Лю-гуйфэй вздрогнула всем телом и резко выкрикнула.
— О какой чепухе ты говоришь? Я вас не знаю! Уходите немедленно!
Гунчжу Чжэньнин на миг прикрыла глаза и глухо спросила.
— Неужели ты не чувствуешь ни капли вины?..
— Я не понимаю, о чем ты, — Лю-гуйфэй изо всех сил старалась сохранять самообладание, она махнула рукой, подзывая стражников, стоявших у дверей. — Люди! Вышвырните их вон и больше не впускайте!
— Ах, ты! — гунчжу Чжэньнин резко вскочила, но ее удержал Мо Сяоюнь.
Прижав к себе сестру, которая готова была броситься на женщину, он мрачно произнес.
— Мэймэй, давай сначала уйдем.
Мо Сяоюнь силой увел гунчжу Чжэньнин, но ее взгляд до самого конца был прикован к Лю-гуйфэй, она смотрела на нее с нескрываемой ненавистью. Стоило им скрыться за дверью, как силы будто покинули Лю-гуйфэй, и она бессильно опустилась в кресло.
Гунчжу Жунхуа неспешно разглядывала ее и с легкой улыбкой заметила.
— К чему такое бессердечие? Даже если у тебя есть двое детей, королевской семье Бэйжуна всё равно. В Бэйжуне правил не так много, как у нас. Тем более в твоем возрасте… неужели ты всё еще хочешь, чтобы люди верили, будто ты желтоцветная дева1?
— Жунхуа! — Лю-гуйфэй впилась в нее яростным, пронзительным взглядом.
Гунчжу Жунхуа поднялась, ничуть не заботясь о ее гневе, и усмехнулась.
— Раз уж Чансин-ван и Гунчжу Чжэньнин обознались, то и мне здесь делать нечего. Прощай, будущая супруга моего Ци-диди. Впрочем… действительно ли Ци-диди женится на тебе?
Слушая, как гунчжу Жунхуа со смехом покидает зал, Лю-гуйфэй становилась всё мрачнее. Она крепко сжала спрятанные в рукавах руки, длинные ногти впились в ладони, оставляя кровавые следы, но она даже не почувствовала боли.
Почему она должна чувствовать вину? Всё, что она делала, было ради того, чтобы выжить и отомстить! Кто знает, сколько страданий она перенесла? По сравнению с тем, что ей пришлось вытерпеть до встречи с Елюй Е, их чувства — ничто. Разве они заслуживают ее вины? Все думают, будто Елюй Е очарован ее красотой и предан ей всей душой. Но, если бы он и впрямь был так предан, почему он до сих пор не желает брать ее в жены? Впрочем, это неважно… пока она нужна Елюй Е, она сможет манипулировать бэйжунцами. Она непременно заставит Мо Сюяо и Е Ли заплатить сполна!
Время пролетело быстро, и настал день рождения сяньшэна Цинъюаня. Весь город Личэн был украшен фонарями и лентами, повсюду царило оживление, казалось, праздник проходит даже шумнее, чем Новый год. В последние годы, благодаря эффективному управлению домом Дин-вана Северо-западными землями, влияние семьи Сюй и Академии Лишань в этом регионе неуклонно росло. Бесчисленное множество простых людей на Северо-западе были обязаны Сюй Цинчэню и его близким, к тому же сяньшэн Цинъюань приходился родным вайцзуфу Дин-ванфэй по материнской линии. В день его именин жители города Личэн радовались больше, чем в любой другой праздник.
За последние годы город Личэн значительно расширился. По примеру столицы Наньчжао, неподалеку от особняка Дин-вана была построена огромная площадь. В самом ее конце возвышалась величественная терраса для созерцания видов, где горожане собирались на каждое торжество. Пир здесь устраивали впервые, и это позволило простым людям вблизи увидеть всё великолепие празднества особняка вана. Хотя подобное решение стало серьезным испытанием для безопасности, способностей аньвэй дома Дин-вана было достаточно, чтобы не страшиться угроз.
С наступлением сумерек на всей площади засияли праздничные фонари. В небе расцветали бесчисленные великолепные фейерверки, вызывая восторженные крики толпы. Горожане выходили из своих домов и собирались на площади, чтобы полюбоваться редким по красоте зрелищем.
