и лишь с улыбкой качала головой. На самом деле слухи оказались далеко не такими яростными, как она ожидала, должно быть, Мо Сюяо и да-цзюцзю, что-то предприняли втайне. По крайней мере, взгляды большинства людей выражали скорее удивление или сочувствие, а не презрение и пренебрежение, которых можно было ожидать. Похоже, большинство не поверило в новость о ее похищении.
Е Ли с подругами сидели в отдаленном углу, поглощенные своей беседой. Мо Цзинли в одиночестве сидел у окна с мрачным лицом, попивая чай, словно вино. Из-за расстояния он не слышал, о чем они говорили, но все же чувствовал их хорошее настроение и душевную атмосферу. Казалось, слухи на них совершенно не повлияли. Мо Цзинли невольно стиснул зубы, неприятности случились с Е Ли, и в итоге сама она ведет себя как ни в чем не бывало, а ему приходится расхлебывать последствия. Но сейчас броситься к ней и начать выяснять отношения… даже Мо Цзинли чувствовал, что не может так потерять лицо. Поэтому ему оставалось лишь позволять окружавшей его ледяной ауре распугивать случайных гостей и продолжать вливать в себя чай.
— Ой, Ли-эр! Дин-ван приехал! — как раз в момент его уныния раздался зычный голос Мужун Тин, который услышал весь второй этаж.
Все подняли головы и увидели Мужун Тин, которая, прилипнув к подоконнику, с азартом смотрела вниз. Цинь Чжэн с досадой оттащила ее и, обернувшись к Е Ли, с улыбкой сказала.
— Ли-эр, спустись и встреть ванъе.
Хуа Тяньсян, посмеиваясь и прикрывая рот рукой, поддразнила ее, махнув рукой.
— Можешь не возвращаться, мы доедим сладости и сами пойдем гулять по магазинам. Все равно здесь нет лишнего места для Дин-вана.
Услышав это, немногие оставшиеся посетители на втором этаже пожалели, что из страха перед холодом, исходившим от Ли-вана, выбрали места подальше, теперь им приходилось напрягать слух, чтобы расслышать разговор девушек за угловым столиком. Видя это, Е Ли не смогла сдержать улыбки, сплетни действительно были неотъемлемой частью человеческой натуры в любую эпоху. Под прямыми или скрытыми взглядами окружающих Е Ли встала и направилась вниз. Проходя мимо стола Мо Цзинли, она явно почувствовала его яростный взгляд. Е Ли лишь вздохнула про себя, некоторые люди просто несовместимы от природы, и с этим ничего не поделаешь.
Глядя на то, как Сань-сяоцзе Е спокойно спускается по лестнице, посетители наверху смотрели на Мо Цзинли со все более сложным выражением. Раз Сань-сяоцзе Е так открыто появляется на людях и спокойно идет на встречу с Дин-ваном, значит, с ней действительно ничего не случилось. С другой стороны, мрачное и искаженное лицо Ли-вана явно выдавало гнев из-за того, что его коварный замысел не удался. Люди втайне обменивались взглядами, ведя безмолвную беседу. Мо Цзинли, видимо, наконец не выдержал этой странной атмосферы, с силой поставил чашку на стол, встал, бросил взгляд в полуоткрытое окно на улицу внизу и с хмурым лицом направился к выходу.
В тот момент, когда Е Ли спустилась, в зале на первом этаже мгновенно воцарилась тишина. Стоило ей с мягким и улыбчивым видом выйти наружу, как люди уже собрались было начать обсуждение, но тут увидели спускающегося Мо Цзинли с потемневшим лицом, и снова наступило затишье. Однако, глядя на поведение этих двоих, присутствующие теперь склонялись к сочувствию Е Ли.
Когда Е Ли вышла из чайной, экипаж поместья Дин-вана как раз остановился возле входа. А-Цзинь собирался откинуть занавеску, чтобы пригласить Мо Сюяо выйти.
— Сюяо, — тихо позвала Е Ли.
Увидев ее, А-Цзинь с глубоким почтением отступил в сторону. Е Ли ловко поднялась по ступеньке в повозку. Мо Сюяо посмотрел на нее, приподняв бровь.
— Почему ты спустилась? — Е Ли села напротив него и улыбнулась. — Тяньсян и остальные сказали, что людей слишком много и места нет, вот и выставили меня. Это все их шалости. Вообще-то я планировала завтра сама заехать в поместье Дин-вана.
Мо Сюяо улыбнулся.
— Их шалости пришлись, как нельзя кстати.
— Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросила Е Ли.
Снаружи А-Цзинь уже тронул лошадей, и повозка поехала вперед. Е Ли, подумав, высунулась и назвала место, куда нужно было ехать. В этот момент она, как раз, увидела Мо Цзинли, стоящего у входа в чайную и провожающего их карету мрачным взглядом. Мо Сюяо произнес.
— Сегодня с самого утра по всей столице ходят слухи, будто вчерашние сплетни распустил Цзинли специально, чтобы опозорить тебя.
