Дин Дачуй и Гэ Лаосань выставили снаружи людей для наблюдения, но для нового главы это не имело никакого смысла.
Люди, приставленные новым главой, были умелыми и могли вовремя предупредить об опасности, но, похоже, в этом предупреждении не было толка.
Это был военный лагерь, и здесь повсюду были люди той гунян. Даже если они обнаружат её, что с того?
Новому главе теперь и на крыльях не улететь.
Неужели он в отчаянии решится на безрассудный поступок и пойдёт на всё, лишь бы дать отпор?
Дин Дачуй с тревогой посмотрел на женщину, но увидел, что в её глазах застыл ужас, а прежний блеск исчез. Неужели новый глава боится этой гунян?
На самом деле та гунян тоже была весьма незаурядной. Осада в тот день была столь ожесточённой, но она не выказала ни тени страха, спокойно помогала раненым и, явно заметив странности в их происхождении, сделала вид, будто ничего не знает, и даже осмелилась нанять их в качестве охраны.
Если новый глава задумал долгую игру ради крупной выгоды, то не осмелилась ли эта гунян впустить врага в дом? Неужели она настолько уверена в своих силах, что рассчитывает переловить их всех одним махом, когда они войдут?
Эта гунян была достаточно проницательна: раньше она не расспрашивала их и даже игнорировала, но стоило новому главе прибыть, как она тут же выследила его и преградила путь.
Неужели она собирается разоблачить их?
Новый глава так напуган, потому что боится, что сделка сорвётся?
Дин Дачуй предавался этим раздумьям лишь мгновение, когда голос гунян раздался снова — она уже подошла к самому входу в палатку.
Звук чихания мог служить предупреждением, но не мог остановить её.
— Дядюшка Дачуй? Вы здесь? — её голос звучал звонко и вежливо. — Могу я войти?
А что, если неудобно? Не могут же они вечно прятаться в палатке.
Дин Дачуй взглянул на нового главу. Та словно лишилась души: замерла, не двигаясь и не произнося ни слова. Должно быть, новый глава обдумывала хитрый план.
— А, сяоцзе, — запинаясь, выговорил Дин Дачуй и, глубоко вдохнув, спросил: — Что случилось?
— Дядюшка, так вы здесь, — весело отозвалась гунян и тут же добавила: — Тогда я вхожу.
Под эти слова занавес приподнялся.
Гунян вошла с улыбкой на лице и окинула взглядом троих присутствующих.
Дин Дачуй застыл, а оцепеневший новый глава резко развернулась, подставляя гунян спину.
Взгляд гунян упал как раз на её спину.
— Дядюшка, у вас… гости? — спросила она с любопытством в глазах.
Странно. Дин Дачую показалось, что у него начались галлюцинации: новый глава, казалось, дрожала.
— Э-э, на самом деле, так и есть, — вынужден был продолжить Дин Дачуй, стараясь сохранять спокойствие.
Чтобы быть хорошим клинком, нужно не только уметь убивать, но и уметь говорить.
Когда искусному охотнику попадается трудная добыча, он не должен думать о бегстве — нужно идти ей навстречу, тогда появится шанс на спасение.
Дин Дачуй глубоко вздохнул, сделал шаг вперёд и, глядя на гунян, заслонил собой нового главу, перехватывая инициативу: — Какие будут приказания, сяоцзе?
Чу Чжао улыбнулась и, слегка наклонив голову, заглянула ему за спину на стоящую к ним задом женщину, наугад бросив: — Я слышала, что к дядюшке пришли гости, вот и заглянула проведать.
Затем её лицо приняло серьёзное выражение.
— Дядюшка, вы — мои спасители, а значит, и ваши гости — мои почётные гости.
Сказав это, она поклонилась женщине.
— Ничтожная дева приветствует гостью.
Этот поклон, казалось, напугал женщину, и она резко обернулась.
— Нет, — произнесла она, хватая Дин Дачуя за руку. — Я не гостья. Я… пришла найти своего мужа.
Своего мужа… Дин Дачуй оцепенел. Ему показалось, что руку, за которую его схватили, снова вывихнули.
На лице Чу Чжао отразилось озарение. Так, значит, это жена дядюшки его разыскала.
— А-Чжао!
В этот момент послышался голос Сяомань. Она ворвалась внутрь вместе с порывом холодного ветра и, увидев женщину рядом с Дин Дачуем, замерла на месте. Её голос прозвучал странно:
— Ты… что здесь делаешь?
