Она нахмурилась.
Не дожидаясь вопроса, Чуньхуа, умевшая читать по лицу, принялась объяснять принцессе, одновременно расчёсывая её блестящие чёрные волосы:
— Это младшая дочь из семьи Янь с самого утра разводит снаружи огонь и греет вино. Говорит, это её второй старший брат Янь велел достать из домашних запасов какое-то «Лин-что-то-там-Ло» и поднести принцессе.
Му Ваньяо слегка удивилась. Она не ожидала, что брошенное вчера этим вторым господином Янем обещание угостить её домашним вином в самом деле будет исполнено.
Такая мелочь, а он не стал её обманывать.
Му Ваньяо опустила взгляд на свои длинные тонкие пальцы и невольно усмехнулась.
Заметив эту странную полуулыбку на лице принцессы, Чуньхуа нерешительно предположила:
— В такой глуши, как Линнань, вряд ли найдётся хорошее вино. Если нянцзы оно не по вкусу, я велю этой девчонке из рода Янь уйти.
Опираясь на расшитую подушку, Му Ваньяо с пренебрежением взглянула на служанку.
— Линнаньское Линси Боло, сычуаньское Цзяньнань Шаочунь, Учэн Жося и прочие — всё это знаменитые на весь мир вина, — неспешно проговорила она. — Ты посмотри на себя. Приехала в Линнань и даже не слышала о самом известном местном вине Линси Боло. Как любопытно.
Служанка Чуньхуа заискивающе улыбнулась:
— Ваша служанка невежественна и неначитанна, разве сравниться мне с эрудированностью и талантами нянцзы.
Должно быть, эта лесть пришлась принцессе по душе, и Му Ваньяо лучезарно улыбнулась.
На лоб Му Ваньяо нанесли узор в виде цветка пиона, закрепили изящное украшение-хуашэн1. Блеск золота и изумрудов оттенял румянец, делая её облик удивительно свежим и обворожительным.
Янь Шишэн ещё до рассвета ушёл в школу, несмотря на дождь. Его младшая сестра, Янь Сяочжоу, была не по годам послушной. Едва небо начало сереть, она откопала винный кувшин, зарытый под старым деревом у задних ворот, и, следуя наказу второго старшего брата, всё утро грела вино.
Кто же знал, что эта гостья окажется такой заносчивой. Янь Сяочжоу уже пришла с кувшином, чтобы угостить её, но служанка преградила ей путь и холодно отрезала: «Нянцзы ещё не проснулась, так что жди».
Янь Сяочжоу была недовольна, но, будучи робкой по натуре и видя, что дом окружён воинами так плотно, что и капле воды не просочиться, она не посмела сердиться. Ей оставалось лишь смиренно ждать, когда гостья соизволит проснуться.
Ноги Янь Сяочжоу под навесом уже начали неметь, когда одна из служанок наконец открыла дверь и велела ей войти.
Остановившись в нижней части зала, Янь Сяочжоу чувствовала себя не в своей тарелке, не понимая, почему она, подобно служанке, должна дожидаться зова этой женщины. Пока она пребывала в растерянности, Му Ваньяо в туфлях с загнутыми носками наконец вышла к ней.
Янь Сяочжоу открыла кувшин и жестом попросила служанку разлить вино. Помимо напитка, она принесла в шкатулке для еды чашу нежного ароматного лао.
— Нянцзы только что проснулась, пить вино на пустой желудок вредно, — произнесла она мягким, певучим голосом, ловко расставляя посуду. — Я также приготовила для нянцзы десерт с личи, надеюсь, вам понравится.
Му Ваньяо села и, подперев щеку рукой, наблюдала за проворными движениями младшей сестры из рода Янь.
— Кто велел тебе приготовить десерт? — спросила она с полуулыбкой.
Янь Сяочжоу, опустив голову, тихо ответила:
— Мой второй старший брат сказал, что нянцзы прибыла из Срединных равнин и, боюсь, здешняя еда будет ей непривычна. Второй старший брат говорит, что северяне едят молочный десерт, а в наших краях как раз растут личи, которые на севере — редкость. Он подумал, что такое сочетание может понравиться нянцзы на завтрак.
Тем временем служанка уже поднесла блюдо к Му Ваньяо.
Му Ваньяо кончиками пальцев зачерпнула немного десерта. Нежное лакомство коснулось кончика языка и тут же растаяло, словно густые сливки. При этом фруктовый аромат личи смягчал естественный терпкий привкус молочного продукта. На вкус десерт оказался действительно мягким и приятным.
Затем Му Ваньяо пригубила вино.
— У этого вина вкус не совсем как у Линси Боло, — задумчиво произнесла она.
Янь Сяочжоу была поражена. Только теперь она поверила словам второго старшего брата о том, что эта знатная особа действительно высокого происхождения, раз пробовала даже Линси Боло.
Ведь несмотря на то, что это вино производили здесь, в Линнани, оно было не по карману простым людям. В их семье хранился всего один такой кувшин, который и самим-то было жалко открывать, а эта нянцзы с одного глотка сумела распознать тончайшие нюансы вкуса.
— Мой второй старший брат сказал, что в эти дни постоянно льёт дождь, а нянцзы долго была в пути и наверняка утомилась, — объяснила Янь Сяочжоу. — Он велел мне добавить в вино немного унаби для успокоения сердца и укрепления селезёнки.
Му Ваньяо: «…»
Служанка Чуньхуа: «…»
Чуньхуа почувствовала растерянность и лёгкую тревогу. Этот эр-лан Янь оказался до того внимательным, что перехватил работу, которую должны были выполнять служанки. Не решит ли принцесса, что они бесполезны?
Му Ваньяо сделала ещё глоток.
— Кому нужно это «успокоение сердца»? — фыркнула она. — Этот деревенщина явно переусердствовал.
Янь Сяочжоу вспыхнула от гнева. Несмотря на страх перед этой женщиной, она набралась храбрости, вскинула голову и произнесла:
— Вы не имеете права так говорить о моём втором старшем брате!
- Хуашэн (华胜, huáshèng) — это изысканное традиционное китайское налобное и височное украшение для волос, которое носили знатные женщины и императрицы в древности, особенно популярное в эпохи Хань, Тан и Сун. Представляет собой ажурную, филигранную декоративную пластину, часто в форме распустившегося цветка, бабочки, феникса или геометрического узора. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
