— Страдания?
Чжун Чжанжун на мгновение опешил, задумался, а затем кивнул: верно, сяоцзе в столице и впрямь пришлось несладко.
Ссора с Лян-сяоцзе наверняка случилась из-за того, что ту обидели, и ей пришлось дать отпор.
Раз сяоцзе так рвалась обратно в пограничный округ, значит, жизнь в столице была невыносимой.
К тому же, прибыв в столицу, он прослышал о её внезапной славе, но, разузнав подробности, понял, что эта слава досталась ей ценой противостояния унижениям.
— Третий принц обижал сяоцзе, — Чжун Чжанжун начал загибать пальцы. — Те книжники обижали сяоцзе, даже в семье старшего господина обижали сяоцзе.
Он с силой ударил кулаком по столу.
Сяоцзе и вправду натерпелась горя.
— В прошлый раз мне не следовало мешать ей, нужно было забрать её с собой, тогда сяоцзе не пришлось бы столько страдать.
Сказав это, Чжун Чжанжун с тревогой взглянул на Чу Линя. Тот запрет на возвращение был приказом генерала, и он вовсе не хотел попрекать его — он понимал, что у генерала не было иного выбора.
Лишь бы генерал не винил себя.
Но Чу Линь не выказал досады. Вид у него был задумчивый. Он покачал головой:
— Для А-Чжао подобные тяготы — не страдания.
Затем он кивнул и посмотрел на Чжун Чжанжуна.
— Теперь я понял. Вот почему в прошлый раз она так отчаянно хотела вернуться.
Что? Чжун Чжанжун окончательно запутался. Понял генерал или не понял?
— Она говорила что-нибудь ещё? — подняв голову, спросил Чу Линь.
Чжун Чжанжун изо всех сил старался вспомнить, но покачал головой. Время поджимало, он лишь хотел поскорее вернуться, а затем так же быстро увести людей для охраны сяоцзе, поэтому она не стала много рассказывать.
— Это дело обернётся для сяоцзе бедой? — спросил он. — Император хочет навредить ей и вам?
Чу Линь посмотрел перед собой:
— Такую жизнь едва ли назовёшь доброй, а что до Императора… — Он перевёл взгляд на Чжун Чжанжуна. — Император…
Чжун Чжанжун поспешно произнёс:
— Император, должно быть, всё ещё помнит о вас, генерал. — С этими словами он отступил на шаг и опустился на одно колено. — Перед кончиной Император пожелал хоть раз взглянуть на фейерверк сигнальных огней Хояньлин1.
Ваш подчинённый зажёг два, тем самым нарушив воинский устав. Прошу вашего наказания.
Лицо Чу Линя приняло сложное выражение, взгляд стал отрешённым. Он усмехнулся:
— Если я накажу тебя сейчас, то в будущем, когда встречусь с Императором, он непременно будет ждать случая наказать меня. Я не попадусь на эту удочку.
Слова эти прозвучали так, что хотелось и рассмеяться, и плакать от необъяснимой тоски. Чжун Чжанжун поднял голову и широко улыбнулся:
— Верно. Император так и сказал: если вы меня накажете, он потом накажет вас.
Чу Линь взмахом руки велел ему подняться:
— Вставай. Эти Хуояньлин и так принадлежали Императору. Как он сказал их использовать, так и следовало поступить.
Чжун Чжанжун поднялся и тихо проговорил:
— Император… его тоже по-своему жаль…
— Что его жалеть? Вовсе он не бедняга, — безучастно произнёс Чу Линь. — Всё, что он имеет сегодня — лишь плод его собственного попустительства. Он мнит себя несчастным, потому что не ведает о горестях мира людей и не знает, что такое истинная нужда. Если и есть те, кто достоин сострадания, то это другие. Все заслуживают жалости, но А-Чжао — больше всех.
Он сжал руку, и лекарство в чашке колыхнулось.
Он всем сердцем желал, чтобы его А-Чжао держалась подальше от мирской суеты и жила в покое, но не думал, что её затянет в такую пучину.
— Чжанжун, возможно, я и впрямь ошибся. Не следовало позволять ей возвращаться в столицу.
Чжун Чжанжун замялся, не зная, как утешить, и лишь промолвил:
— А-Чжао как раз боялась, что вы будете так думать, потому и велела мне спешить. Она никому не доверяет, ей нужно было, чтобы именно я увиделся с вами.
Чу Линь поднял на него глаза:
— Она осталась в столице совсем одна, в такое время, когда вокруг рыщут волки…
Задав вопрос, он заметил, что Чжун Чжанжун внезапно занервничал.
— Она там не одна, — ответил Чжун Чжанжун. — С ней… её люди.
Чу Линь смотрел на него, явно не понимая, о ком речь.
— Мумяньхун, — выдохнул Чжун Чжанжун и опустил голову, словно не смея смотреть генералу в лицо.
В комнате воцарилась тишина.
Чу Линь молчал, а Чжун Чжанжун не смел больше помалкивать и прошептал:
— Сказала, что беспокоится, и велела нескольким людям следовать за ней в столицу. Впрочем, в этот раз они очень помогли. Тогда, у ворот усадьбы семьи Чу, когда Чжуншань-ван устроил засаду, А-Чжао, взяв с собой Старшего императорского внука, вырвалась оттуда, и именно они сразили врагов, защищая их. Иначе я бы опоздал.