На террасе для созерцания видов могли разместиться более тысячи гостей. Это место изначально проектировалось для проведения масштабных приемов, ведь особняк Дин-вана был не слишком велик, а сам город Личэн не совсем подходил на роль настоящей столицы. Строительство здесь временного дворца было бы слишком обременительным для народа, а создание площади и террасы не только давало людям место для отдыха, но и решало проблему проведения больших банкетов. В конце концов, нельзя же каждый раз устраивать приемы на городских стенах.
Здание террасы было спроектировано так, что его крылья выдавались вперед, образуя полукруг. Из любого угла открывался вид на всю площадь, а три яруса трибун позволяли каждому гостю видеть хозяев праздника, восседавших на самом верху. Эту идею когда-то подала Е Ли, а Сюй Хунъянь лично воплотил ее в чертежах. Последние два года многие торжества особняка Дин-вана проходили именно здесь, подчеркивая единство правителей с народом.
В самом центре верхней части здания висел огромный золотой иероглиф «долголетие» на красном фоне. Если присмотреться, можно было заметить, что он состоял из бесчисленного множества маленьких иероглифов того же значения, написанных в разных стилях. В изящных линиях чувствовалось благородство и статность — это была работа Цинчэнь-гунцзы.
Сегодня на самом почетном месте сидели не Мо Сюяо и Е Ли, а сяньшэн Цинъюань, чьи белые волосы и борода придавали ему облик человека с костями Дао и нравом бессмертного2. Е Ли и Мо Сюяо расположились по правую руку от него, а чуть ниже слева сидели Сюй Хунъюй, Сюй Хунъянь и члены семей нескольких Сюй-гунцзы. Еще ниже находились высокопоставленные гости из разных стран и гражданские и военные чины дома Дин-вана. Глядя на такое расположение мест, присутствующие не могли не заметить, какое высокое положение ныне занимает семья Сюй.
Когда пир начался, Е Ли вместе с Сюй Цинъянем помогла сяньшэну Цинъюаню занять его место, и только после этого села подле Мо Сюяо. Как только гости расположились, на площади внизу освободилось пространство, и сотни девушек в ярких нарядах с разноцветными фонариками в руках закружились в танце под мелодичную музыку. Столь грандиозное зрелище было куда более величественным, чем привычные пиры в дворцовых залах. Множество людей, собравшихся посмотреть на фейерверки, тоже смогли насладиться этим представлением.
Мо Сяобао сидел между Е Ли и Мо Сюяо, с таким же любопытством взирая на происходящее. Несмотря на то, что он был юным шицзы дома Дин-вана, Мо Сюяо и Е Ли с малых лет не прятали его дома, так что он успел повидать разных людей и побывать на разных приемах. Однако, столь беспрецедентное торжество он видел впервые. Именитые гости из других стран тоже обратили внимание на ребенка в черных одеждах, сидевшего между Дин-ваном и Дин-ванфэй. Несмотря на нежный возраст, он уже казался необычайно красивым и незаурядным, а его большие темные глаза с интересом и без капли страха разглядывали толпу. Этот ребенок был старшим сыном дома Дин-вана, которому сяньшэн Цинъюань лично дал имя Юйчэнь. Не говоря уже о том, что у Дин-вана и Дин-ванфэй только что родились близнецы, даже один этот мальчик уже превосходил многих присутствующих.
Шицзы дома Дин-вана в столь юные годы обладал такой статью и выдержкой, имея такого сына, род Дин-вана мог по праву гордиться своим будущим.
Внизу царили песни и танцы в знак мира и процветания, а гости на террасе тоже не скучали. Любуясь редким по красоте зрелищем, они беседовали с соседями, а затем по очереди выходили вперед, чтобы преподнести сяньшэну Цинъюаню подарки. Должно быть, извлекая урок из того, что устроил Елюй Е на праздновании первого месяца жизни Мо Сяобао, в этот раз все вели себя смирно. Дары были торжественными и подобающими случаю. Мо Сюяо и Е Ли остались довольны, в конце концов, этот пир был устроен ради долголетия сяньшэн Цинъюаня, и им не хотелось, чтобы какая-нибудь случайность расстроила старика. Даже Мо Сяобао лично поднес дедушке собственноручно написанную картину ста долголетий3. Хотя Мо Сяобао не было еще и восьми лет, за два года обучения под руководством сяньшэна Цинъюаня он добился больших успехов, и его каллиграфия выглядела вполне достойно, что несказанно порадовало старца.
