Му Ваньяо сказала:
— …Я думала, ты боишься, что твоя добрая слава пострадает из-за меня.
Взгляд Янь Шана на мгновение замер. Ему было горько видеть её столь трезвую рассудительность.
Му Ваньяо всегда всё понимала в глубине души… Янь Шан почувствовал укол боли в сердце, взял её за запястье и тихо произнёс:
— Разве моя слава может быть важнее тебя, дянься?
Он немного подумал и медленно заговорил:
— Дянься, ты — принцесса, и ты вольна быть такой, какой пожелаешь. Если даже дянься приходится сдерживать свой нрав, то не слишком ли тягостна жизнь в этом мире? Конечно, дянься могла бы стать принцессой, вызывающей любовь и почтение, терпеливо снося обиды и сохраняя бесстрастие, какая бы ни была ситуация, — принцессой, не оставляющей и следа чувств, чтобы все окружающие доверяли тебе и следовали за тобой.
— Но если ты того не желаешь, то что в этом плохого? Кто установил, что принцесса обязана соответствовать какому-то одному образу, а ни одна нянцзы в Поднебесной не смеет проявить характер? Я не видел, чтобы дянься то и дело била ваших слуг, самое большее — вы можете их пожурить… Я считаю, что для принцессы, которая вправе делать что угодно, то, что ты лишь даёшь волю гневу, уже очень похвально.
— Дянься… жить свободно и в своё удовольствие — это прекрасно.
Му Ваньяо подняла на него взгляд.
Она промолчала, но подумала про себя: Янь Шан говорит так только потому, что ещё не знает её прошлого. Когда он всё выяснит, он станет как прочие жители Чанъаня и поймёт, что репутация у неё, как у принцессы, далеко не лучшая.
Говорили, что Янь Шан — человек обходительный со всеми, однако в разговорах он всегда был предельно искренен. Он словно видел трудности каждого и проникался ими так, будто чувствовал всё на самом себе… Такие люди бывают лицемерны, но в этом проявляется благородство цзюньцзы1.
И неважно, было ли это правдой или притворством, — если Янь-эрлан готов всю жизнь так относиться к людям, значит, он и есть цзюньцзы. Его слова тронули Му Ваньяо.
Му Ваньяо с деланным равнодушием улыбнулась, опустила глаза и легонько подтолкнула его:
— Иди за лекарством.
Янь Шан повернулся, собрал разложенные на столике снадобья, вышел, чтобы передать их служанке и взять новые. Пока его не было, Му Ваньяо бросила листик мяты в чашу с чистой водой и отпила, поджав губы.
Её щёки раскраснелись, а брови сошлись на переносице.
Она думала о том, что скоро он будет наносить мазь ей на губы.
Ей нужно было поскорее прополоскать рот втайне от него.
—–
Ночью поместье принцессы было ярко освещено.
Му Ваньяо сидела на третьем этаже терема во внутреннем дворе, задумчиво глядя на резиденцию напротив. За её спиной, не считая ожидавших служанок, стояли трое или четверо советников, сопровождая принцессу.
Но принцесса всё сидела молча, и было неясно, на что она смотрит, что вызывало у советников недоумение.
В глазах же Му Ваньяо поместье напротив тонуло в полумраке, огни там горели тускло. Это означало, что в доме лишь слуги, а Янь Шана нет.
Половину шичэня назад Чжао Линфэй ещё ждала в переулке; теперь же ворота квартала вот-вот должны были закрыться, и Чжао Линфэй нехотя ушла.
Посидев на холодном ветру ещё немного, Му Ваньяо увидела, как в поместье напротив один за другим начали загораться огни, и весь двор словно ожил. Му Ваньяо сменила позу, размяла шею; она знала — это Янь Шан вернулся домой.
Только с его возвращением это место перестало напоминать застоявшуюся воду, на которой не бывает и ряби.
Му Ваньяо спросила стоявшую сзади служанку:
— В эти дни Чжао-унян всё так же с раннего утра до позднего вечера подкарауливает Янь Шана?
Сегодня дежурила служанка Сяжун. Чуньхуа сослалась на недомогание и рано легла спать.
Сяжун поспешно ответила:
— Да, Чжао-унян упорствует уже почти десять дней. И, похоже… она готова продолжать и дальше.
Му Ваньяо усмехнулась, но в душе почувствовала лёгкую зависть.
Какое упорство. Выбрав однажды человека, следовать за ним всю жизнь? Му Ваньяо давно утратила подобный настрой.
Для Му Ваньяо даже то, что уже было в руках, она могла выбросить в пруд ради выгоды. Что уж говорить о том, чего ещё не достигла?
Тем не менее, теперь, каждый раз выходя из поместья, Му Ваньяо раздражалась при виде Чжао Линфэй. Чтобы больше не раздражаться, она решила покончить с этим делом.
Му Ваньяо спросила советников:
— Вы все — ланцзюни, так ответьте мне: если некая нюйлан станет преследовать вас по пятам, во что бы то ни стало желая выйти замуж, и при этом она из такой знатной семьи, что вам с ней не совладать… как бы вы от неё избавились?
Советники сразу поняли, что Му Ваньяо говорит о Янь-эрлане.
Сделав вид, что не догадываются, они предложили:
— Будь на то воля вэйчэня, я бы сказал, что в моём сердце уже есть другая нюйлан.
Му Ваньяо посмотрела на служанку Сяжун.
Сяжун растерянно посмотрела на неё в ответ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
