Когда Се Яньфан вошёл в зал, там уже сидел человек.
«Он не единственный», — промелькнуло в голове у Се Яньфана, и эта мысль его самого позабавила.
— Тайфу-дажэнь, — поприветствовал он, совершая поклон.
Дэн И повернул голову и слегка кивнул:
— Императрица придёт чуть позже.
Се Яньфан кивнул и, не нуждаясь в лишних словах, сел напротив.
Дэн И посмотрел на улыбку на его лице и спросил:
— Се-дажэнь, что вас так развеселило?
Се Яньфан широко улыбнулся:
— Сегодня, видя Его Величество и императрицу сидящими бок о бок, я преисполнился радости. Стоит мне об этом подумать, как улыбка сама собой идёт от самого сердца.
Дэн И дёрнул уголком рта, отвёл взгляд и больше не обращал внимания на идущую «от самого сердца» улыбку Се Яньфана.
Когда Чу Чжао вошла, Дэн И и Се Яньфан обсуждали шахматную партию. Ранее на пиру из-за запрета на вино и танцы гости искали себе другие занятия, и давно не появлявшийся на людях Чжоу-лаотайе выставил доску, пригласив Дэн И и Се Яньфана помериться силами.
Чу Чжао не знала об этом, и когда она привела дам, партия уже была закончена.
— Кто победил? — с любопытством спросила она.
Се Яньфан с улыбкой ответил:
— Никто из нас не победил. Чжоу-лаотайе разил во всех четырёх направлениях — и одержал сокрушительную, упоительную победу.
Чу Чжао села:
— Внучка Чжоу-лаотайе, Чжоу Цзян, уже очень сильна в игре и к тому же весьма азартна. Видимо, это семейное. Она дала мне пару советов, и моё мастерство заметно выросло. В следующий раз, когда я обращусь к Чжоу-лаотайе, возможно, я смогу потягаться и с самой Чжоу Цзян.
Се Яньфан рассмеялся:
— Чжоу-лаотайе тоже упоминал об этом. Он сказал, что ваша игра, императрица, отмечена одухотворённостью, и если вы сосредоточитесь, то непременно добьётесь успеха.
Будучи гунцзы из знатного рода, он знал каждую семью и сам был им хорошо знаком. Чу Чжао же, будучи молодой девушкой, узнавала о семьях через других девиц, а то литературное собрание сделало её известной среди благородных домов.
— Я непременно добьюсь успеха, — Чу Чжао игриво улыбнулась и, посмотрев на Дэн И и Се Яньфана, с нарочитым вызовом спросила: — Так кто же из вас искуснее в игре: тайфу или третий гунцзы?
До сих пор хранивший молчание Дэн И ответил первым:
— Моё мастерство посредственно, мне не сравниться с третьим гунцзы.
Се Яньфан улыбнулся:
— И у чи (чи, единица измерения) есть недостатки, и у цуня (цунь, единица измерения) есть достоинства. У тайфу тоже есть умения, в которых мне его не превзойти.
Дэн И повернулся к нему и с полуулыбкой спросил:
— Например?
— Например, скорость принятия решений при дворе, — произнёс Се Яньфан. — Вы быстрее меня, я порой не успеваю среагировать.
Дэн И холодно ответил:
— Се-дажэнь скромничает. Как бы быстро я ни принимал решения, если Се-дажэнь не даст добро, дела не сдвинутся с места.
По мере того как жизнь в государстве возвращалась в привычное русло, в этом обновлённом правительстве Дэн И и Се Яньфан стояли плечом к плечу, равные по силе, а между ними бушевали скрытые течения.
Чу Чжао чувствовала это, даже просто присутствуя на аудиенциях, не говоря уже о том, как сейчас эти двое обменивались колкостями лицом к лицу.
— Оба дажэнь пекутся о государственных делах, так что споры неизбежны, но только не позволяйте им разладить ваши отношения, — с улыбкой сказала она.
Дэн И поправил её:
— Дела государственные — это не личные обиды, откуда взяться разладу?
Се Яньфан лишь улыбнулся и сказал:
— Не беспокойтесь, императрица.
Чу Чжао тоже улыбнулась:
— Я не сомневаюсь в преданности обоих дажэнь государству. Именно потому, что я вижу ваше бескорыстие в делах страны, я боюсь, что вы не согласитесь на мою просьбу.
Чу Чжао позвала их неспроста, но с тех пор как эта девушка начала участвовать в управлении государством, её мысли становилось всё труднее разгадать.
Какая необычная просьба на этот раз? Неужто потребует самолично визировать доклады?
Дэн И промолчал.
Се Яньфан с улыбкой произнёс:
— Говорите же. Мы прошли через тысячи трудностей и опасностей, чего теперь бояться?
— Я хочу покинуть столицу и отправиться в пограничный округ навестить отца, — сказала Чу Чжао.
Дэн И и Се Яньфан были изумлены. Она взошла на престол вместе с императором, участвовала в управлении, только что провела пышный пир, представ перед знатью, и даже вывела в свет свою двоюродную сестру — влияние Чу Хоу стремительно росло. И вот в следующий миг она собралась покинуть императорский город, столицу…
— Сейчас это неуместно, — отрезал Дэн И, бросив на Чу Чжао неодобрительный взгляд.
Се Яньфан молчал, погружённый в раздумья.
— Мой отец болен, — искренне произнесла Чу Чжао, глядя на них. — Вам лучше всех известно, как сильно я хочу вернуться в пограничный округ.