Е Ли замерла, начиная понимать, почему лицо Мо Цзинли было таким перекошенным. С его характером оказаться несправедливо обвиненным, это не то, что легко перенести. Вспомнив уверенное предположение Мужун Тин, она поняла, что та вовсе не выдумала это на пустом месте.
— А-Ли хотела сказать мне что-то важное? — спросил Мо Сюяо, глядя на ее прелестное лицо, пока она витала в своих мыслях.
Е Ли пришла в себя и кивнула.
— Утром Хань Минъюэ прислал золотые векселя на двадцать тысяч лянов, серебряные на десять с лишним тысяч, а также пару нефритовых подвесок. Я собиралась привезти их завтра в поместье Дин-вана, ведь брать их с собой на прогулку с Тяньсян и остальными было неудобно.
Мо Сюяо небрежно покачал головой.
— Это он прислал тебе, так что оставь себе.
Е Ли лишилась дара речи. Выложить разом сотни тысяч лянов серебром… Хань Минъюэ хватило смелости прислать такое, но ей было неловко принимать.
— Завтра я велю отправить это в поместье Дин-вана, распоряжайся ими сам. У меня денег достаточно.
Мо Сюяо со вздохом покачал головой.
— А-Ли… Раз Хань Минъюэ прислал вещи тебе, значит, они твои. Принимай их со спокойной душой. Тебе не нужно чувствовать себя обязанной ему. Хань Минъюэ из тех людей, кто из-за каждого лишнего потраченного ляна расстроится, так что, если он прислал это в качестве извинения, значит, считает, что оно того стоит. И ты, вовсе не обязана обещать ему что-либо.
Е Ли улыбнулась.
— Я и не собиралась ничего ему обещать.
Е Ли втайне догадывалась, что Хань Минъюэ когда-то совершил нечто дурное по отношению к Мо Сюяо, а теперь снова оказался замешан в подобном деле. Она не ожидала, что Мо Сюяо так просто его отпустит. Хань Минъюэ, вероятно, испытывал неловкость или вину, но не находил иного способа загладить ее, кроме как заискивать перед ней, не считаясь с затратами. К сожалению, Е Ли не собиралась вмешиваться и пытаться возродить былую дружбу, так что деньги Хань Минъюэ, скорее всего, были потрачены впустую.
— Так значит, ты позвала меня сегодня только ради этого? — спросил Мо Сюяо.
Услышав низкий, мелодичный голос Мо Сюяо, Е Ли, погруженная в свои мысли, почувствовала, как сердце странно екнуло. Смутившись, она ответила.
— Ничего, действительно важного, не случилось. Я тебя отвлекла?
Видя, что Мо Сюяо действительно не проявляет интереса к подношениям Хань Минъюэ, Е Ли невольно задалась вопросом, насколько же сказочно богато поместье Дин-вана.
— В обычные дни я совершенно свободен, — покачал головой Мо Сюяо. — Раз уж мы выбрались, не составишь ли мне компанию в одном месте?
Е Ли кивнула.
— Я не очень хорошо знаю столицу, так что решай сам.
Получив разрешение Е Ли, Мо Сюяо отдал распоряжение правившему повозкой А-Цзиню, и тот немедленно направил экипаж в другую сторону.
Внутри кареты Е Ли с любопытством спросила.
— Павильон Фэнхуа? Ты ведь не собираешься дарить мне украшения? У меня и самой есть лавка, специализирующаяся на ювелирных изделиях.
Мо Сюяо посмотрел на неё с улыбкой.
— Разве дарить украшения невесте, это не обычное дело? Или нельзя?
Е Ли промолчала. Она же не могла сказать: «Тебе стоило бы заглянуть в мою Галерею Цанчжэнь, зачем отдавать выгоду чужим людям?»
Даже не имея опыта в настоящих романтических отношениях, она понимала, что такие слова испортят всю атмосферу. Но… неужели Мо Сюяо пытается ей угодить? В душе Е Ли шевельнулось необъяснимое раздражение, однако, глядя на мягкое и спокойное лицо Мо Сюяо, она никак не могла понять, что у него на уме, и ей оставалось только беспомощно оставить эти попытки. В конце концов, когда мужчина, который тебе не противен и к тому же является твоим будущим мужем, дарит украшения, стараясь порадовать, это ведь должно быть приятно?
Павильон Фэнхуа был знаменитым в столице ювелирным домом, торговавшим в основном изделиями из нефрита. Любовь знатных столичных девиц он заслужил не только высокими ценами и изысканным товаром, но, что более важно, тем, что выставленные здесь украшения никогда не повторялись. Каждое было единственным в своём роде, что особенно ценили благородные дамы, не желавшие встретить кого-то в точно таком же убранстве. Е Ли как-то подумывала перевести Галерею Цанчжэнь на подобный элитный уровень, но, к сожалению, в её распоряжении не было выдающихся мастеров дизайна и резьбы, а сама она лишь поверхностно разбиралась в ювелирном искусстве, так что ей пришлось оставить эту затею.
