Му Ваньяо не увидела Умань в списке прибывающих ко двору малых государств и, нельзя было этого отрицать, слегка вздохнула с облегчением. Принимать послов Умани было бы, в конце концов, очень неловко. То, что Умань не явится, — лучший исход… В глубине души Му Ваньяо мрачно молилась: пусть междоусобная война на юге Мань продолжается и дальше, чтобы у Умани не было возможности отвлечься.
Чтобы тот человек никак не мог вырваться.
Ситуация в Умани была крайне запутанной, и изначально было невозможно разрешить её легко.
Му Ваньяо сидела в повозке, размышляя об этом, когда почувствовала, что та остановилась — значит, выехали из Дворцового города. Спустя мгновение, когда повозка снова тронулась, Му Ваньяо вдруг что-то почувствовала и спросила тех, кто был снаружи:
— Мы уже в Императорском городе?
Снаружи на лошади ехала служанка Сяжун, одетая в халат с круглым воротом и разрезами по бокам. Она ответила принцессе:
— Да, уже прибыли в Императорский город и скоро сможем миновать его ворота.
Му Ваньяо произнесла:
— Останови повозку и войди внутрь.
Сяжун не понимала причины, но всё же велела остановиться и сама забралась внутрь. Му Ваньяо оглядела служанку, одетую в мужское платье с узкими рукавами, и задумчиво проговорила:
— Янь Шан в это время должен быть в Хунлусы1.
Сяжун изо всех сил старалась поспеть за мыслями принцессы:
— По логике вещей, так и должно быть.
В глазах Му Ваньяо разгорелся интерес:
— Я ещё никогда не бывала в Хунлусы, хочу пойти и посмотреть, как он ведет дела.
Сяжун слегка испугалась и поспешно промолвила:
— Дянься, так нельзя! Что, если кто-нибудь вас узнает?
Му Ваньяо взглянула на неё:
— В такой час важные чиновники уже должны были разойтись, а те, кто всё ещё занят в Хунлусы, — лишь мелкие служащие восьмого или девятого ранга. Вряд ли такие люди меня знают.
Сяжун едва не плакала от тревоги:
— На всякий случай…
Му Ваньяо с улыбкой посмотрела на неё:
— На всякий случай ты поменяешься со мной одеждой. Я приму твой облик и наведаюсь в Хунлусы.
Сяжун остолбенела:
— А?
Обиженную Сяжун оставили в повозке; принцесса заставила её облачиться в своё пышное и замысловатое платье. На протяжении всего времени Сяжун пребывала в ужасе: разве смела она носить одежду принцессы?
В конце концов Сяжун с распущенными волосами осталась сидеть в повозке, вынужденная надеть длинную юбку с высокой талией и множеством слоёв. Яркие полы платья расстилались по циновкам внутри, а золотистое сияние, подобно закатному солнцу, ложилось на ткань — свет переливался, ослепляя своей красотой.
Сяжун не стала причесываться, и лишь когда принцесса, переодевшись в удобный мужской наряд, спрыгнула на землю, служанка ухватилась за край двери и со слезами на глазах произнесла:
— Дянься, возвращайтесь скорее, не бросайте нуби на произвол судьбы.
Му Ваньяо была одета в опрятный мужской халат с разрезами; она опустила голову, поправляя воротник, и, услышав слова служанки, обернулась и дерзко улыбнулась ей. В этом обличье её черты лица казались чистыми, губы — алыми, а зубы — белыми; она выглядела по-настоящему статной и обаятельной.
Она просияла улыбкой:
— Возвращайтесь, не нужно меня ждать.
Сказав это, Му Ваньяо заложила руки за спину и неспешным шагом направилась к Хунлусы.
У Му Ваньяо была поясная бирка Сяжун, и, на ходу придумав предлог, будто из дворца поступили важные распоряжения, она вошла в Хунлусы. Ведущий её мелкий служитель сначала проводил Му Ваньяо внутрь, а затем позвал молодого чиновника и спросил, по какому именно делу пришла эта служанка.
Му Ваньяо заложила руки за спину и посмотрела на них, ничуть не выказывая робости:
— Я служанка из дома Янь Эр-лана. Мой… ланцзюнь здесь?
При слове «ланцзюнь» её лицо слегка покраснело.
Молодой чиновник спросил:
— Сяонянцзы говорит о Янь Эр-лане Янь Сучэне?
Услышав это, Му Ваньяо едва заметно приободрилась. Подавив ликование в душе, она сдержанно кивнула. Она представила, как Янь Шан увидит её в таком наряде — он наверняка крайне удивится и даже испугается.
От мысли, что он будет ошеломлён, на её лице заиграла насмешливая улыбка.
Однако чиновник произнёс:
— Сяонянцзы пришла не вовремя. Янь Эр-лан после полудня отправился сопровождать посланника малого государства на стрельбы из лука и ещё не вернулся.
Му Ваньяо испытала легкое разочарование, но ответила:
— Тогда я подожду его.
Сказав это, она с совершенным безразличием и достоинством вошла в главный зал Хунлусы, совершенно не ведя себя так, как подобает служанке.
Чиновник остолбенела; он смотрел, как непринужденно она вошла, и даже не успел её остановить… Он покачал головой, думая: Янь Сучэнь ведет себя столь скромно, отчего же его служанка держится с таким высокомерием?
Янь Шан с трудом закончил свои дела и вернулся в Хунлусы, чтобы немного передохнуть. Приведя в порядок текущие задачи, он смог бы покинуть Хунлусы, выехать из Императорского города и вернуться в усадьбу.
Янь Шан сидел во внутренних покоях и искал мазь от ран. Вошёл чиновник и, увидев, что тот вернулся, спросил:
— Эр-лан, что ты ищешь?
Янь Шан ответил:
— Лекарство для ран.
Чиновник удивился:
— Ты ранен?
Янь Шан усмехнулся:
— Пустяковая царапина, ничего страшного.
Чиновник сочувственно посмотрел на него, зная, как непросто угождать этим послам. Сев на свое место, он вдруг вспомнил:
— Кстати, тебя искала твоя служанка, держится она очень властно.
Янь Шан поднял голову:
— А? Какая ещё служанка?
Чиновник насмешливо взглянул на него:
— Неужели правда твоя служанка? Как по мне, она выглядит величественнее, чем хозяйка дома. Неужели ты втайне сошёлся с ней и закрутил интрижку, о которой нам не сказал?
Янь Шан:
— …А?
- Хунлусы (鸿胪寺, hónglúsì) — государственное ведомство в древнем Китае, ведавшее приемом иностранных послов и проведением придворных церемоний. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
