Цзи Тунчжоу лишь позже узнал, что их группа первой прошла испытание, но в итоге пострадала тяжелее всех. Особенно это касалось Цзян Лифэй. Цзоцю-сяньшэн сказал, что если бы они пришли чуть позже, она бы неминуемо погибла.
Когда дверь отворилась, солнце на улице уже клонилось к закату. Цзи Тунчжоу увидел поспешно приближающегося Ху Цзяпина, который даже не успел сменить церемониальное одеяние. Заметив вышедшего мальчика, он тут же вскинул брови.
— Ваши испытания прошли весьма захватывающе, — Ху Цзяпин подошёл к понурому, полному раскаяния ребёнку и похлопал его по плечу. — Не нужно печалиться, несколько основателей сейчас внутри, они не допустят беды.
Цзи Тунчжоу долго молчал, а затем внезапно спросил охрипшим голосом:
— Цзян Лифэй… она ведь правда не умрёт?
Она спасла его. В их четвёрке только она владела защитой стихии земли, и если бы в последний момент она, не жалея сил, не истощила всю свою духовную энергию ради возведения двух защитных барьеров, он, скорее всего, тоже получил бы тяжёлые раны.
Внезапно его захлестнуло чувство бесконечного презрения к самому себе. Он всегда считал себя сильнейшим в их группе, но на деле всё было иначе. Байли Гэлинь мастерски применяла магию бессмертных стихии дерева и в решающий момент сумела сковать движения Хуцзяо; о Лэй Сююане и говорить нечего. Его ясный ум и тактические решения были быстрыми и точными. Даже Цзян Лифэй в конце концов спасла ему жизнь. А он сам, кроме своей вечной вспыльчивости, не сделал ничего полезного.
Труднее всего ему было принять не то, что его спасла девушка, а то, что он наконец ясно увидел, каков он на самом деле.
Ху Цзяпин на редкость мягко утешил его:
— Как может ученик бессмертных так легко умереть? Не волнуйся, вы все прошли это испытание. Успокойся и иди отдыхать.
Цзи Тунчжоу покачал головой:
— Я хочу дождаться их.
— Байли Гэлинь и Лэй Сююань поправятся только завтра, а что до той девчушки, ей, вероятно, понадобится несколько дней. На тебе лица нет, возвращайся скорее, придёшь завтра.
Ху Цзяпин слегка подтолкнул его, и Цзи Тунчжоу невольно вышел со двора. Вдалеке он заметил Ланью и нескольких её приближённых, которые спешили к нему. Увидев его, Ланья снова покраснела глазами и начала всхлипывать. Приближённые окружили его, посыпались льстивые речи, но он чувствовал лишь отвращение. Он не хотел слышать ни единого слова и не желал отвечать ни единым словом.
Ху Цзяпин тихо толкнул дверь и бесшумно вошёл. Во внутренней комнате на двух кроватях лежали Байли Гэлинь и Лэй Сююань. Их раны были поверхностными, но прямой контакт с яоци свирепого зверя оказался слишком тяжёлым испытанием для их тел, из-за чего они до сих пор пребывали в беспамятстве.
Хуже всего дела обстояли у девочки, лежавшей в самой глубине комнаты. Трое или четверо основателей Академии с суровыми лицами стояли у её кровати. Над ней была натянута сияющая льдисто-голубая исцеляющая сеть, и каждый из основателей непрерывно вливал в неё духовную энергию. Однако, судя по их виду, ситуация была не слишком оптимистичной.
Ху Цзяпин незаметно сжал кулаки, чувствуя, что ладони взмокли от пота, и невольно горько усмехнулся.
— Цзоцю-сяньшэн, — негромко позвал он.
Старец с абсолютно белыми волосами и бородой едва заметно кивнул и прошептал:
— Раны слишком тяжёлые, грудная кость полностью раздроблена, а внутренние органы повреждены на восемьдесят процентов. Если бы духовная энергия в её теле не была столь обильной, она бы испустила дух на месте. Я уже дал ей золотую пилюлю Тайе, однако и чудодейственные пилюли, и исцеление духовной энергией — лишь малые человеческие силы. Сможет ли она выжить, по-прежнему зависит от воли Небес.
Ху Цзяпин почувствовал горечь во рту и пробормотал:
— На этот раз это моя ошибка, не стоило выбирать свирепого зверя Хуцзяо, следовало предупредить их заранее…
Свирепый зверь Хуцзяо владел техникой притворной смерти, против которой невозможно было защититься.
Цзоцю-сяньшэн вздохнул:
— Каждому ученику нужно пройти через совершенствование, где шансы — с девятью смертями — одна жизнь1, только так можно вырасти. Если ты предупредишь их сейчас, то не сможешь предупреждать каждый следующий раз. Постоянная опека в итоге лишь вырастит из них нежные цветы, не способные выдержать ветра и дождя. Те, кто выходит из Академии, в какой бы орден они ни отправились, становятся элитными учениками или даже личными учениками — в этом и заключается смысл создания Академии. Иди, твоё присутствие здесь лишь добавит тревоги, не позволяй чувствам брать верх.
