Дождь с шумом барабанил по повозке. Этот гул был оглушительным, но в то же время он словно отделял их от остального мира.
Сяо Сюнь протянул руку и достал из-под сиденья лист бумаги, официальное объявление властей, в котором сообщались последние новости.
Император скончался, новый государь взошёл на престол, провозглашена императрица.
Эта девушка стала императрицей.
На самом деле в этом не было ничего удивительного: если бы он вошёл во дворец, то и она стала бы императрицей.
Сяо Сюнь скомкал объявление в кулаке. Он полагал, что она ограничится ответным ударом, и не ожидал, что она решится на захват.
Она вырвала этот шанс прямо у него из рук.
— Я всё же недооценил её, — сказал он.
В тусклом свете лампы на лице молодого человека играла улыбка, а на щеках виднелись неглубокие ямочки, что делало его облик весьма приятным, однако старая женщина выглядела испуганной.
— Дянься, — тихо произнесла она, — мы хотели сменить личность на почтовой станции, как нам теперь быть?
Сяо Сюнь покинул столицу достаточно быстро, но преследователи оказались ещё быстрее.
Хотя официального приказа не было, солдаты под предлогом поимки ошмётков клана Чжао тайно выслеживали его. К ним примкнуло множество случайных людей, появлявшихся со всех сторон, из-за чего его путь стал чрезвычайно трудным. Приходилось петлять и делать крюки, так что он до сих пор не сумел добраться до границ округа Чжуншань.
Сяо Сюнь не сердился и не выказывал беспокойства. Всё так же улыбаясь, он промолвил:
— Пока они меня не схватили, пока они не смеют открыто и законно предъявить обвинения мне и моему отцу, они ничего не смогут нам сделать.
Занавеска повозки приоткрылась, и Те Ин, облачённый в дождевик и бамбуковую шляпу, сказал:
— Нин Кунь говорит, нам нужно пересесть на судно.
— Что сказал ван-е? — спросил Сяо Сюнь.
В голосе Те Ина послышалась беспомощность:
— Ван-е сказал… пусть ты сам ищешь способ вернуться. Он хочет посмотреть, набрался ли ты, шицзы, умений за время своего отсутствия.
Договорив, он, не дожидаясь ответа Сяо Сюня, выразил своё недовольство:
— В такое время ван-е ещё находит силы так шутить.
Сяо Сюнь выпрямился:
— Раз отец-ван ещё может со мной шутить, значит, в округе Чжуншань всё спокойно.
Новый император уже на троне. Прямых улик в деле о подстрекательстве Чу Ланя к убийству старшего императорского внука нет, и эта императрица из рода Чу не станет объявлять об этом на весь мир. Однако новый тайфу и род Се наверняка обо всём знают. Охотясь за ним, они неизбежно протянут руки и к округу Чжуншань…
Протянут руки? Сяо Сюнь усмехнулся. Разве это так просто? Мелкий чиновник, внезапно ставший тайфу, умирающий в пограничном округе генерал и родственник императора по женской линии, который долго скрывал своё сияние в тени, а затем внезапно предстал перед миром — неужели они возомнили себя всемогущими?
Отца-вана не смогли извести, когда он был ребёнком, он прожил столько лет, и сейчас заставить его умереть будет вовсе не так легко.
— Поехали, — скомандовал Сяо Сюнь. — Те Ин, мы не можем позволить моему отцу-вану смеяться над нами.
Старая женщина подала Сяо Сюню плащ. Накинув его, он спрыгнул с повозки. Женщина тоже укрылась непромокаемой тканью, закутала ребёнка и исчезла в дождливой ночи. Вскоре среди гор осталась лишь одинокая повозка, которая вскоре сорвалась в пропасть и пропала.
Ночной дождь не остановил людей: кто-то бежал, кто-то преследовал, а кто-то мчался во весь опор с официальными депешами за спиной.
Солнце вставало и садилось, ясные дни сменялись дождливыми, и вести о переменах в правящей династии разнеслись по всем уголкам Великой Ся.
Пограничный округ не стал исключением.
Там узнали об этом даже раньше.
Более того, в пограничном округе тоже начались волнения, ситуация была крайне опасной, и если бы Чу Линь не появился внезапно во главе войска, неизвестно, во что бы превратился округ Юньчжун.
Сейчас Чу Линь всё ещё находился в Юньчжуне.
Если прежде кто-то и был им недоволен, то теперь таких не осталось.
Даже если бы он решил навести порядок в столице, никто бы не возразил.
Его дочь стала императрицей, а сам Чу Линь — Фухуан.
Это было просто невероятно. Даже в округе Юньчжун о Чу Лине упоминали редко, не говоря уже о столице, но в одночасье все заговорили о нём и его дочери.
— Эту Чу-гунян я припоминаю, она часто приезжала в окружной город развлечься. Кроме того, что она хороша собой, ничего особенного в ней не замечали.
— Заметили, что характер у неё не из лучших, она весьма высокомерна. Она ссорилась со многими гунян и даже говорила, что сама из столицы, а на них смотрела свысока.