Сяньшэн Цинъюань был уже в преклонных летах, поэтому, приняв поздравления, он посидел лишь немного и отправился отдыхать. Когда он ушел, Е Ли слегка расслабилась. Приглашение стольких людей на торжество было делом почетным, но со всеми ними было непросто иметь дело. Если бы перед лицом дедушки что-то случилось, это бы напрасно его огорчило. Поэтому, видя, что до ухода сяньшэна Цинъюаня всё шло гладко, Е Ли почувствовала облегчение. А если кто-то и захочет устроить шум позже, особняк Дин-вана этого не побоится.
Мо Сюяо опустил голову и, заметив улыбку на губах Е Ли, приподнял руку, сжал её тонкую, подобную нефриту, ладонь и негромко рассмеялся.
— Как бы этим людям ни хотелось затеять смуту, у них хватит благоразумия. Они не станут ничего устраивать на праздновании дня рождения вайцзуфу.
Е Ли с улыбкой кивнула.
— Я знаю, но всё же немного беспокоилась. Теперь, когда вайцзуфу ушёл отдыхать, всё будет в порядке.
Знать-то она знала, но всегда находились те, кто любил в такие моменты что-нибудь да выкинуть. Для Е Ли сегодня не было ничего важнее настроения сяньшэна Цинъюаня.
Когда главный виновник торжества ушёл, гости почувствовали себя гораздо свободнее. Перед лицом такого великого конфуцианского ученого современности, как Сяньшэн Цинъюань, даже высокопоставленные и влиятельные особы разных государств невольно испытывали некоторую стеснённость. Вскоре атмосфера в павильоне для любования видами оживилась. Сидящий внизу Лэй Чжэньтин небрежно потягивал изысканное вино, одновременно разглядывая Е Ли, которая сидела наверху подле Мо Сюяо и заботливо вытирала ротик Мо Сяобао. В ярком свете свечей едва заметная улыбка на губах женщины казалась необычайно нежной и пленительной.
Лэй Чжэньтин слегка прищурил суровый взор, и его взгляд скользнул по Мо Сюяо.
— Я слышал, что месяц назад у Дин-вана и Дин-ванфэй родилась двойня, дракон и феникс. Бэньван ещё не успел поздравить вас с таким радостным событием, — внезапно заговорил Лэй Чжэньтин.
Его голос звучал негромко, но благодаря внутренней силе нэйли он легко разнёсся по всему павильону. Присутствующие гости тут же спохватились и принялись один за другим осыпать Мо Сюяо и Е Ли поздравлениями. Губы Мо Сюяо тронула едва заметная улыбка. Он поднял кубок и произнёс.
— Бэньван благодарит Чжэньнань-вана Силина, а также всех присутствующих.
Лэй Чжэньтин с улыбкой продолжил.
— Как же в такой радостный миг обойтись без подарков? Бэньван приготовил для Дин-вана особый дар и надеется, что Дин-ван не отвергнет его. К тому же он послужит свидетельством глубокой дружбы между нашими государствами.
Мо Сюяо слегка вскинул брови и бросил на Лэй Чжэньтина вопросительный взгляд. Он ни на миг не поверил, что Лэй Чжэньтин искренне желает преподнести ему подарок по случаю рождения близнецов, особенно учитывая, что совсем недавно тот лишил жизни его внука и внучку.
Лэй Чжэньтин рассмеялся.
— Этот подарок Бэньван приказал искать очень долго, прежде чем удалось его раздобыть. Он поистине бесценен.
Мо Сюяо слегка скривил губы.
— Если он настолько ценен, Чжэньнань-ван может оставить его себе.
Лэй Чжэньтин улыбнулся.
— Подобное сокровище достоин носить лишь Дин-ван. В руках Бэньвана оно будет лишь испорчено. Люди!
Вскоре несколько стражей Силина вошли, неся высокий футляр. Они осторожно поставили деревянный ящик на пол и почтительно застыли в стороне, ожидая приказа.
___________________________________________________
- Желтоцветная дева (黄花闺女, huánghuā guīnǚ) — идиома, обозначающая молодую и целомудренную девушку ↩︎
- Кости Дао и нрав бессмертного (道骨仙风, dàogǔ xiānfēng) — идиома, описывающая человека с благородной, одухотворенной внешностью, напоминающей облик небожителя. ↩︎
- Картина ста долголетий (百寿图, bǎishòutú) — традиционное каллиграфическое панно, на котором иероглиф «долголетие» написан множеством различных способов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
