Чжуншань-ван неожиданно пожелал, чтобы Сяо Сюнь взял её в жёны, а в будущем она стала императрицей.
Ей стать императрицей при Сяо Сюне?
Она и представить не могла, что в этой жизни снова услышит подобные слова.
Чу Чжао на мгновение замерла, но тут же усмехнулась. В этом не было ничего удивительного: в прошлой жизни её брак с Сяо Сюнем наверняка тоже был частью планов Чжуншань-вана.
Этот отец и его сын всегда жаждали заполучить её силу.
Изменились лишь способы.
В прошлой жизни им хватало сладких речей и уговоров, в этой же Чжуншань-ван открыто обсуждал с ней выгоду.
И всё потому, что теперь её сила была иной.
Заметив улыбку Чу Чжао, Чжуншань-ван тоже слегка улыбнулся.
— Чу-сяоцзе хочет сказать, что она и так уже императрица, и ей не нужно то, что может дать этот ван-е? — произнёс он. — В таком случае я пообещаю ещё кое-что: всё, чем вы владеете сейчас, останется при вас. Кроме того, командование пограничными войсками перейдёт под ваш контроль, Чу-сяоцзе, и эта власть будет независима от императорского хуфу.
Военная власть, независимая от императорского двора. Чу Чжао пристально посмотрела на Чжуншань-вана.
Оказывается, статус императрицы при Сяо Сюне мог принести ей подобное могущество.
Какой же глупой она была в той жизни.
Она уже давно не возвращалась к тем воспоминаниям — в конце концов, в этой жизни все её желания исполнились. Но сейчас, когда ей об этом напомнили, она невольно почувствовала досаду.
Насколько лучше могла бы сложиться её жизнь; возможно, тогда именно она бы раздавала пощёчины Сяо Сюню.
— Чу-сяоцзе, что вы об этом думаете? — спросил Чжуншань-ван. — Я не шучу.
Чу Чжао пришла в себя, её взгляд наполнился глубоким смыслом.
— Я знаю, что ван-е говорит искренне, но, к сожалению…
Она больше никогда не станет императрицей Сяо Сюня.
В глазах Чжуншань-вана тоже промелькнуло сожаление.
— Моих обещаний недостаточно? Если Чу-сяоцзе желает чего-то ещё, только скажите.
— Ван-е, — Чу Чжао улыбнулась. — Моё единственное требование — прошу вас прекратить войну.
Улыбка сошла с лица Чжуншань-вана.
— Чу-сяоцзе, я могу попытаться убедить вас, но у вас пока нет права убеждать меня.
Чу Чжао снова усмехнулась:
— Я пришла сюда не убеждать ван-е, а угрожать вам.
Угрожать?
Чжуншань-ван нашёл это забавным.
— И чем же Чу Хоу может мне угрожать?
Чу Чжао взяла у А-Лэ кожаный бурдюк, сделала глоток чая с молоком и вновь посмотрела на Чжуншань-вана. В её тёмных сияющих глазах плясали смешинки.
— Сяо Сюнем, — ответила она.
Чжуншань-ван слегка вздрогнул, и веселье окончательно покинуло его лицо.
Когда последние отблески заката исчезли за горизонтом, резня у городских стен закончилась.
Тела защитников города унесли, и над воротами взвилось знамя Чжуншань-вана.
— Местной знати и влиятельным семьям даю три дня, чтобы явились с поклоном, — Сяо Сюнь неспешно вошёл в чиновничью управу.
Здание ещё не успели очистить: на полу валялись трупы стражников и чиновников, в воздухе висел тяжёлый запах крови. Сяо Сюнь, не обращая внимания, шёл прямо по крови и телам в главный зал.
— Я пообещаю им, что передам управление этим городом в руки их сыновей и племянников, — сказал Сяо Сюнь.
Сопровождающие его люди кивнули.
— Разумеется, — Сяо Сюнь вновь улыбнулся, и на его щеках проступили глубокие ямочки. — Тех, кто откажется подчиниться, в живых не оставлять.
Спутники снова кивнули, а один из военачальников холодно усмехнулся:
— Будьте спокойны, шицзы, учитель Нин уже передал список всех влиятельных семей по пути следования. Никто из них не уйдёт.
Сяо Сюнь потянул за спинку опрокинутый стул и небрежно сел.
— Сколько вражеских войск впереди? — спросил он.
Несколько солдат развернули карту, и военачальник, указывая на неё, доложил:
— Тех, кто бежал ранее, около десяти тысяч. Однако впереди, в окружном городе, стоит гарнизон численностью почти в двадцать тысяч человек, а столичный гарнизон уже выдвинулся им на подмогу. Но даже если их наберётся пятьдесят тысяч, бояться нечего. Достаточно разбить их в одном сражении, и путь на столицу будет открыт.
Сяо Сюнь улыбнулся:
— Тогда уже сейчас можно отправить весть отцу-вану, пусть готовится к вступлению в столицу.
Офицеры дружно рассмеялись.
— Не к спеху. Придёт время, и этот мальчишка сам приползёт умолять ван-е войти в город.
— Мальчишка сейчас, небось, уже от страха где-нибудь спрятался.
Глубокой ночью в столице скакали всадники, и частый топот копыт отдавался в сердцах мужчин, женщин, стариков и детей, запершихся в своих домах.
В императорском городе ярко горели огни, сновали люди, в главном зале не смолкал шум. Множество новых донесений поступало к Дэн И, который вместе с военачальниками обсуждал ситуацию и рассылал бесчисленные приказы.
— Следующая битва станет решающей.
— Связь с пограничным округом налажена. После смерти генерала Чу боевой дух войск остался стабильным и даже окреп. Они одержали уже три крупные победы подряд, едва не осадив ставку Силиан-вана.