Ху Цзяпин молча взглянул на лежащую на кровати Лифэй. Она была вся в крови, её грудная клетка сильно ввалилась, а дыхание было крайне слабым. Его сердцебиение участилось, он не смел больше смотреть и, стиснув зубы, развернулся и ушёл.
Разве это можно назвать «обеспечить её безопасность»?
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем один из основателей заговорил:
— Дальнейшее вливание духовной энергии уже не поможет. Будет ли она жить или умрёт — решится этой ночью, нам остаётся лишь ждать ответа.
Все тяжко вздохнули и убрали руки от исцеляющей сети. Один из них, на вид совсем молодой, произнёс:
— Талант этого ребёнка весьма зауряден, однако внутри неё скрыта необычайно обильная духовная энергия, что встречается редко. Она не обязательно умрёт, возможно, к утру сможет превратить беду в удачу.
Другой тоже вздохнул:
— В столь юном возрасте у неё такое праведное и благородное сердце. Каковы бы ни были её способности, такая широта души присуща лишь тем, кто вершит великие дела. Будем надеяться, что достойному человеку само Небо помогает.
Цзоцю-сяньшэн помолчал мгновение и сказал:
— Ступайте, этой ночью я останусь здесь. Если что-то изменится, я немедленно сообщу.
В комнате быстро воцарилась тишина, нарушаемая лишь неровным дыханием. Лифэй казалось, что она то ли спит, то ли бодрствует. Она слышала и видела всё, что происходило вокруг, но не могла пошевелиться или как-то отреагировать. Тело совершенно не чувствовалось… Вернее будет сказать, она вообще не ощущала, что у неё есть тело.
Неужели это и есть чувство смерти? Её душа покинула тело? Почему же она не отправилась в загробный мир?
При мысли о том, что она, возможно, умерла, её внезапно пронзила печаль. У неё осталось ещё столько несделанных дел: учитель, дашисюн, совершенствование, друзья… Отношения в их четвёрке наконец-то наладились, а она умерла. Но по какой-то причине на смену этим мыслям пришло оцепенение. Быть может, потому что смерть — дело решённое? Печаль и сожаления потеряли смысл, осталось лишь безразличие.
Внезапно она вспомнила о Жи Яне. Он всё это время прятался, обернувшись её волоском. Теперь, когда она умерла, что же будет с ним?
Свет перед глазами резко померк, и она почувствовала, что погружается вниз. Это и есть падение к Желтым источникам?
Она падала всё ниже и ниже, пока перед ней внезапно не возник огромный девятихвостый лис. Он свернул своё исполинское тело, укрывшись девятью длинными хвостами, и, казалось, спал.
Жи Янь? Стоило Лифэй подумать об этом, как она оказалась прямо перед ним. На его вздымающейся спине виднелось нечто похожее на кроваво-красную печать, которая то вспыхивала, то гасла в такт его дыханию. Неужели это та самая печать, о которой он говорил, запечатавшая его яоци из-за года бедствий и невзгод?
Ей захотелось протянуть руку и коснуться этого густого белоснежного меха. Как только эта мысль возникла, она словно обрела тело. Она медленно подошла к нему и дважды погладила его пушистую морду. Мех оказался именно таким, как она представляла: мягким и тёплым.
Большие уши Цзювэй Линху внезапно дёрнулись, и он медленно открыл узкие тускло-зелёные глаза. Долго глядя на неё, он вдруг преисполнился ужаса:
— Отчего ты в таком виде?! Что с тобой случилось?
Лифэй улыбнулась ему:
— Жи Янь, я, кажется, умираю. Жаль только, что учителя и дашисюна найти не удалось. Если я умру, сможешь ли ты сбежать один?
Его глаза мгновенно округлились:
— Смерть? С чего бы тебе умирать! Ты хоть знаешь, что это за место?
Она покачала головой:
— Но я, кажется, получила очень тяжёлую рану, которую не исцелить. Сегодня во время испытания мы встретили свирепого зверя Хуцзяо, и он ударил меня хвостом.
Жи Янь в ярости воскликнул:
— Что за шутки! Как этот низший свирепый зверь мог тебя убить!
То, как этот лис наотрез отказывался принимать правду, показалось Лифэй даже забавным. Она снова погладила его пушистую морду. Теперь она наконец могла до него дотронуться, жаль только, что она умерла.
— Когда я умру, скорее убегай один. В Академии много основателей, если они тебя схватят, ты точно не выживешь.
