Снаружи во дворе, словно на плацу перед смотром, плотными рядами стояли солдаты.
Се Яньлай, покачиваясь, перешагнул через порог и окинул двор взглядом. У самой управы стояли пятьдесят его воинов из пограничных войск, остальные же — человек сто-двести — были столичными войсками.
Ни те, ни другие не надели доспехов и не взяли оружия, но атмосфера была подобна обнажённым мечам и натянутым лукам [крайне напряжённая, взрывоопасная обстановка].
Особенно это чувствовалось по первым рядам: одежда на солдатах была в беспорядке, у многих красовались синяки и ссадины. Явно была нешуточная потасовка.
Посередине, разделяя две стороны, стояли несколько чиновников.
Когда Се Яньлай остановился у дверей, главный из чиновников всё ещё метал громы и молнии:
— Прямо у ног Сына Неба вы, государевы люди, устроили побоище! Что за непотребство!
— Этому вас учили в пограничных войсках? Или вы так привыкли драться, что возомнили, будто можете распускать кулаки где вздумается?
Се Яньлай пару раз хмыкнул:
— Уважаемый дажэнь, пожалуй, хватит.
Чиновник, которого прервали на полуслове, помрачнел и обернулся. Увидев стоящего в дверях молодого командира, он не успел и рта раскрыть, как тот, вскинув брови, смерил его взглядом:
— Ты кто такой будешь?
— Я — секретарь Военного министерства Пинбу Чжу Юнь, — сурово ответил чиновник.
Се Яньлай протянул:
— О-о, всего лишь секретарь.
Чжу-секретарь стиснул зубы, сдерживая гнев, и спросил:
— А ты кто?
Се Яньлай небрежно вскинул руку в приветствии:
— Командир из Лочэна, Се Яньлай.
«Всего лишь командир!» — Глядя на его заносчивость, можно было подумать, что перед тобой целый генерал. Чжу-секретарь холодно усмехнулся и уже собирался что-то сказать, как из толпы выбежал слуга.
— Цзю-гунцзы! — закричал он. — Се-сань-гунцзы прислал за тобой людей. Не хочешь ли ты вернуться домой?
Имя «Цзю-гунцзы» ещё можно было проигнорировать, но упоминание Сань-гунцзы заставило Чжу-секретаря вздрогнуть. Услышав фамилию, он мгновенно понял, что это за юнец.
Императорский двор издал указ о прибытии пограничных войск в столицу, но не назначал конкретных лиц — это решение оставалось за пограничным округом, а личности прибывших раскрывались лишь после подачи документов в столице.
Оказывается, прибыл отпрыск семьи Се.
Впрочем, прибыть должен был именно отпрыск семьи Се, ничего удивительного.
Чжу-секретарь посмотрел на молодого командира, и всё ему стало ясно. В то же время сквозь толпу, выкрикивая «расступитесь», пробились двое чиновных служителей.
Следом за ними, понурив головы, вели пятерых солдат.
— Чжу-дажэнь, мы всё выяснили, — недовольно произнёс один из служителей. — И знаете, в чём причина?
— В еде и питье! — добавил второй. — Эти солдаты-кашевары наговорили всяких неподобающих речей, вот обе стороны и сцепились.
Закончив, они в один голос прикрикнули на пятерых солдат:
— На колени!
— Не вы ли заявили: «А ну-ка померяемся силами, и кто победит, тот и достоин обеда»? Из-за этого началась драка?
Пятеро солдат с грохотом рухнули на колени.
Чжу-секретарь посмотрел на них, не выказывая гнева, и спросил:
— Так ли всё было?
Стоящие на коленях солдаты колебались: кто-то тревожился, кто-то побледнел, а кто-то раскраснелся от обиды.
— Да, — помедлив мгновение, признались они.
— Раз так, поступим по военному закону, — произнёс Чжу-секретарь и покосился на молодого офицера в дверях. — Принесите извинения начальнику гарнизона Се и пограничным войскам.
По военному закону?
Лица пятерых воинов мгновенно стали серыми как пепел.
— Дажэнь! — не выдержал солдат с пунцовым лицом. — Но у нас не было выхода! Они слишком придирчивы! Пять раз они опрокидывали готовую еду, заявляя, будто она им не по вкусу, будто мы выказываем им неуважение и кормим как свиней! Какое же тут неуважение? Мы все это едим! Если мы едим, почему они не могут? Мы просто не могли это стерпеть…
Вслед за его словами среди столичных войск снова поднялся шум.
— Дажэнь, не вините их! Мы просто не могли на это смотреть!
— С какой стати они капризничают?
— Мы, значит, свиной корм едим? Посмотрим, насколько эти едоки изысканных яств сильнее нас!
