В прошлой жизни, попав в плен, Цзяфу получила помощь именно от этого человека. Он спас её из рук Сяо Иньтана, проявив благородство. Она не могла поверить, что такой чистый человек мог совершить гнусность в юности.
Слышать грязь в его адрес было невыносимо.
— …Да и каков сынок! — продолжала старуха Чжао. — Столько лет носа не кажет, даже на шестидесятилетие бабки не приехал. Испугался позора! Стыдно в глаза людям смотреть!
Цзяфу не выдержала, вышла из-за бамбука и строго произнесла:
— Тётушка Чжао!
Старухи перепугались и бросили метлы:
— Юная госпожа! Что вы тут делаете?
Цзяфу нахмурилась:
— Сегодня юбилей старой госпожи! Вас послали убрать покои к приезду старшего господина, а вы вместо работы распускаете грязные сплетни и клевещете на хозяев! Кто дал вам право судить старшего хозяина и выдумывать небылицы? Разве в доме гуна нет правил?!
Старухи побледнели. Хоть Цзяфу и была из купеческого рода, скоро она должна была стать хозяйкой дома.
— Простите, юная госпожа! Мы дуры, языкастые! Больше не повторится! — заголосили они и бросились мести двор.
Служанка Таньсян тихо спросила:
— Госпожа, а старший молодой господин и впрямь приедет?
Цзяфу улыбнулась:
— Приедет. Мне вчера во сне приснилось, что он вернулся поздравить бабушку.
Она повернула за угол бамбуковой аллеи и… застыла.
В нескольких шагах от неё, опираясь на клюку, стояла старая госпожа Пэй! За ее спиной была старшая служанка. Старая госпожа пробыла здесь долго и слышала каждое слово!
Цзяфу испуганно отступила и склонилась в глубоком поклоне.
Старая госпожа долго молчала. Наконец её сухой голос прорезал тишину:
— Ты… девица из рода Чжэнь?
Цзяфу замирающим голосом ответила:
— Да… Это я.
Старая госпожа окинула её долгим взглядом, затем тихо произнесла:
— В этом доме давно никто не живет. Здесь сыро и пусто. Возвращайся к гостям.
И, опираясь на палку, старая госпожа медленно побрела прочь по бамбуковой аллее.
Цзяфу посмотрела вслед её сгорбленной фигуре и лишь тогда смогла перевести дух.
Цзяфу поспешно вернулась к тетушке Фан и опустилась на стул. Когда та спросила её о впечатлениях от передних покоев, девушка упомянула лишь встреченных гостей, умолчав о нечаянной встрече со старой госпожой в бамбуковой роще. Весь остаток дня она не делала больше ни шагу за порог.
Постепенно смеркалось. Гости и члены клана собрались вместе, и резиденция Вэйго-гуна озарилась ослепительным сиянием сотен фонарей. Второй господин Пэй Цань, Третий молодой господин Пэй Сючжо, Четвёртый молодой господин Пэй Сюхун и несколько глубоко уважаемых старейшин клана встречали гостей перед праздничной залой. Госпожа Синь, госпожа Мэн и женщины из рода Пэй принимали прибывающих господ.
Когда Цзяфу с матерью вошли в залу, обряд чествования юбилярши уже подходил к концу — оставалось лишь молодое поколение женской половины. Затерявшись среди нарядных женщин в уголке залы, Цзяфу подняла взор: в центре висела праздничная доска с золотыми иероглифами «Звезда долголетия воссияла», начертанными Пэй Цанем. На самом почётном месте праздничного стола, покрытого жёлтым шёлком, покоились пожалованные государем дары — драгоценный жезл, а по обе стороны пирамидами возвышались персики долголетия и праздничные коврижки.
Старая госпожа Пэй предстала совсем не такой, какой Цзяфу видела её днем. Ныне на ней был жемчужный венец и парадное платье. Опираясь на резную трость из цельного резного агара с набалдашником в виде драконьей головы, исполненная величия, она восседала в центре залы. Лицо её сияло здоровьем, она непрестанно улыбалась и кивком головы повелевала вставать склонявшимся перед ней гостям.
Цзяфу, будучи в статусе юной родственницы, стояла в конце вереницы и вслед за распорядителем совершила глубокий поклон. Старая госпожа с радостной улыбкой велела всем проходить в задний зал к праздничному пиршеству.
О предстоящем браке между родами Пэй и Чжэнь в клане знали практически все, поэтому госпожа Мэн и Цзяфу оказались в центре внимания. Женщины из рода Пэй непрестанно заговаривали с госпожой Мэн, нахваливая кротость и красоту Цзяфу. Девушка, стоя возле матери, смущённо опускала глаза, являя собой образец воспитанной юной госпожи, но сама тайком не сводила глаз с маленького Цань-гэ.
Хоть Цань-гэ и рос невероятно избалованным, ему было не занимать детской хитрости: он знал, что в доме Вэйго-гуна ему не позволят шалить так, как в доме бабушки Сун, да и перед прабабушкой испытывал робость. Завидев госпожу Сун, он лишь плакал и рвался к ней. Госпожа Сун, окружённая льстецами, затмевала сегодня даже госпожу Синь. Но госпожа Синь не отдала внука, велев кормилице крепко держать его при себе. В итоге пир уже подходил к концу, гости начали разъезжаться, а Цзяфу так и не наша случая приблизиться к ребенку.
Свадьба была не за горами, и девушка с трудом сдерживала досаду. Наконец госпожа Мэн присела возле госпожи Синь, а сморенный сном Цань-гэ разразился плачем, и госпожа Синь велела унести его в спальню.
Поняв, что сегодня случая больше не представится, Цзяфу подавила разочарование и продолжила сопровождать мать.
В час Хай пир завершился, последние гости покинули усадьбу, и шумевшая весь вечер резиденция Вэйго-гуна погрузилась в тишину.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
