Чу Чжао с самого момента своего перерождения всем сердцем желала вернуться в пограничный округ, чтобы увидеть отца. Одной из причин было стремление избежать встречи с Сяо Сюнем и столичных смут, но куда важнее для неё было увидеться с отцом перед его кончиной и побыть рядом с ним.
Она и представить не могла, что в этой жизни, не оказавшись в ловушке Сяо Сюня, всё равно станет императрицей и вновь попадёт в этот императорский город.
А раз вошла в императорский город, то покинуть его по своей воле будет трудно.
— Мой отец что-нибудь передал? — тихо спросила Чу Чжао. — Что сказал Чжан-гэ?
Се Яньлай нахмурился:
— Стоит ли об этом спрашивать? Разве ты сама всего не понимаешь? Ты столько хлопотала, а теперь вцепилась в меня, заставляя отправить письмо — разве не ради своего отца ты всё это затеяла?
Чу Чжао промолчала.
— Неужели ты не хочешь повидаться с отцом? — спросил Се Яньлай. — Зачем тогда тебе нужно было становиться императрицей?
Зачем ей нужно было становиться императрицей? Чу Чжао подняла глаза на Се Яньлая и невольно улыбнулась, а затем поджала губы.
— Я сделала это ради… своего отца, — пробормотала она.
Ради того, чтобы выжить, чтобы не допустить повторения трагедии прошлой жизни, чтобы отцом никто не мог помыкать, чтобы в этой жизни он ушёл с миром и достоинством…
Се Яньлай отвёл взгляд:
— Тогда отправляйся.
Сказав это, он развернулся и пошёл прочь.
Чу Чжао стояла на месте, глядя, как он делает один шаг, второй, третий, но в следующий миг он снова развернулся к ней.
— Ты не доверяешь ни тому, ни другому, ссоришь одних с другими, — раздражённо бросил он. — И в итоге сама же теперь не смеешь уехать.
Чу Чжао прыснула от смеха, а затем, подумав, серьёзно ответила:
— Дело не в том, что я не смею, просто мне кажется, что сейчас…
— Сейчас неподходящее время? Сейчас государство нестабильно? — Се Яньлай усмехнулся. — Если Тайфу Дэн и Се-сань-гунцзы лишатся власти, у них ничего не останется. Поэтому они непременно будут её удерживать и оберегать покой в стране.
Чу Чжао посмотрела на него и кивнула.
— Что касается этого мальчишки, — продолжил Се Яньлай, — он и есть власть. Даже если Се-сань-гунцзы и Тайфу-сяньшэн будут ненавидеть друг друга до смерти, они всё равно станут защищать его.
Чу Чжао снова кивнула.
— Так о чём же ты ещё беспокоишься? — спросил Се Яньлай.
Чу Чжао посмотрела на него и честно призналась:
— О месте императрицы.
Услышав это, Се Яньлай насмешливо улыбнулся. И верно, место императрицы. Какое ей дело до нестабильности в государстве, она лишь боится потерять своё положение. И Дэн И, и Се Яньфан годами плели интриги, и их появление в зале суда было вполне логичным и ожидаемым. И только эта Чу Чжао, совсем ещё девчонка, вынырнула из хаоса и, воспользовавшись случаем, заполучила титул императрицы…
Отец при смерти, и даже если в её руках армия Лунвэйцзюнь, удержаться на месте императрицы будет не так-то просто.
Разве она захочет уйти?
Се Яньлай сложил руки в приветственном жесте:
— Ваш подданный проявил дерзость.
Сказав это, он развернулся и зашагал прочь.
Чу Чжао стояла на месте, провожая его взглядом, и тихо вздохнула.
Она не доверяла Дэн И и Се Яньфану. В прошлой жизни оба они были пугающе сильны, и по сравнению с ними сейчас она лишь сумела захватить преимущество. В противном случае у неё не было бы даже права говорить с ними о доверии.
В государстве неспокойно, А-Юй ещё мал, и она боялась, что, стоит ей уехать, она больше никогда не сможет вернуться.
Всё, что она только что получила, развеется как дым, обратится в сон.
Она уже ввязалась в это, и если теперь всё потеряет, то ни её отец, ни она сама, ни люди, оставленные отцом и даже матерью, не закончат добром.
Она на мгновение замерла в нерешительности, затем повернулась и медленно пошла в свой кабинет. Но не успела она сесть, как раздались тяжёлые шаги — кто-то входил внутрь.
Чу Чжао обернулась и увидела вернувшегося Се Яньлая.
А-Лэ, которую он оттолкнул рукой, не вошла следом и, надув губы, осталась ждать снаружи.
Чу Чжао посмотрела на него, моргнула и спросила:
— У верного подданного есть ещё наставления?
