Ху Лянъю вернулся в город верхом уже глубокой ночью и направился прямо в военное управление.
Ху Лянцай всё еще обсуждал с советниками вопросы пограничной обороны. Ху Лянъю ворвался внутрь и громко закричал:
— Старший брат! Ты должен за меня заступиться!
Увидев его с головы до ног покрытого грязью и в совершенно жалком виде, Ху Лянцай изумился и поспешно спросил, что произошло.
Ху Лянъю тут же принялся преувеличивать события прошедшего дня. Он вытянул шею, показывая багровый след от веревки, и пожаловался:
— Старший брат, этот Пэй Юань чуть не убил меня! Он действовал с такой жестокостью, что я едва не расстался с жизнью!
— Я бы еще мог это стерпеть, но ты относишься к нему по-доброму, а он совершенно тебя не уважает! Если ты не покажешь ему, кто здесь хозяин, то как после этого мы, братья Ху, будем держать лицо в Суе?
Ху Лянцай пришел в ярость и уже сделал несколько шагов к выходу, но вдруг резко остановился.
Он велел Ху Лянъю выйти, а сам повернулся к советникам:
— Что вы думаете об этом?
Один из советников, носивший фамилию Ян и хорошо разбиравшийся в придворных делах и чиновничьих порядках, поспешно сказал:
— Господин Ху, не следует действовать опрометчиво!
— Пэй Юань когда-то был приближенным государя, и все видели, насколько император ему доверял. То, что теперь его неожиданно сослали сюда, само по себе крайне странно. До сих пор из столицы не пришло ни единого официального документа, и ходят самые разные слухи.
— По моему скромному мнению, вам не стоит слишком сильно его провоцировать. Не забывайте: существует выражение «вновь подняться на Восточную гору».
— Кроме того, отец и сын семьи Пэй обладают здесь глубоким влиянием. Народ и военные до сих пор помнят их. Вы прибыли сюда совсем недавно, и ваши позиции еще не укрепились. Если вы решите тронуть Пэй Юаня, он, скорее всего, не станет покорно подчиняться.
— А если дело вызовет беспорядки, справиться с последствиями будет непросто.
— Лучше вызовите сопровождавших командира Ху и подробно расспросите их, что именно произошло сегодня, и как возник этот конфликт.
Слова советника напомнили Ху Лянцаю о необходимости соблюдать осторожность.
Он немедленно велел привести людей, сопровождавших Ху Лянъю, и после короткого, но жесткого допроса быстро узнал всю правду.
Оказалось, что Ху Лянъю погнался за лошадью и ворвался на заготовительный двор, где начал приставать к жене Пэй Юаня. Именно поэтому Пэй Юань набросил ему на шею аркан.
Ху Лянцай испытывал одновременно гнев и досаду.
Он злился на собственного брата, который сам навлек на себя неприятности, и ненавидел Пэй Юаня за то, что тот не проявил к нему ни малейшего уважения.
Много лет назад Вэйго-гун публично наказал его по военному уставу. Теперь же Пэй Юань тоже не пожелал оставить ему лицо.
Ху Лянцай с трудом подавил раздражение, вызвал брата и устроил ему жестокий разнос.
Он приказал Ху Лянъю впредь держаться подальше от заготовительного двора и больше не искать неприятностей.
Ху Лянъю и без того пришлось несладко. Горло всё еще оставалось опухшим и болело.
Он рассчитывал, что старший брат отомстит за него, но вместо этого не только не добился желаемого, но и сам получил выговор.
Пробормотав несколько покорных слов, Ху Лянъю вышел.
Через несколько дней, глубокой ночью, над одним из складов заготовительного двора внезапно вспыхнуло пламя.
Но двум поджигателям не удалось скрыться: дежуривший неподалеку Ян Юнь успел схватить их.
После тревожного звона гонга старый Дин вместе с людьми поспешил на место, и огонь быстро потушили.
Задержанными поджигателями оказались те самые сопровождающие Ху Лянъю.
Ян Юнь допрашивал их всю ночь, но долго добиваться признания не пришлось. Вскоре оба сознались, что действовали по приказу Ху Лянъю и среди ночи пришли поджечь склад.
На заготовительном дворе хранился трехмесячный запас фуража для военных лошадей.
Если бы склад сгорел, независимо от того, удалось бы огню причинить людям вред или нет, армия лишилась бы источника кормов. Согласно воинскому уставу, смотрителю склада за подобное полагалась смертная казнь.
Пэй Юань велел Ян Юню связать поджигателей и вместе с их письменными признаниями отправить их той же ночью в военное управление к Ху Лянцаю.
На следующий день к Пэй Юаню явился советник Ян, служивший при Ху Лянцае.
Он был необычайно почтителен и принес с собой две человеческие головы — головы тех самых поджигателей.
Так Ху Лянцай приносил извинения.
Советник также сообщил, что Ху Лянъю позволил этим двоим подстрекать себя и в минуту помутнения рассудка сбился с правильного пути. Господин Ху уже приказал наказать его военными палками.
Первоначально Ху Лянъю должен был прибыть лично, но ему так отбили ноги, что он не мог подняться с постели и потому не смог прийти. Советник просил Пэй Юаня отнестись к этому с пониманием.
Пэй Юань лишь улыбнулся и ничего не ответил.
Он вежливо проводил советника.
На этом дело наконец закончилось, и Ху Лянъю больше никогда не появлялся на заготовительном дворе.
Цзяфу тоже наконец успокоилась.
Каждый день она кормила кур, выводила лошадь на прогулку, а с наступлением теплой погоды вместе с двумя служанками шила легкую одежду и новые туфли.
Хотя жизнь их была бедной, она оставалась простой и спокойной. Если не считать редкой тоски по родным, можно было сказать, что всё складывалось благополучно.
Но однажды ранним утром Цзяфу проснулась и почувствовала тошноту. Ее мутило, она несколько раз сухо подавилась.
Сначала Цзяфу решила, что накануне съела что-то неподходящее. Когда приступ прошел, она не придала этому значения.
Пэй Юань, однако, заметил ее состояние и слегка встревожился. Он тут же помог ей лечь, взял за запястье и начал прощупывать пульс.
Цзяфу увидела, с какой серьезностью он к этому отнесся, и сначала даже поддразнила его.
Но, закончив осмотр, Пэй Юань ничего не сказал. Он лишь пристально смотрел на нее, и в его взгляде мелькали одновременно радость и тревога.
Цзяфу внезапно всё поняла:
— У нас будет ребенок?
Пэй Юань кивнул.
Цзяфу замерла, а затем одним движением вскочила с постели:
— Старший брат, я действительно беременна? Ты не обманываешь меня?
Пэй Юань снова кивнул.
Цзяфу коротко и пронзительно вскрикнула от радости и бросилась ему в объятия.
Пэй Юань обнял ее.
Увидев, как она радуется, словно ребенок, он тоже постепенно преисполнился нежности и счастья. Пэй Юань мягко погладил ее по спине, а когда Цзяфу немного успокоилась, осторожно уложил ее на кровать.
Он положил ладонь на ее пока еще плоский живот и улыбнулся:
— У Тасюэ скверный нрав. С сегодняшнего дня тебе больше нельзя на нем ездить. Поняла?
Цзяфу кивнула, затем некоторое время смотрела ему в лицо и провела пальцами по его щеке.
В ее глазах появилась тревога:
— Старший брат, я беременна, а ты не рад?
— Ты боишься, что, родив ребенка в такое время, навлечешь на себя обвинения в непочтительности?
Немного подумав, она всё же задала этот вопрос.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