Жи Янь, словно больше не в силах выносить этот глупый разговор, внезапно поднялся, и девять его длинных хвостов заколыхались, подобно призрачному сну. Он опустил голову и, пристально глядя на неё сияющими глазами, произнёс:
— Это не преисподняя, а моё сознание. Ты вошла в моё сознание и встретилась со мной. Скажу лишь один раз, слушай внимательно: во-первых, ты ещё не сбросила оболочку2, поэтому умереть не можешь; во-вторых, раз ты смогла войти в моё сознание, значит, твоё тело получило тяжёлые раны и вот-вот будет вынуждено окончательно сбросить оболочку; в-третьих, сейчас полное сбрасывание оболочки для тебя вовсе не к добру. Вместо того чтобы пустословить со мной, лучше поспеши подавить это.
Лифэй невольно замерла. Она не умерла? Сбрасывание оболочки?
Она тупо смотрела на него и не удержалась от вопроса:
— Ты… всё ещё не желаешь сказать мне… кто же я на самом деле?
Жи Янь равнодушно ответил:
— Будет ли тебе какая-то польза, если узнаешь это сейчас? Ты человек из Срединных земель, и кроме того, что твоё телосложение несколько особенное, ты ничем не отличаешься от обычных людей. Усердно совершенствуйся, чтобы стать небожителем, и в будущем твои достижения определённо не будут уступать основателям этих академий.
Неужели он её хвалит? Неужели сегодня солнце взошло на западе! Жи Янь на самом деле её хвалит! Лифэй захотелось придержать челюсть рукой, чтобы та не отвалилась.
— Посмотри на свою дурацкую мину! — огромный белый девятихвостый лис с презрением воззрился на неё. — Сейчас ты просто бестолочь! Проваливай отсюда!
Она поспешно спросила:
— Подожди, когда ты сможешь очнуться? Могу ли я… могу ли я чем-нибудь помочь тебе?
— Потребуется ещё несколько дней. Хочешь мне помочь? Хм, просто почаще используй линси и линчу — и дело с концом! С той крохой духовной энергии, что у тебя есть сейчас, мне даже на один зуб не хватит!
Гордо закончив, он внезапно взмахнул длинным хвостом. Лифэй почувствовала, как мощная сила насильно выталкивает её, словно пытаясь выгнать из этой тьмы. Она снова вскрикнула в спешке:
— Как же мне подавить сбрасывание оболочки? Ты снова мне не говоришь!
Его голос стал затихающим:
— Откуда мне знать! Я же не ты!
Не успел он договорить, как голос его исчез. Лифэй почувствовала тяжесть в теле, словно она ударилась обо что-то твёрдое, и невольно вскрикнула. Открыв глаза, она увидела потолок, который казался ей знакомым. Неужели это та самая комната для учеников, где она спала в прошлый раз, когда вернулась после падения в запретные земли? Её вот так просто вышвырнуло обратно?
Над ней была раскинута огромная исцеляющая сеть, духовная энергия текла туда и обратно. В груди было как-то онемело, она совсем ничего не чувствовала, хотя именно там получила смертельную рану. Она попыталась поднять руку, но тело было невероятно тяжёлым. Её конечности, прежде гибкие, теперь казались скованными тяжёлой оболочкой, надетой сверху. У неё даже возникло импульсивное желание сбросить этот тяжкий панцирь.
Неужели это и есть то «сбрасывание оболочки», о котором говорил Жи Янь? Она больше не смела шевелиться и лежала неподвижно с закрытыми глазами. Она не знала, как подавить этот процесс, поэтому могла лишь раз за разом повторять себе, словно в бреду: «Это моё тело, это моё тело». Неизвестно, сколько времени прошло, но рана в груди вдруг начала ныть. Постепенно слабая боль переросла в невыносимые муки. Она не выдержала и вскрикнула от боли.
Цзоцю-сяньшэн, находившийся в соседней комнате, тут же услышал её. Он быстро вошёл, и на его лице отразилась радость:
— Очнулась?
Лифэй побледнела от боли и пробормотала:
— Как больно… я… я больше не могу…
Он протянул руку и коснулся её влажного от пота лица. Лифэй почувствовала, что его рука тёплая и мягкая, и внезапно боль словно отступила. Её сознание постепенно начало затуманиваться. О нет, неужели сбрасывание оболочки начинается снова? Но это тело клонит в сон, может быть, это не сбрасывание оболочки?
— Спи, когда проснёшься, болеть уже не будет, — голос Цзоцю-сяньшэн звучал приглушённо, и от него сонливость лишь усилилась. Она бессознательно повернула голову и увидела, как за окном забрезжил рассвет.
Скоро рассветёт — это была её последняя мысль, после чего она погрузилась в глубокий и сладкий сон.
- С девятью смертями — одна жизнь (九死一生, jiǔ sǐ yī shēng) — оказаться на волосок от гибели. ↩︎
- Сбрасывание оболочки (脱壳, tuōké) — метафора качественного перерождения или перехода на новую ступень развития, подобно линьке цикады. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