Се Яньлаю было и смешно, и досадно. Он только что ушёл, сорвавшись, и не ожидал, что по возвращении девушка уколет его этой фразой, словно иглой.
Ну и пусть.
В стране неспокойно, сердца людей полны тревоги, да и она с отцом в таком положении — к чему им сейчас спорить?
— Тебе не нужно беспокоиться, — произнёс он. — Раз уж ты вверила мне армию Лунвэйцзюнь, я помогу тебе сберечь место императрицы. Отправляйся повидаться с отцом.
Чу Чжао смотрела на него в оцепенении:
— А-Цзю, почему ты так добр ко мне?
Что за слова! С чего это он вдруг добр! Се Яньлай холодно усмехнулся:
— Здесь нет посторонних, не нужно этих церемоний.
Чу Чжао снова рассмеялась:
— Раз нет посторонних, значит, это слова от чистого сердца.
Становилось совсем невыносимо!
Се Яньлай ледяным тоном бросил:
— Если ты и дальше будешь так себя вести, я за это не возьмусь.
Чу Чжао поспешно закивала с улыбкой:
— Хорошо-хорошо, больше не буду. — Она вскинула брови и, смеясь, прижала ладонь к груди. — Я сохраню это в своём сердце.
Се Яньлай холодно смотрел на неё.
Чу Чжао приняла серьёзный вид:
— Я знаю, ты делаешь это ради самого себя.
Так-то лучше. Се Яньлай хмыкнул и собрался уходить.
Чу Чжао молча смотрела на него, и на её губах вновь заиграла улыбка.
Сделав пару шагов, Се Яньлай снова обернулся.
Улыбка на лице Чу Чжао тут же исчезла, она серьёзно посмотрела на него.
— Конечно, если сравнивать с Се Санем и Дэн И, я тоже не заслуживаю доверия и не факт, что смогу всё удержать. Но, — Се Яньлай небрежно взглянул на девушку, — А-Фу-сяоцзе смогла обмануть стольких людей, чтобы вернуться в пограничный округ; Чу-сяоцзе смогла ради приглашения на литературное собрание в саду Ванчуньюань ударить собственного гэгэ и устроить Литературное собрание в саду Чуэнь; а в ночь мятежа смогла провести Сяо Дянься через три заставы и сразить пять военачальников1, возведя его на престол, а себя — на место императрицы…
Чу Чжао смотрела на него. Если подумать, с момента её перерождения он действительно знал её дольше всех.
Се Яньлай глядел на девушку.
— Так что, Чу-сяоцзе, ты настолько способная, что даже если я не уберегу твоё место императрицы, ты сама сумеешь его вернуть.
Чу Чжао смотрела на него и медленно кивала.
Се Яньлай больше ничего не сказал и пошёл к выходу.
Чу Чжао молчала, глядя, как он делает один шаг, второй, третий и оказывается у дверей. Одна его нога уже переступила порог, но вторая замерла.
— Я… — Се Яньлай не оборачивался, его голос прозвучал глухо, — всегда жалел, что сразу же не побежал повидаться со своей нян.
В то время он, совсем ещё маленький, стоял в главной усадьбе рода Се, испуганный и напряжённый. Всё, что он видел вокруг — и люди, и вещи, — было столь великолепным. Все твердили ему, что отныне его ждёт лишь хорошая жизнь.
Ему не хотелось расставаться с нян, но он думал: если он сможет сделать так, чтобы и нян жила в такой же роскоши, как и он, то стоит остаться. Прошёл день, другой, третий…
Когда же он наконец не выдержал и сбежал из дома Се, чтобы отыскать нян, он увидел лишь её бездыханное тело.
Если бы он не колебался и сразу же вернулся к нян, смог бы он помешать ей покончить с собой?
Даже если бы и не смог, он хотя бы увидел её в последний раз и сказал бы ей, как сильно не хочет её терять.
— В этом мире есть люди и вещи, которые, стоит их однажды потерять, исчезают навсегда. И сколько бы ты ни обрёл в будущем, восполнить эту утрату невозможно.
Сказав это, юноша перешагнул через порог и стремительно ушёл.
Чу Чжао осталась стоять в зале, провожая его взглядом, а по её щекам покатились слёзы.
Она, конечно же, знала, какую горечь приносят утраты и ошибки.
К счастью, небеса смилостивились над ней и дали шанс прожить всё заново. Она и впрямь не могла упустить его снова.
- Пройти три заставы и сразить пять военачальников (过三关斩五将, guò sān guān zhǎn wǔ jiàng) — преодолеть множество препятствий; образ восходит к эпизоду из романа «Троецарствие», где Гуань Юй с боем прорывается через заставы врага. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