Чу Линь поставил чашку:
— Ты вернулся, чтобы принести вести мне, но и ей ведь нужно дать ответ?
Чжун Чжанжун склонил голову ещё ниже. Этот грубый, крепко сбитый детина заговорил сбивчиво:
— В столице осталось мало людей. Как бы там ни было, её люди точно будут защищать А-Чжао изо всех сил. Вот я и решил: пусть остаются в столице, а я за них… передам весточку…
— Ступай, — отозвался Чу Линь.
— А? — Чжун Чжанжун вскинул голову, не веря своим ушам.
Лицо Чу Линя было спокойным, но в глазах застыл холод.
— Пойди и скажи ей: пусть у А-Чжао и нет нян, но А-Чжао знает, что она дитя, за которое нян отдала свою жизнь. Она по-прежнему окружена родительской любовью и остаётся счастливым ребёнком.
— Раз уж она вознамерилась защищать А-Чжао, пусть помнит, что ей следует говорить, а о чём — помалкивать.
— Если она хоть на малую толику причинит вред моей А-Чжао, я, Чу Линь, прежде чем испустить дух, сделаю так, что в укреплении Цинмучжай не останется ни травинки.
Чжун Чжанжун торжественно отозвался:
— Генерал, будьте покойны, я лично всё передам!
Чу Линь кивнул, не желая продолжать разговор.
Чжун Чжанжун, проявив чуткость, больше не докучал и решил сказать то, что порадовало бы генерала:
— Старший брат, ваше здоровье ещё крепко? А-Чжао так за вас переживает, она всем сердцем хочет вернуться и повидаться с вами.
При упоминании имени дочери холод в глазах Чу Линя растаял, а на губах появилась улыбка:
— Возвращайся как можно скорее и скажи ей: я буду ждать её приезда.
Чжун Чжанжун радостно отозвался. Неважно, правда это или нет, но если у генерала будет такая цель, он сможет продержаться дольше.
— Старший брат, вы отдыхайте, а я пойду расскажу остальным о столичных делах, — сказал он.
Чу Линь кивнул, не заставляя себя крепиться. Чжун Чжанжун уже хотел было помочь ему лечь, как из-за двери донёсся голос:
— Генерал, доставлено дибао2 из столицы.
В последнее время официальных вестников из столицы приходило великое множество, но, хотя Чу Линь и стоял во главе округа Юньчжун, далеко не все бумаги приносили лично ему. Чжун Чжанжун нахмурился:
— Отдай управляющему чиновнику.
Голос за дверью подтвердил получение приказа, но человек не ушёл:
— Тот, кто привёз дибао, говорит, что непременно должен видеть генерала.
Чжун Чжанжун рассердился ещё больше:
— Какое ещё «видеть»? Каждому встречному теперь генерала подавай?
Снаружи снова донеслось «есть», но человек по-прежнему не уходил, а лишь кашлянул:
— Пришедший говорит, что он ваш старый знакомый, заместитель командующего Чжун…
Ого, эти слова прозвучали как-то уж очень знакомо. Чжун Чжанжун оторопел.
Чу Линь усмехнулся:
— Что ж, тогда позови его.
— Я сам выйду, — буркнул раздосадованный Чжун Чжанжун. — Я в столице-то был недолго, откуда только взялось столько знакомых? Весь путь прохода не давали, и сюда добрались!
Он гневно зашагал к двери, распахнул её и первым делом увидел человека, стоявшего внизу у ступеней.
Это был почтовый солдат; вид у него был крайне взволнованный. Услышав стук двери, он вздрогнул и поднял голову.
Чжун Чжанжун замер. Кажется, он видел этого человека раньше, а может, и нет — впрочем, наряд почтового солдата натолкнул его на нехорошую догадку.
— Ты кто такой? — спросил он.
— Заместитель командующего Чжун, я… — радостно начал Чжан Гу. Он сделал шаг вперёд, собираясь назвать своё имя, но тут же сообразил, что его имя никому не известно, и поправился: — Меня прислал А-Цзю.
А-Цзю! Ну конечно, снова он!
Шрам на лице Чжун Чжанжуна дёрнулся:
— Ты… что он опять удумал? Неужто ему мало охраны столицы, чего он опять хочет?
Этот заместитель командующего выглядел ещё свирепее, чем в прошлый раз, и Чжан Гу испугался. Он поступил в точности так, как велел А-Цзю: сразу назвал его имя и спросил Чжун Чжанжуна. Но, судя по всему, отношения между А-Цзю и этим заместителем не только не наладились, но и стали ещё хуже…
Только он собрался объясниться, как из комнаты донёсся голос:
— А-Цзю? — Мужской голос звучал густо, и в нём, казалось, слышалась улыбка. — Пусть входит.
- Хояньлин (火焰令, huǒyàn lìng) — букв. «Огненный указ», особый вид сигнального фейерверка. ↩︎
- Дибао (邸报, dǐbào) — официальные правительственные вестники в имперском Китае, содержащие указы двора и новости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