— Чу Хоу, возглавив войска на двух направлениях, осаждает округ Чжуншань и тоже не знает преград.
Однако никто не выглядел обрадованным, лица становились лишь мрачнее.
Победные реляции из пограничного округа и Силяна не могли успокоить народ, а осада Чу Хоу округа Чжуншань никак не влияла на Сяо Сюня. Напротив, из-за этого столица лишилась поддержки двух армий.
В ходе столкновений императорский двор смог оценить личную армию Чжуншань-вана — она оказалась куда более элитной, чем предполагалось.
Это даже пробудило воспоминания у некоторых старых сановников. Ещё ребёнком Чжуншань-ван был необычайно умен; сидя на коленях у покойного императора, он понимал тонкости расстановки войск на поле боя. Он часто затевал военные игры с евнухами и служанками, чем навлек на себя немилость хуанхоу.
Та говаривала, что мальчик слишком любит ратное дело и в нём нет доброты. А позже… увы, калека-принц перестал играть в войну.
Кто бы мог подумать, что этот принц с искалеченными ногами спустя десятилетия вновь выстроит полки и двинет их вперёд сокрушительной лавиной.
Впрочем, вскоре этих стариков Дэн И велел взять под стражу за малодушие и распространение паники, и разговоры о прошлом Чжуншань-вана утихли.
Но факты игнорировать было нельзя.
Следующее сражение станет ключевым.
Если войска Чжуншань-вана продвинутся дальше, они окажутся у ворот столицы. Как только это случится, люди падут духом, и положение двора станет критическим.
В зале гудело обсуждение. Дэн И взял чашку чая у мелкого чиновника, отхлебнул и, обведя взглядом присутствующих, заметил, что одной фигуры не хватает.
— Где Се-дажэнь? — спросил он.
Один из чиновников поспешно ответил:
— Се-дажэнь отправился к Его Величеству.
Двор пребывал в хаосе, приёмы не имели расписания и длились днём и ночью. Маленький император ничем не мог помочь, и от него не требовалось принимать решения. Изначально тайфу сказал, что ему не нужно присутствовать на советах, но император не только настоял на своём участии, но и внимательно следил за ходом войны. Даже если он чего-то не понимал, он бодрствовал вместе с ними.
Впрочем, Сяо Юй вёл себя тихо: не спрашивал о том, чего не знал, и не ставил под сомнение решения. Поэтому тайфу перестал ему препятствовать.
Зато Се Яньфан всегда охотно разъяснял маленькому императору суть дел. Должно быть, и сейчас пошёл тешить ребёнка рассказами о стратегии на бумаге?
— Тайфу, тайфу! — в зал вбежал встревоженный евнух. — Се-дажэнь хочет увезти Его Величество!
Увезти Его Величество?
Чиновники и офицеры замерли, а затем пришли в ужас. Неужели он понял, что дело плохо, и решил бежать вместе с маленьким императором?
— Абсурд, — бросил Дэн И и направился к выходу. Остальные поспешили за ним.
Не успели они дойти до внутренних покоев, как увидели выходящего Се Яньфана в сопровождении Сяо Юя.
Сяо Юй был в домашнем платье; очевидно, его только что разбудили.
— Се-дажэнь, Его Величеству надлежит пребывать в императорском городе, — первым выкрикнул один из чиновников. — Куда вы его ведёте?
— Я как раз собирался сообщить всем вам, — Се Яньфан посмотрел на Дэн И. — Я прошу Его Величество лично возглавить военный поход.
Лично возглавить поход?!
Это звучало ещё страшнее, чем бегство из столицы.
Все были потрясены. Тайное бегство из города покрыло бы их позором, личное участие императора в походе звучало благородно, но было крайне опасным.
— Ни в коем случае!
— Се-дажэнь, прекратите этот абсурд!
— Набрались дурного у Чу Хоу!
Слушая этот шум, Дэн И поднял руку, призывая к тишине:
— Се-дажэнь, вы ведь понимаете, насколько опасно нынешнее положение?
Се Яньфан улыбнулся:
— Я понимаю. Но именно из-за опасности Его Величество должен выступить в поход лично, — он посмотрел на стоящего рядом ребёнка. — В ту ночь, когда погиб тайцзы, наверняка не обошлось без руки Чжуншань-вана. Затем шицзы Чжуншань-вана пытался выследить и убить А-Юя. Этот отец и сын — заклятые враги А-Юя, с которыми нельзя жить под одним небом. Прежде А-Юй был одинок и слаб, он не мог сопротивляться, но теперь всё иначе. Теперь он — император. Перед ним тысячи воинов, за его спиной — вы, великие сановники и мужи. Он должен лично сокрушить своих врагов. Это долг императора перед своим народом и долг сына перед своим отцом.
Он снова посмотрел на Дэн И.
— Тайфу, будьте спокойны: я лично возьму Его Величество на передовую. Он мой правитель и мой племянник, и я, Се Яньфан, ни за что не подвергну его жизнь опасности.
Он позвал Ду Ци.
Ду Ци вышел из рядов запретной гвардии, держа в обеих руках длинный меч.
Се Яньфан протянул руку, принял его и снова посмотрел на Сяо Юя.
— А-Юй, согласен ли ты пойти со мной на передовую, чтобы разить врагов? Обещаю, я дам тебе возможность собственноручно покарать своего врага.
Едва он договорил, как в ночной тьме глаза Сяо Юя запылали, подобно огню, и он громко произнёс:
— Дядя, я согласен.
Се Яньфан рассмеялся, одной рукой сжимая меч, а другой взяв Сяо Юя за руку:
— Хорошо, пойдём вместе разить врагов.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
