Армия справедливости? Чжун Чжанжун всё ещё пребывал в замешательстве: что это значило?
— Чжун-шу, — обратилась к нему Чу Чжао, — я спасла Сяо Юя тогда, потому что Сяо Сюнь подговаривал моего дядю убить его. Теперь Чжуншань-ван с сыном под предлогом защиты столицы угрожают императорскому двору, а народ введён в заблуждение. Если двор захочет объявить всему миру о волчьих амбициях Чжуншань-вана и его сына, скажите, кто станет самым подходящим и весомым свидетелем?
Лицо Чжун Чжанжуна мгновенно побледнело.
— Кто знает об этом? — спросил он.
Чу Чжао ответила:
— Я говорила об этом Се-сань-гунцзы.
Стоявший рядом Се Яньлай хмыкнул.
Чу Чжао не обратила на него внимания и продолжила, глядя на Чжун Чжанжуна:
— Хотя я не говорила об этом Дэн И, Дэн-дажэнь наверняка догадывается.
Чжун Чжанжун пробормотал:
— Тогда дело плохо. С этими двумя нелегко поладить, они точно предадут это огласке.
— Если они так поступят, я смогу их понять, — сказала Чу Чжао. — В нынешней ситуации это самый мудрый выбор. К тому же это правда, так что винить других не в чем.
Чжун Чжанжун тяжело вздохнул:
— Но это дело не имеет отношения к вам, сяоцзе, или к генералу.
Следовало бы отправить семью Чу Ланя в пограничный округ и лично присматривать за ними, чтобы до конца своих дней они не имели связи с внешним миром, пребывая в полном уединении.
Чу Чжао покачала головой:
— Дядя — часть нашей семьи. Даже если мы сами отделимся от него, в глазах мира мы всё равно останемся едины.
— Не спешите, — снова заговорил Чжун Чжанжун, расхаживая вокруг макета местности. Будь он неладен — он умел строить войска и убивать врагов, но совершенно не знал, как справляться с подобными интригами. — Старший господин может сказать, что Сяо Сюнь его принудил. Мол, он в порыве находчивости стал тянуть время, а затем позволил вам спасти маленького Дянься.
Так всё и уладится: это докажет вину Сяо Сюня в покушении на императора, а род Чу по-прежнему останется верным слугой, спасшим государя.
— Другие в это не поверят, — произнесла Чу Чжао. — Даже если поверят сейчас, в будущем это породит множество слухов. Людская молва страшна, да и сердца людей коварны. Особенно учитывая, что теперь я — императрица, а генерала больше нет. Кто знает, сколько людей только и ждут случая, чтобы обидеть меня.
Чжун Чжанжун смотрел на макет, его взгляд выражал досаду и бессилие. Как же не везёт сяоцзе.
— Я немедленно возвращаюсь в столицу, — сказала Чу Чжао.
Чжун Чжанжун оторопел, но тут же обрадовался:
— Да, точно! Совсем я голову потерял. Сяоцзе, возвращайтесь немедленно. Берите войска, избавьте столицу от опасности и убейте Чжуншань-вана с сыном.
Этого великого подвига хватит, чтобы пресечь любые кривотолки.
Раз уж решили ехать, нельзя терять ни минуты. Чжун Чжанжун немедленно отправился отдавать распоряжения насчёт солдат и коней.
— Не берите слишком много, — распорядилась Чу Чжао. — Помимо Лао Бая и Дин Дачуя, ещё сотни человек будет достаточно. В округах и столичном гарнизоне войск хватает. Моё возвращение сейчас — это не подкрепление живой силой, а поднятие боевого духа моим присутствием.
Чжун Чжанжун понимал это, но на сердце у него было тревожно и тоскливо:
— А-Чжао, в будущем тебе придётся полагаться лишь на себя.
Чу Чжао улыбнулась:
— Чжун-шу в будущем тоже придётся полагаться только на свои силы. Но здесь покоится прах моего отца, так что, если проиграете сражение, сможете втайне поплакать у его могилы.
Чжун Чжанжун невольно усмехнулся.
Чу Чжао притянула его к себе и тихо добавила:
— На этот раз Се Яньлай тоже останется здесь…
Чжун Чжанжун вскинул брови:
— Он мне не нужен…
— Чжун-шу, возьмите его под своё начало, закалите его, пусть он станет сильнее, — прервала она его, искренне продолжая: — Он ещё молод, и ему не хватает боевого опыта. Если вы его обучите, мне будет спокойнее полагаться на него в будущем.
Сказав это, она тихо вздохнула.
— У меня не так много людей, которым я могу доверять.
Чжун Чжанжун проглотил слова возражения. И правда, сейчас не время поддаваться эмоциям и мимолётным порывам в ущерб здравому смыслу. Генерала больше нет, а сяоцзе — императрица, у которой за спиной нет влиятельного клана, на который можно опереться. Ей нужно использовать каждого, кто может быть полезен.
— Сяоцзе, будьте спокойны, — торжественно произнёс он, крепко сжав кулак и глядя на стоящего в стороне Се Яньлая, который в это время перебирал пальцами песок на макете. — Будь он хоть куском ржавого железа, я перекую его в драгоценный клинок.
Чу Чжао снова улыбнулась:
— Он ещё молод, так что вы, Чжун-шу, не слишком его притесняйте. Он с самого детства натерпелся горя…
Тот ещё и тренировать его не начал, а Чжун Чжанжуну уже стало не по себе. Он не хотел больше обсуждать это с сяоцзе:
— Пойду подготовлю людей и коней.
С этими словами он вышел. В комнате остались только Чу Чжао и Се Яньлай.
Чу Чжао с улыбкой обернулась и позвала:
— Се-дувэй.
Се Яньлай отошёл от макета и лениво проговорил:
— Какие будут приказания, хуанхоу-няннян? Ваш подданный решительно отказывается повиноваться.
Чу Чжао звонко рассмеялась, подошла к нему и чинно поклонилась:
— Спасибо, что помог мне встретиться с отцом. Теперь в этой жизни у меня не осталось сожалений. Пожалуйста, останься в пограничном округе, сражайся с Силианом, оберегай покой Великой Ся и защищай дело, в которое мой отец вложил всю душу.
Се Яньлай вскинул брови:
— Разве у тебя не осталось сожалений в этой жизни? Зачем же ты тогда строишь планы на будущее?
Чу Чжао снова улыбнулась и, подражая ему, тоже вскинула брови:
— Чтобы и в следующей жизни не было сожалений.
И в самом деле, с тех пор как она переродилась, её заветным желанием было повидаться с де, чтобы тот мог уйти с миром. В этой жизни она не только встретилась с ним, но и стала императрицей, увиделась с матерью и даже вела войска в бой — её желания исполнились с лихвой.
Однако спесь Сяо Сюня по-прежнему была велика, а обстановка при дворе оставалась неспокойной. Всё, что она обрела, могло быть утрачено в любой момент. Чтобы в следующей жизни вновь не познать горечи сожалений, ей предстояло сделать ещё очень многое.
— А-Цзю, моего отца больше нет. Сейчас всё ещё более-менее спокойно, но в рядах пограничных войск неизбежны волнения, — продолжила Чу Чжао. — Одному Чжун-шу с этим не совладать, а мне больше не на кого положиться, кроме тебя…
С этими словами она отвесила ему глубокий, почтительный поклон.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