Она ведь специально избегала Сяомань, но не ожидала, что её так быстро обнаружат. Чу Чжао улыбнулась, глядя на девушку, чьё лицо и тело были так напряжены.
— Сяомань, ты как раз вовремя, — Чу Чжао взяла Сяомань за руку. — Пришла жена дядюшки Дачуя.
Жена. Дядюшки. Дачуя.
Сяомань в оцепенении смотрела на женщину напротив.
Все в палатке, за исключением Чу Чжао и А-Лэ, вели себя крайне странно, но Чу Чжао это ничуть не удивило. Напротив, на её лице появилась понимающая улыбка.
Она всё время наблюдала за этими охотниками, притворявшимися охранниками. Хотя она мало с ними разговаривала, за столько дней она окончательно убедилась, что эти люди — местные горные разбойники.
Конечно, она верила Сяомань, но также хотела ей помочь. Сяомань в час нужды прибегла к крайним мерам, чтобы привлечь этих разбойников на свою сторону. Теперь её опасность миновала, но разбойники сами оказались в ловушке — её собственной и этого военного лагеря.
В конце концов, они были разбойниками, и, если их загнать в угол, они могли решиться на отчаянный поступок, как загнанная в угол собака, что перепрыгивает через стену1.
Особенно сегодня, когда она говорила с офицером и заметила двух подглядывающих главарей — среди этих людей было легко понять, кто главный. Обменявшись взглядами, они явно занервничали, и вскоре скрылись, чтобы пошептаться.
В любом случае, ей нужно было двигаться вперёд, и, чтобы избежать проблем в пути, лучше было разрубить запутанный узел одним ударом2: открыться друг другу и заново обсудить условия, чтобы действовать сообща. Поэтому она и пришла преградить им путь.
Кто бы мог подумать, что она наткнётся на такую необычную ситуацию.
Чу Чжао разглядывала женщину рядом с Дин Дачуем. Та была одета как охотница, лицо закрыто, так что черт не разобрать. Почувствовав на себе взгляд, она, казалось, разволновалась и испугалась, ещё ниже склонив голову.
Какая застенчивая тётушка.
Не нужно так волноваться.
Решив разрубить узел, Чу Чжао посмотрела на собравшихся и произнесла: — Я знаю, кто вы такие.
Стоило ей это сказать, как лица присутствующих стали ещё более странными.
Не давая им времени на раздумья, Чу Чжао продолжила: — Но это не такая уж большая беда. Я…
Она посмотрела на Дин Дачуя, его «жену» и Гэ Лаосаня.
— Я тоже скрываю, кто я такая.
Сказав это, она улыбнулась.
— Сяомань скрыла от меня, кто вы, но я догадалась. Сяомань скрыла от вас, кто я, и вы не сможете догадаться. Так что не нужно нервничать. Раз у каждого из нас есть тайная личность, значит, мы в расчёте.
После этих слов выражения лиц людей в палатке стали совсем причудливыми. За исключением «тётушки Дачуй», которая стояла с опущенной головой, остальные, казалось, и понимали её, и в то же время не слышали ни слова.
— Что ты в конце концов задумала? — Сяомань взмахнула рукой, прогоняя назойливую сумятицу, и схватила её. — Если хочешь что-то сказать, говори прямо мне…
Чу Чжао накрыла её руку своей: — Сяомань, раньше помощь этих людей требовалась тебе, поэтому говорила ты. Теперь их помощь нужна мне, и я должна сказать всё лично.
Сяомань прикусила нижнюю губу, взглянула в сторону Дин Дачуя, тут же отвела взгляд и, отвернувшись, фыркнула: — Какая разница?
— В искренности, — ответила Чу Чжао и снова посмотрела на Дин Дачуя. — Дядюшка Дачуй, вы должны знать: я направляюсь в округ Юньчжун. Но дорога впереди будет опаснее, чем в ту ночь. Поэтому я хочу убедить вас пойти на риск вместе со мной.
«Так вот о чём она пришла поговорить», — подумал Дин Дачуй. Сегодня не только о ком говоришь, тот и приходит, но ещё и одну и ту же речь приходится выслушивать дважды.
- Загнанная в угол собака перепрыгивает через стену (狗急跳墙, gǒu jí tiào qiáng) — китайская идиома, означающая, что человек, оказавшийся в безвыходном положении, способен на отчаянный поступок. ↩︎
- Разрубить запутанный узел одним ударом (快刀斩乱麻, kuài dāo zhǎn luàn má) — китайская идиома, означающая решительное и быстрое решение сложной проблемы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