— Чего они задирают нос? Они границы стерегут, но и мы не бездельничаем — мы столицу охраняем!
Под эти выкрики столичные воины, которые было притихли, снова зашумели и начали теснить вперёд. Пограничники не уступали:
— Чушь собачья! Кто тут капризничал?
— Это вы швыряли котлы и чашки, потому что мы вам не по нраву!
— А ну, попробуйте!
— Кто кого испугался!
Обстановка снова напоминала закипающий котёл. Стоящие посередине чиновники опять помрачнели.
— Всем молчать! — приказали они.
Хотя солдат было много, они не смели открыто дерзить гражданским чиновникам и затихли, однако напряжение никуда не исчезло.
— Чжуши-дажэнь, вы видите… — служители с облегчением вздохнули и обратились к Чжу Юню: — Похоже, всё так и есть, замяли бы это дело из-за еды. Давайте накажем их по военному закону.
Чжу-секретарь оставался бесстрастным:
— Я слышал. Наказать, разумеется, нужно, но Дэн И-тайфу очень строг в расспросах, я не могу допустить оплошности. Нужно спросить ещё кое о чём.
Что ещё тут спрашивать? Нужно превратить большое дело в малое, наказать виновных и поскорее отправить пограничников в город на аудиенцию — на этом бы всё и закончилось, думали чиновники. Но раз Чжу-секретарь прикрылся именем Дэн И-тайфу, возражать они не смели.
Чжу-секретарь повернулся к пятерым кашеварам:
— Что же это за еду вы приготовили, раз её свиным кормом прозвали?
Один из кашеваров поднял голову:
— Дажэнь, обычное мясо и овощи, что всегда дают в лагере. Я знаю, мы готовим неважно, нам не сравниться с поварами из трактиров.
— Что за вздор, — нахмурился Чжу-секретарь. — Пограничные кашевары тоже не из трактиров.
— Но господа из знатных семей привыкли к роскошному пиру! — выкрикнул другой кашевар и уставился на одного человека.
Все взгляды мгновенно устремились в ту же сторону.
Чжу-секретарь медленно, без тени спешки, повернул голову и посмотрел на молодого командира, который, казалось, вовсе не обращал внимания на шум и скучающе разглядывал свои пальцы.
— Хоть Се-сяовэй и гунцзы из знатного рода, — вкрадчиво спросил он, — но в пограничных войсках, в пылу тяжёлых сражений, вряд ли тебе доводилось вкушать изысканные яства?
Се Яньлай едва приподнял веки, но не успел он и слова вымолвить, как стоявший рядом слуга рухнул на колени.
— Дажэнь, это не имеет отношения к гунцзы, это моя вина! — воскликнул он. — Именно потому, что наш гунцзы терпел лишения в пограничных войсках, теперь, когда он вернулся в столицу, я хотел, чтобы он поел получше, по своему вкусу. Вот и затеял спор с кухней.
С этими словами он отвесил себе две звонкие пощёчины.
— Наш гунцзы совершенно не был в курсе, прошу вас, дажэнь, накажите меня.
Чжу-секретарь усмехнулся и, даже не взглянув на слугу, продолжил смотреть на Се Яньлая:
— Се-сяовэй, неужели всё так и было?
Се Яньлай снова опустил веки. Он не смотрел ни на слугу, ни на Чжу-секретаря. Не подтверждая и не отрицая, он лениво бросил:
— Будет так, как ты скажешь.
— Как я смею решать за Се-гунцзы, — холодно усмехнулся Чжу-секретарь.
Он больше не называл его командиром. Назвав его «Се-гунцзы», кто знает, имел ли он в виду стоящего перед ним юношу или того Се-гунцзы, что заседал при дворе. Присутствующие чиновники прекрасно понимали: Чжу-секретарь, будучи человеком Дэн И-тайфу, не станет говорить о Се-гунцзы ничего доброго.
— Раз уж во всём разобрались, — вполголоса произнёс один из чиновников, — вернёмся и доложим Дэн И-тайфу, пусть знает.
Продолжать здесь и впрямь было нечего — обычная перепалка. Чжу-секретарь бросил взгляд на Се Яньлая: «Ничего, щенок, поговорим в тронном зале».
— Хорошо, — он отвёл взгляд. — На этом закончим. Уведите этих людей…
Договорить он не успел. Се Яньлай, которому до того было лень открывать рот, подал голос:
— Постойте.
Он прервал Чжу-секретаря на полуслове:
— На этом дело не кончится.
Не кончится?
Чжу-секретарь и остальные чиновники воззрились на Се Яньлая.
Молодой командир выпрямился, и его небрежный, ленивый вид мгновенно испарился. Сжав кулаки, он холодно произнёс:
— Это ещё не конец.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