Стоило им войти в Павильон Фэнхуа, как навстречу тут же поспешил чжангуй. Даже увидев въезжающего на инвалидном кресле Мо Сюяо, он лишь на мгновение замер, а затем расплылся в подобающей улыбке.
— О, это же Дин-ван и Сань-сяоцзе Е! Ваше посещение Павильона Фэнхуа, огромная честь для нашего скромного заведения. Ванъе, Сяоцзе Е, прошу внутрь.
Их провели во внутренние покои, и тут же миловидная девушка подала ароматный весенний чай. Е Ли с улыбкой пригубила напиток, оглядывая изящную и уютную обстановку комнаты. Она невольно вздохнула, истинно высококлассный прием. Неудивительно, что Павильон Фэнхуа стал излюбленным местом столичной знати. С таким внимательным обслуживанием стоит ли беспокоиться о прибыли?
Возможно, из-за высокого статуса Мо Сюяо чжангуй сам вызвался прислуживать им.
— Ванъе желает выбрать украшения для Сань-сяоцзе Е? Кажется, Е гунян у нас впервые. Могу я узнать, что именно вам по вкусу?
Е Ли посмотрела на Мо Сюяо. Тот, отпив чаю, негромко произнёс.
— Для начала принесите несколько лучших изделий, мы взглянем.
Чжангуй поклонился в знак согласия и лично отправился за товаром. Е Ли в недоумении спросила.
— Мы и вправду пришли покупать украшения?
Мо Сюяо усмехнулся.
— А-Ли, ты слишком много думаешь. Раз уж мы выбрались, почему бы не купить несколько вещей, если они приглянутся?
Е Ли с некоторым сомнением спросила.
— Может быть, мой обычный вид заставляет тебя чувствовать неловкость?
Поразмыслив, она поняла, что это вполне вероятно. У Е Ли было немало украшений, оставшихся от покойной госпожи Сюй. Однако она никогда не любила излишеств, поэтому её наряды, и особенно головные украшения, обычно ограничивались тем, чтобы не выглядеть неподобающе, более пышное убранство она попросту не принимала. Учитывая положение поместья Дин-вана, будущая супруга вана, одетая слишком скромно, действительно могла стать причиной пересудов.
Мо Сюяо беспомощно покачал головой и, серьезно глядя на Е Ли, сказал.
— Если бы ты действительно обвешала всю голову жемчугом и нефритом, я бы этого не вынес. На самом деле, я и сам не знал, куда пойти, поэтому привел тебя сюда. Фэн Чжияо говорил, что украшения здесь неплохие.
Е Ли с подозрением посмотрела на него, пытаясь уловить на его лице хоть тень смущения. Однако, этот человек был слишком невозмутим, даже произнося слова, которые звучали столь невинно, он сохранял такое же элегантное спокойствие, с каким читал бы древний свиток в своем кабинете. Е Ли оставалось только убеждать себя, что она накручивает лишнее. Впрочем, стоило признать, хоть сейчас он и выглядел как благородный и утонченный муж, подобный безупречной яшме, поговаривали, что в юности он тоже был не прочь погулять и когда-то слыл тем еще повесой, чьего внимания искали все красавицы города.
Вскоре вернулся чжангуй, неся в руках две шкатулки. Бережно поставив их на стол и открывая их, он приговаривал.
— Редко, когда Ванъе и Сант-сяоцзе Е посещают нашу лавку. Этот гарнитур новейшее творение нашего хозяина, созданное им лично. Боюсь, в этом году он будет единственным в своем роде. Е гунян, как вам?
Услышав столь торжественные речи, Е Ли тоже стало любопытно.
Это был гарнитур из первосортного темного нефрита. Сам по себе этот сорт не считался самым дорогим, но такого превосходного качества камня Е Ли не видела ни в Шэндэсюань, ни в собственной Галерее Цанчжэнь. Но, что еще важнее, это был простой и изящный стиль, казалось, будто благородный цветок магнолии тихо распустился в лунной ночи, вызывая в душе чувство покоя и нежности. Ни одна женщина в мире не в силах устоять перед искушением изысканных украшений, со вздохом подумала Е Ли.
— В этот гарнитур входят две шпильки в виде магнолий, браслет-цепочка, цельный браслет и вот это украшение на лоб, — увидев восхищение в глазах Е Ли, чжангуй тут же открыл вторую шкатулку.
Бледно-зеленый прекрасный нефрит без затейливых узоров или инкрустации драгоценными камнями. Само украшение состояло из изящных цветов магнолии, оно спокойно покоилось в оббитой шелком коробочке, излучая нежное сияние.
— Нравится? — Мо Сюяо взглянул на Е Ли и с улыбкой добавил. — Тебе очень пойдет, А-Ли.
— Действительно, очень красиво, — кивнула Е Ли.
— Берем этот. Позже придете в мое поместье за оплатой.
Видя, что оба довольны, чжангуй, совершивший крупную сделку, явно обрадовался.
— Слушаюсь. Е гунян заберет покупку сейчас или нам её доставить?
— Просто отправьте прямиком в поместье Е, — буднично ответил Мо Сюяо.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
