Му Ваньяо с улыбкой посмотрела на Янь Шишэна:
— Вы довольны? Если всё ещё нет, я прикажу ему заплатить жизнью перед вашей семьей.
Янь Шишэн посмотрел на Му Ваньяо.
Она все так же улыбалась, но в глубине ее глаз не было ни капли веселья — словно острие меча, скрытое под снегом и льдом. Меч не покинул ножен, но кто мог не почувствовать этот холод?
Янь Шишэн вздохнул:
— Стоило ли заходить так далеко?
Он сложил руки в приветствии:
— Благодарю за справедливость, нянцзы.
Она вздернула подбородок, давая понять: «Ступай». Этот высокомерный и безразличный вид создавал впечатление, будто она совершенно естественно принимает Янь Шишэна за своего слугу. Зрачки Янь Шишэна сузились; он подумал, что ее статус, вероятно, чрезвычайно высок… Не осмеливаясь раздумывать дольше, Янь Шишэн поклонился и повернулся, чтобы уйти.
Му Ваньяо, однако, окликнула его:
— Ты из местных?
Янь Шишэн слегка повернулся и сложил руки:
— Да.
Му Ваньяо задумчиво посмотрела в окно на капающий дождь:
— Тогда можешь ли ты сказать, прояснится ли небо завтра?
Янь Шишэн ответил:
— Боюсь, этот дождь будет идти еще несколько дней.
Му Ваньяо, не слишком заботясь об этом, равнодушно произнесла: «О», а затем добавила:
— Что ж, похоже, нам придется беспокоить вас еще несколько дней и пожить под одной крышей.
Янь Шишэн кивнул.
Он немного помедлил, думая, что, возможно, стоит наладить отношения с этой женщиной. С улыбкой он представился:
— Прежде, в спешке, я так и не сказал нянцзы. Моя фамилия — Янь, имя — Шишэн, в семье я второй…
Му Ваньяо лениво спросила:
— Какой «Шишэн»?
Янь Шишэн объяснил.
Му Ваньяо, опустив голову, на мгновение задумалась, а затем внезапно подняла лицо. Ее прекрасные глаза устремились на него, и холод в них мгновенно сменился озорной усмешкой:
— Я слышала, что у вас в деревнях дают «грубые» имена, чтобы дети росли здоровыми1. Неужели тебя на самом деле зовут Ши-тоу [«камень»], а потом, когда ты начал учиться, ты счел это неблагозвучным и сменил имя?
Взгляд Янь Шишэна застыл.
Му Ваньяо прыснула со смеху. Прищурив глаза и прикрыв рот рукой, она без умолку оглядывала его с ног до головы.
Янь Шишэн проигнорировал ее насмешку и кротко продолжил:
— Нянцзы может называть меня просто Янь-эр-лан. Раз уж нам предстоит жить под одной крышей, как мне называть нянцзы?
Му Ваньяо ответила:
— Цешэнь зовут Му Ваньяо. «Му» как в «сумерках на закате», «Ваньяо» — как в «вечернем покачивании лодки».
Услышав слова принцессы, служанка Чуньхуа оторопела. Она и подумать не могла, что принцесса назовёт свое имя незнакомцу. Разве можно открывать личное имя кому попало?
Не только служанка Чуньхуа так подумала. Даже Янь Шишэн на миг оцепенел, не совсем понимая происходящее. Но он быстро взял себя в руки. Он похвалил:
— У нянцзы очень красивое имя, видно, как сильно вас любили родители.
Му Ваньяо ответила безучастно:
— Жаль только, что один отправил меня замуж в далекие края, а вторая жаждала моей смерти.
Служанка Чуньхуа, всё ещё вешавшая занавески во внутренних покоях, побледнела от страха. С шумом все служанки и стражники в доме рухнули на колени и в ужасе вскрикнули:
— Нянцзы!
Как можно… как можно так говорить об императоре и покойной императрице! Если кто-то это услышит, беды не миновать!
Янь Шишэн: «…»
Он задумался.
Почему они… вот так вдруг упали на колени? Кто же она такая? Му… постойте, Му, кажется, императорская фамилия.
Сердце Янь Шишэна ёкнуло, но на лице не дрогнул ни один мускул. Он продолжал делать вид, будто не понимает, что за сцену разыгрывают эта женщина и ее слуги, и вежливо сказал:
— Тогда я буду называть нянцзы просто Му-нянцзы.
Му Ваньяо прижала палец к подбородку и, вскинув взгляд, посмотрела на него искоса, едва заметно приподняв уголки глаз.
Она моргнула и с притворной невинностью произнесла:
— Ты можешь звать меня и Яо-Яо.
В её чарующем взгляде, подобно струящейся воде, сквозило едва уловимое кокетство.
Служанки же пребывали в прежнем ужасе:
— Нянцзы!
Как можно позволять кому-то так называть себя!
Янь Шишэн неловко ответил:
— Нянцзы — большая шутница.
Он горько усмехнулся. Если он и вправду посмел бы так её назвать, она бы наверняка тут же переменилась в лице. Янь Шишэн развернулся и, опасаясь, что эта особа скажет ещё что-нибудь пугающее, поспешил уйти почти бегством.
Его стройный силуэт растворился в ночном дожде. Вода прибила ткань рукавов к рукам, но одежды его развевались, подобно крыльям журавля. В этой глуши он выделялся среди прочих, словно журавль в стае кур, статный и изящный, точно выточенный из кости и духа зеленых гор.
Му Ваньяо долго смотрела ему вслед, пока он не исчез из виду. Глядя в пустоту, она с оттенком одиночества отвела взгляд.
- «Грубое имя легче оберегать» (贱名好养活, jiànmíng hǎo yǎnghuo) — китайское поверье, согласно которому «низкое» или «некрасивое» имя защищает ребёнка от злых духов и помогает ему расти здоровым. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
