Услышав о вызове во дворец, Лян Цян испытал одновременно радость и тревогу.
Несмотря на то, что ему вернули звание генерала мобильных войск, в столице у него не было под началом войск, которыми он мог бы командовать, так что он, по сути, прохлаждался дома.
С момента участия в том дворцовом пире о нём, казалось, забыли.
На том пиру ему не удалось даже приблизиться к императрице; его мать и младшая сестра лишь в самом конце вместе с остальными совершили поклон перед императрицей и императором.
Впрочем, он не слишком беспокоился, используя ранение как предлог, чтобы оставаться дома; изредка он виделся с немногими друзьями, но большую часть времени проводил за закрытыми дверями.
Он знал, что императрица наверняка приставила к нему соглядатаев.
Жаль только, что никто не приходил к нему.
Возможно, те, кто стоял за кулисами, всё это время были рядом, просто не давали себя обнаружить, тоже наблюдая за ним.
Но как бы то ни было, сейчас он был полезен, поэтому у него хватало терпения ждать.
И вот теперь императрица внезапно вызвала его — неужели она что-то обнаружила?
— Няннян, генерал Лян прибыл, — доложили вошедшие внутрь евнухи.
Лян Цян глубоко вздохнул, отогнал лишние мысли и посмотрел вперёд. Вышедшая к нему дворцовая служанка окинула его взглядом и произнесла:
— Генерал, прошу вас.
Лян Цян узнал её — это была А-Лэ, служанка Чу Чжао. Он последовал за ней и, когда в поле его зрения возник силуэт женщины в платье гусино-жёлтого цвета, опустил взор.
— Лян Цян приветствует Её Высочество Чу Хоу, — совершил он поклон.
— Вольно, — произнесла Чу Чжао. — Генерал, присаживайтесь здесь.
Лян Цян поднял голову и увидел Чу Чжао, сидящую у окна. Для него внизу уже было подготовлено место.
— Благодарю за милость, няннян, — он без малейших колебаний сел, как было велено, и заметил на столе ряд винных кубков, в которых плескалась кристально чистая влага.
Он отвёл взгляд и посмотрел на Чу Чжао.
— Могу ли я узнать, по какому поводу няннян соизволила призвать меня сегодня и какие будут приказания?
Чу Чжао слегка улыбнулась:
— Пригласила генерала Ляна выпить вина.
Кубок из белого нефрита слегка качнулся, прозрачное вино пошло рябью. Се Яньфан поднёс кубок к губам и осторожно вдохнул аромат.
— В этот раз вкус неплохой, — сказал он. — Запечатывай.
Сидевший напротив Цай-бо запечатал два кувшина:
— Ещё через пять лет можно будет отведать доброго вина, сваренного гунцзы, — сказав это, он с некоторым сожалением добавил: — Жаль, что в прошлый раз один кувшин отдали Юй Шану, я сам почти и не пригубил.
В комнату стремительно вошёл Ду Ци:
— Гунцзы, императрица пригласила Лян Цяна во дворец.
Се Яньфан улыбнулся Цай-бо:
— Ты проиграл! Я же говорил, что императрица сможет это выяснить.
Цай-бо уже не заботил исход пари, он нахмурился, глядя на Ду Ци:
— Они вышли на терем Ляньчилоу? Как им это удалось? Люди Юй Шана ведь всё зачистили.
Ду Ци ответил:
— Разнорабочие на пристани. Юй Шан часто разгружал и загружал там товары. Перед отъездом из столицы он дал им выпить вина, присланного гунцзы.
Цай-бо пришёл в ярость:
— Этот тупой варвар расточает дары небес! Гунцзы не стоило давать ему вино! Да что он в этом смыслит!
Се Яньфан расхохотался:
— Цай-бо, поднести ему вина — это то, что должен был сделать я как человек, а то, что он с лёгкостью отдал это вино портовым рабочим — это то, что должен был сделать он. Ничего не поделаешь, мы оба — именно такие люди.
Цай-бо посмотрел на него с укором:
— Вам всё смешно. В тереме Ляньчилоу вы подарили этому Лян Цяну чарку вина и позволили ему узнать, что это ваш подарок. Теперь и дурак догадается, что это были вы.
По мере того как он говорил, его взгляд становился всё мрачнее.
Значит, и императрице об этом станет известно.
— Не беспокойся, — произнёс Се Яньфан. — Лян Цян знает, что это был я, но императрице не скажет, — он тонко улыбнулся. — Он ведь не по-настоящему предан няннян. Он не посмеет и не захочет идти против меня.
Он подпер щёку одной рукой, а другой слегка покачивал кубок.
Только он один по-настоящему предан ей.
Лян Цян поднёс кубок к губам и осушил его залпом.
Ряд кубков на столе уже опустел, в его руке был последний.
Когда он поставил кубок, в уголках его глаз проступил лёгкий хмель.
— Каково это вино на вкус? — спросила Чу Чжао.
Лян Цян ответил:
— Вкусы слегка разнятся, но всё это доброе вино.
Чу Чжао улыбнулась и, опершись на столик, принялась перелистывать тетрадь.
— Всё это — вина из терема Ляньчилоу. Разные сорта, разные цены.
В глазах Лян Цяна промелькнуло сомнение. Он, разумеется, понимал, что Чу Чжао позвала его не ради дегустации. Терем Ляньчилоу?
— Когда ты прибыл в столицу и получил чин генерала мобильных войск, твои друзья устроили в твою честь пир в тереме Ляньчилоу, — произнесла Чу Чжао, указав на стол. — Не припомнишь, какое именно вино ты тогда пил?
Что не так с вином из терема Ляньчилоу? Почему это так её заботит? Лян Цян задумался и ответил:
— Прошло слишком много времени, я не помню точно. Тогда мои мысли были заняты другим, я не обращал внимания на вино. Должно быть, оно было самым дорогим.
Чувства тех друзей не обязательно были искренними, но их желание перетянуть его на свою сторону было вполне реальным, поэтому они наверняка подготовили самое лучшее и дорогое вино.
Чу Чжао кивнула. Это не было неожиданностью — только истинный ценитель обратил бы на это внимание.
— Няннян, с этим вином что-то не так? — спросил Лян Цян и сжал кулаки. — Я знаю, что не вправе задавать лишних вопросов и должен лишь отвечать, но, возможно, если мне подскажут, я смогу вспомнить больше.
Чу Чжао позвала:
— Дин Дачуй.
Из соседней комнаты вышли двое мужчин.
Лян Цян увидел, что это были люди из управления Гунвэйсы в мантиях с узором из питонов. Один из них держал в руках свиток с портретом.
— Лян Цян, — произнесла Чу Чжао. — Видел ли ты когда-нибудь этого человека?
Лян Цян взглянул на портрет и покачал головой:
— Не узнаю, никогда не видел, — он не удержался от вопроса: — Кто это?
— Это Юй Шан, — ответила Чу Чжао. — В то время, когда погиб генерал Чжун, он находился в пределах Силяна, а завидев правительственные войска, принял яд и покончил с собой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