— И надо же, стала императрицей.
— Говорят, она спасла старшего императорского внука.
— Ну, тогда это вполне вероятно. Всё же она дочь Чу Линя, а генерал Чу очень храбр. Его Величество безмерно доверял ему, награды сыпались одна за другой… правда, это было давным-давно.
Заместитель командующего Чжун во весь опор промчался по шумной улице. С того момента как он приблизился к Юньчжуну, у него не было иных мыслей, кроме как о Чу Лине, особенно когда он услышал о беспорядках в округе.
Заместитель командующего Чжун ворвался в помещение.
— Генерал! — закричал он, оглядываясь. То ли из-за сильного волнения, то ли из-за незнакомой обстановки, он не сразу увидел фигуру Чу Линя.
Неужели генерал уже не может подняться с постели?
— Чжанжун.
Тихий мужской голос раздался в стороне.
Заместитель командующего Чжун поспешно обернулся и увидел Чу Линя в окружении нескольких офицеров. Они стояли у стены и рассматривали висящую там карту передвижения войск.
Казалось, внезапное появление Чжуна всех напугало.
— Лао Чжун, почему ты вернулся? — посыпались вопросы. — Как там гунян одна в столице?
Здесь собрались только доверенные люди Чу Линя, и Чжун Чжанжун немного успокоился.
— Гунян велела мне вернуться, — ответил он. Сделав шаг вперёд, он впился взглядом в Чу Линя, его голос задрожал от подступающих слёз. — Гунян беспокоится о генерале.
Стоящий перед ним командир оставался таким же статным, а черты его лица — мягкими, однако кожа его больше не была румяной, какой её помнил заместитель командующего Чжун; теперь она покрылась мертвенной бледностью.
При этих словах лица окружающих помрачнели.
Чу Линь улыбнулся и жестом отпустил подчинённых:
— Ступайте, занимайтесь делами. Сейчас нельзя проявлять беспечность, особенно следите за Силианом. Позже Чжанжун расскажет нам о столичных событиях.
Офицеры поклонились и вышли. Проходя мимо Чжун Чжанжуна, каждый похлопал его по плечу.
Когда дверь закрылась и они остались одни, Чжанжун подошёл ближе.
— Старший брат, ты как?
Чу Линь усмехнулся:
— Жить буду, пока не умираю.
Чжун Чжанжун понял, что дела плохи, и едва сдержал слёзы.
— Как там А-Чжао? — спросил Чу Линь.
Только Чжанжун собрался ответить, как тот снова спросил:
— Она ранена?
Чжун Чжанжун проглотил слова, которые хотел сказать сначала, качнул головой, а затем кивнул:
— Серьёзных ран нет, только поверхностные.
— Где именно? — быстро спросил Чу Линь.
Чжун Чжанжун отложил восторженные рассказы о том, как гунян спасла маленького внука императора, как она мудро велела им ворваться в императорский город, как убедила стражу двух ворот пропустить их к Его Величеству, как добилась от императора согласия на брак… Ради отца, которого волновало лишь то, ранена ли его дочь и где именно, он начал подробный отчёт.
Он стал показывать на себе:
— На руке рана от меча — А-Чжао не надела доспехов. На плече след, стрела задела по касательной. Нога тоже пострадала — А-Чжао подвернула её, когда бежала и не заметила препятствия. Старший брат, А-Чжао была такой храброй, ни разу не заплакала! Но боли она всё равно боится: когда лекарь делал перевязку, А-Чжао-гунян крепко сжимала руку А-Лэ и не смела смотреть.
Чу Линь слушал внимательно, пристально следя за каждым жестом Чжун Чжанжуна, словно дочь стояла прямо перед ним.
Чжанжун во всех подробностях поведал о том, что произошло в столице. Когда его долгий рассказ подошёл к концу, на комнату опустились сумерки.
Чу Линь сел за стол и потянулся к чайнику.
Чжун Чжанжун опередил его и налил воду. Чайник был пуст наполовину, и от разлитой по чашкам жидкости исходил резкий запах лекарственных трав.
Неужели он пьёт лекарства вместо воды?
У Чжанжуна защипало в носу, он оперся о стол, чувствуя, как слабеют ноги.
— Всё было именно так, — сказал он, стиснув зубы. — Всё случилось внезапно, но А-Чжао действовала верно. А-Чжао сказала, что это лучший исход. Она боялась, что ты будешь места себе не находить, а другим она не доверяет, вот и торопила меня с возвращением.
Чу Линь взял чашку и сделал медленный глоток. От одного запаха этого отвара подступала тошнота, а на вкус он наверняка был ещё более невыносимым. Другой бы выпил его залпом, чтобы скорее покончить с этим, однако Чу Линь пил с таким непринуждённым видом, словно смаковал изысканный чай.
— Какие же лишения пришлось перенести А-Чжао, — промолвил он, — чтобы она сочла такой исход лучшим?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