Они познакомились именно потому, что эта девушка тайно сбежала из дома в пограничный округ. Морщина на лбу Дэн И слегка разгладилась: он и впрямь знал, насколько искренне её желание вернуться туда.
— Я понимаю ваши чувства. Двор немедленно отправил известия в пограничный округ, — смягчился он. — Чжун Чжанжун лично вернулся туда, взяв с собой придворных лекарей. Се-дажэнь также нашёл именитых врачей и отправил их следом. Ответы из пограничного округа и от вашего отца пришли совсем недавно.
Он посмотрел на Чу Чжао.
Будь то донесения придворных лекарей, врачей семьи Се или собственноручное письмо Чу Линя — всё указывало на то, что, хотя здоровье его действительно слабое, сейчас угрозы жизни нет. К тому же Чу Линь сообщил, что вскоре сам прибудет в столицу.
Чу Чжао и сама получила ответ от отца.
Почему же известия не только не успокоили девушку, а, напротив, заставили её ещё сильнее стремиться в пограничный округ?
— Есть ли новости, о которых мы не знаем? — спросил Дэн И.
Он не относился к этой девушке как к ребёнку и подозревал, что у неё есть собственные люди и источники информации, независимые от двора и его контроля.
Чу Чжао покачала головой:
— Нет, вести от отца те же, что известны и вам.
Она просто…
— Раз хочется, то поезжай, — внезапно подал голос доселе молчавший Се Яньфан.
Дэн И и Чу Чжао посмотрели на него.
Се Яньфан посмотрел на Чу Чжао мягким взглядом:
— Это твой отец. Если ты хочешь его увидеть — увидь, для этого не нужны причины.
Глаза девушки засияли.
— Ей не нужны причины! Однако! — Дэн И резко встал и ледяным тоном произнёс: — Они нужны народу и чиновникам!
— Чу Чжао, теперь ты — императрица, а не та своенравная девчонка из семьи Чу, которая могла украсть домашние деньги и перемахнуть через стену, чтобы повидать отца!
— Твой дом теперь — династия Великая Ся.
— Какое сейчас время? Смута едва утихла, покойный император только что почил, на престоле — юный правитель. Ошмётки клана Чжао и Третьего принца не истреблены, Чжуншань-ван хранит молчание: он не принёс соболезнований по усопшему государю и не поклонился новому.
— И в такой момент ты собралась навещать отца?
— Да, твой отец тяжело болен, но задумывалась ли ты когда-нибудь, почему за все эти годы он ни разу не потребовал возвращения в столицу? Потому что он знает: вкушающий жалованье государя должен верно ему служить.
Он знает, что такое долг генерала гвардии.
— Если бы твой отец был на передовой и получил весть о кончине твоей бабушки, неужели он бросил бы строй и вернулся домой?
— Верность и сыновний долг трудно исполнить одновременно, и твой отец понимает эту истину. Не верю, что ты её не понимаешь.
Холодный голос тайфу, чеканя каждое слово, разносился по залу.
Чу Чжао смотрела на стоящего перед ней мужчину, охваченная странным чувством. Неужели в той жизни он так же отчитывал Сяо Юя?
Не замахнётся ли он сейчас, чтобы дать ей пощёчину?
Единственной служанкой в зале была Сяомань. Прежде стоявшая с безучастным видом, теперь она напряглась и настороженно следила за происходящим.
Однако Дэн И не стал никого бить. Он больше не проронил ни слова: лишь взмахнул рукавом, развернулся и стремительно вышел прочь.
В зале воцарилась тишина. Сяомань поджала губы и отвернулась.
— У тайфу и впрямь непростой нрав, — с улыбкой заметил Се Яньфан.
Чу Чжао горько усмехнулась:
— Это я рассердила его. Впервые вижу, чтобы он так выходил из себя. — Она вздохнула. — Заводить разговор об этом сейчас и впрямь было неправильно.
Се Яньфан покачал головой:
— Нет, ты не неправа. Кем бы ты ни была и какое бы время ни стояло на дворе, желание увидеть родного отца не может быть ошибкой.
Чу Чжао опустила голову, её плечи поникли:
— Не ошибка, но всё же не совсем уместно, так ведь?
— Вовсе нет, — твёрдо возразил Се Яньфан. — Поезжай немедленно.
Чу Чжао подняла на него глаза.
— А-Чжао-сяоцзе, не давай повода для сожалений, — тихо проговорил Се Яньфан. — Исполнение заветного желания — дело стоящее.
Чу Чжао отвесила ему глубокий, почтительный поклон, вновь взглянув на сидящего перед ней изящного гунцзы.
— То, что в этой жизни мне довелось познакомиться с третьим гунцзы, — милость небес ко мне, — искренне произнесла она.
Она была очень рада знакомству с ним, чувствовала глубокую благодарность и спокойствие.
Хоть это и звучало странно, но если бы она не познакомилась с ним ни в этой жизни, ни в той, как бы Небо обошлось с ней?
Се Яньфан не стал выпытывать то, что девушка оставила недосказанным, лишь произнёс:
— А-Чжао, ты говоришь неверно.
Он смотрел на стоявшую перед ним девушку.
— Тебе не нужно благодарить других, и это вовсе не милость Небес. Это ты сама сделала себя такой — достойной.
Достойной того, чтобы он, Се Яньфан, познакомился с ней, сблизился, оберегал и… полюбил.
Он тоже мог сделать так, чтобы эта девушка стала ещё радостнее, ещё благодарнее, чувствовала себя в ещё большем спокойствии и… полюбила.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
