Ей больше не нужно было перечитывать письмо. Каждое слово давно отпечаталось в памяти.
Только получив это послание, Цзяфу наконец поняла, что в ту ночь, когда Пэй Юань уезжал, он уже готовился навсегда с ней проститься.
Она же тогда была слишком поглощена тоской и нежеланием расставаться. А после того, как он утешил ее, оказалась настолько захвачена чувствами, что совершенно не заметила его странного состояния.
Позже она узнала от брата о распоряжениях и приготовлениях Пэй Юаня перед отъездом. Затем приехала Юйчжу. Всё это постепенно складывалось воедино, пока Цзяфу наконец не почувствовала запах надвигающейся беды.
Но до того, как она увидела письмо, тревога и подозрения оставались лишь предчувствием. Она всё еще могла позволять себе надеяться.
С того мгновения, как письмо оказалось у нее в руках, ее страх и беспокойство стали безмерными. Столь же сильными были последовавшие за ними ярость и боль.
Цзяфу собиралась сохранить письмо. Когда встретит Пэй Юаня, она приложит написанные им самим страницы к его лицу и заставит его проглотить каждое слово обратно!
С этой тревогой, страхом, пока еще не находившими выхода яростью и болью она, не щадя себя, день и ночь провела в дороге и наконец добралась до столицы.
Цзяфу приехала в дом Пэй.
Дом почти не изменился, но прошло всего чуть больше полугода, а теперь он казался совершенно другим.
Перед воротами и в приемных было мало слуг. По дороге во внутренние дворы одни прятались от работы, другие сплетничали. Увидев входившую Цзяфу с сопровождающими, они поспешно бросились встречать ее, однако в их лицах угадывалось нечто странное — совсем не то, что прежде.
Цзяфу прямо направилась в свой двор.
Она велела передать госпоже Синь, что сначала переоденется, а затем придет поклониться ей. После этого отправила мамушку Лю разузнать новости.
Через некоторое время мамушка вернулась с испуганным лицом.
— Не знаю, что произошло, — сказала она, — но после того как старший господин уехал из Цюаньчжоу, он, похоже, так и не отправился на юго-запад. Кажется, он оставался в столице, но не показывался людям.
— А около полумесяца назад пошел слух, что он чем-то разгневал императора, был лишен должности и титула. Кто-то видел, как однажды ранним утром его вывели из города под конвоем двух старых солдат. Говорят, его отправили на север.
Сердце Цзяфу бешено забилось.
В письме Пэй Юань ни словом не упомянул, что именно он собирался сделать — то самое дело, которое могло «стоить ему жизни».
Но Цзяфу чувствовала, что это наверняка связано с Сяо Юем.
Только такое преступление могло считаться перед государем «не имеющим прощения».
Ноги у нее ослабли, но вскоре она заставила себя успокоиться.
В каждой строке письма было видно, что Пэй Юань, принимаясь за это дело, заранее готовился к худшему.
И теперь император его не убил.
Возможно, Пэй Юань сам не ожидал такого исхода. Но Цзяфу прекрасно понимала, почему государь пощадил его.
Пусть Пэй Юань лишился должности — Цзяфу это не волновало.
Если его отправили на север, она не побоится последовать за ним.
Единственное, что тревожило ее, — состояние его здоровья.
В прошлой жизни Пэй Юань тоже отправился за заставу. Позже его старая болезнь обострилась, а Сяо Иньтан, вероятно, еще и тайно причинил ему вред. В конце концов Пэй Юань умер в крепости Суе.
В этой жизни Сяо Иньтан уже не мог навредить ему так, как прежде. Но северный край отличался суровым климатом, а Пэй Юань оставался один.
Как она могла не тревожиться о нем?
Цзяфу наконец вернулась в столицу и узнала, что он уже отправлен на север.
Она подавила мучительное желание немедленно отправиться за ним.
Пэй Юань уехал больше полумесяца назад. Север был огромен. Цзяфу не знала, куда именно его отправили, какой дорогой он поехал, и что в действительности произошло.
Она написала визитную карточку и велела как можно скорее доставить ее в дом Лю Цзюшао, на имя госпожи Лю.
Сама Цзяфу, как бы ей ни хотелось остаться у себя, заставила себя собраться, переоделась и велела слугам взять подарки, привезенные из Цюаньчжоу.
Затем отправилась к госпоже Синь.
В прошлом месяце Чжоу Цзяоэ родила дочь. С момента окончания послеродового затворничества прошло всего несколько дней, и госпожа Синь теперь относилась к ней крайне холодно.
Пэй Сючжи благодаря железной грамоте уже восстановил свой титул го-гуна, но в обычные дни тоже почти не обращал на Чжоу Цзяоэ внимания.
Когда Цзяфу вошла во двор, она как раз увидела Цань-гэ, стоявшего посреди двора.
Он бросил горсть камней в окно комнаты Чжоу Цзяоэ.
Послышался треск, похожий на звук жареных бобов. Несколько камешков влетели внутрь, и оттуда донесся детский плач, смешанный с пронзительными криками и руганью Чжоу Цзяоэ.
Одна из мамушек высунулась из окна.
Цань-гэ развернулся и бросился бежать, но не заметил приближавшуюся мамушку Лю и со всего разбега врезался в нее.
Мамушка вскрикнула и едва не упала навзничь. К счастью, Таньсян успела подхватить ее.
Сам Цань-гэ, маленький и легкий, отлетел в сторону и шлепнулся на землю. Он тут же заревел во весь голос.
Кормилица и служанки поспешно выбежали наружу. Увидев Цзяфу, они замерли, затем поприветствовали ее:
— Старшая госпожа вернулась.
После этого бросились успокаивать Цань-гэ.
Госпожа Синь услышала плач и вскоре тоже вышла.
— Я велела вам как следует следить за мальчиком! — отругала она слуг. — Почему вы снова довели его до слез?
Кормилица и служанки взглянули на Цзяфу, открыли рты, но не осмелились ответить.
А Цань-гэ указал на мамушку Лю и закричал:
— Это противная старуха нарочно в меня врезалась!
Госпожа Синь подняла глаза и увидела Цзяфу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
