Когда этот план был приведен в действие, Му Ваньяо, стоя на высоком тереме, наблюдала за происходящим. Она действительно увидела, как за четкой, словно воды рек Цзин и Вэй1, чертой в рядах войск Цинь-вана началось смятение. Кто-то со стороны Цинь-вана немедленно попытался подавить беспорядок, но с прибытием подкрепления строй противника окончательно дрогнул. Сражение между двумя сторонами достигло своего апогея. Му Ваньяо, устремив взор вдаль за пределы Шаньчжуан, обозначила новую цель:
— Схватите Цинь-вана живым!
Со стороны Цинь-вана неслись исступленные крики:
— Живой схватите принцессу Даньян!
Скорость конницы лучше всего проявляется на равнине. Не прошло и одного шичэнь, как десятитысячное войско под предводительством Янь Шана появилось у стен Шаньчжуан. Янь Шан начал оказывать поддержку извне, Му Ваньяо же ударила изнутри; действуя сообща, они теснили и громили силы Цинь-вана.
Присутствующие сановники воспрянули духом:
— Это Янь Сучэнь! Это Янь-ланчжун! Янь-ланцзюнь и вправду вернулся! Мы спасены!
Спустя еще один шичэнь в рядах воинов Цинь-вана была пробита брешь. Подкрепление ворвалось снаружи, и Цинь-ван начал терпеть сокрушительное поражение. Янь Шан соскочил с коня и быстрым шагом направился через сад, где повсюду лежали тела, а трава и деревья были окрашены алым. Му Ваньяо, стоявшая на галерее терема, увидела его и на мгновение замерла, а затем резко развернулась и побежала вниз.
Подол ее платья развевался на ветру, а шелковые шарфы-пибо смялись и переплелись.
Янь Шан, облаченный в легкие одежды, едва успел дойти до лестницы, как молодая нянцзы, перепрыгнув через две ступени, бросилась вниз и прильнула к нему.
Янь Шан вздрогнул от неожиданности и поспешно обхватил ее за талию, крепко прижимая к себе. Глядя друг другу в глаза, они в один голос спросили:
— Ты не ранена?
— Ты не ранен?
Оба одновременно осеклись и снова вместе произнесли:
— Нет.
Оба замерли на мгновение и, не в силах сдержаться, рассмеялись. Лишь Му Ваньяо смеялась лучезарно и ярко, а улыбка Янь Шана была едва приметной.
Янь Шан сжал запястье жены, чувствуя в душе отголосок недавнего страха. Он до последнего боялся, что опоздает и с Му Ваньяо что-нибудь случится. Только теперь, видя ее в безопасности, он нашел в себе силы негромко произнести:
— Частные отряды из рода Ли, вошедшие через округ Цзяньнань, тоже скоро прибудут. Цинь-вану на этот раз не избежать своей участи.
Му Ваньяо кивнула:
— Мы вместе схватим его здесь!
Цинь-ван был вне себя от тревоги. Императора не было в Горном убежище от зноя, Янь Шан и Му Ваньяо воссоединились… Все это все больше походило на яму, вырытую специально для него. Лишь теперь он осознал, что был обманут собственным отцом. Фухуан с самого начала знал, что он поднимет мятеж… или, скорее, желал его мятежа.
Только если он восстанет, Хуаншан сможет разделаться с родом Цзянь.
Во рту у Цинь-вана стало горько. Он вскинул глаза, глядя вдаль с тоской, и подумал: принц какой династии и какой эпохи был доведен собственным отцом до такого предела?.. Разве это отец? Это карающий клинок, цунь за цунем совершающий над ним казнь линчи.
Разведчик снова примчался с донесением:
— Дянься! Еще десятки тысяч воинов подступают к городу, они разделились на две части: одна идет к нам, а другая вошла в Чанъань с севера…
После минутного оцепенения Цинь-ван взял себя в руки и детально расспросил о войсках. На этот раз в его глазах блеснула радость:
— Это наши люди! Скорее, выступайте им навстречу!
Это были их люди!
Это были люди тайцзы!
Тайцзы не обманул его, тайцзы действительно вступил с ним в сговор!
—–
Тридцатитысячное войско Ян Сы разделилось на две части: одна шла на подмогу Цинь-вану, а другую он лично повел на штурм Чанъаня. У северных ворот города люди тайцзы заранее подготовились и открыли створки. Это десятитысячное войско легко вошло в город и, соединившись с внутренними силами, устремилось к императорскому городу.
«Грох!» — громыхнуло в вышине.
Небо затянуло тучами, раскаты грома становились все громче.
Простые горожане еще не успели ничего понять, как услышали рокот, который был мощнее грома. То был не шум приближающегося дождя — то десятитысячное войско вошло в город!
В императорском дворце Хуаншан, узнав об этом, на мгновение застыл в оцепенении, а в его взгляде вспыхнула ярость. Он процедил сквозь зубы:
— Идут под знаменами Ючжоу? Войско ведет Ян Сань? Тайцзы… Тайцзы посмел сговориться с третьим братом! Этот мятежный сын!
Он предполагал, что Цинь-ван, годами возглавлявший Военное министерство, не мог ограничиться лишь тем малым числом воинов, что были у него под рукой. Поэтому император подготовился ко всему: даже использовал влияние великого рода Ли, чтобы их личные войска тайно переправились к Чанъаню, не вызывая паники… Однако при всех расчетах он не учел одного — что тайцзы и Цинь-ван будут действовать сообща!
Руки императора задрожали, он смахнул со стола чайную чашу, и фарфор с треском разлетелся на куски. Хуаншан в гневе вскричал:
— Неужели и тайцзы замыслил мятеж?! С чего бы тайцзы бунтовать! Эта Поднебесная в будущем и так станет его, чем еще он недоволен? Я вымостил для него каждую дорогу, чем же он еще недоволен?! Отправьте запретную стражу в Дунгун, схватите тайцзы!
Но в Дунгуне уже все было готово. Битва не на жизнь, а на смерть началась там в тот самый миг, когда Ян Сы ввел войска в город.
Пока снаружи сражались воины и кровь лилась рекой, испуганная тайцзыфэй вместе с наложницами и детьми ворвалась в покои, где находился тайцзы. Они все вместе пали на колени в зале, их лица были белее снега от ужаса:
— Дянься…
Тайцзы не смотрел на них. Он отбросил шахматную фигуру и, когда яркий росчерк молнии прорезал небосклон, повернул голову к окну.
Весенний пейзаж был ясен и прекрасен, пышно зеленели прибрежные травы. Это время должно было стать порой прогулок и любования весной, но ныне оно окрасилось в цвета убийства, и все сущее накрыла кроваво-красная пелена.
- Четкая, словно воды рек Цзин и Вэй (泾渭分明, jīng wèi fēn míng) — образное выражение, означающее резкое различие между вещами, подобно прозрачным водам реки Вэй и мутным водам реки Цзин. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
