Dыразительный, рассудительный и волнующий душу голос девушки зазвучал в шатре.
Дин Дачуй немного отвлёкся, вероятно, потому что уже слышал почти такие же слова один раз.
В общем, обе эти женщины убеждали их стать телохранителями. Они не скрывали, что дело это опасное, но обещали щедрое вознаграждение.
Напряжение Дин Дачуя рассеялось, и в голове даже промелькнула забавная мысль. Эти две женщины завлекают и подбивают их на одно и то же дело, и неизвестно, кто из них в итоге выиграет, а кто проиграет.
Хм, не значит ли это, что право выбора на самом деле в их руках?
Если он послушается нового босса, то сможет заполучить такую жирную рыбу, как семья этой девушки. А если действительно станет телохранителем девушки, то они вместе прикончат нового босса…
В любом случае, в конце они получат щедрую награду.
Верно, это походило на то, как мудрый охотник встречает двух свирепых зверей: не нужно спешить или паниковать, пусть сначала эти двое схлестнутся друг с другом.
Какими бы лютыми они ни были, каким бы огромным ни было их состояние, что с того? Это они вдвоём сражаются, а он будет сидеть на горе и наблюдать за схваткой тигров, чтобы получить выгоду рыболова.
Дин Дачуй невольно усмехнулся.
— Дин-дашу? — спросила Чу Чжао. — Тебе есть что сказать?
Сяомань, до этого озиравшаяся по сторонам, тут же уставилась на Дин Дачуя. В её взгляде читалось предупреждение, смешанное с тревогой — только бы он не сболтнул лишнего!
— А? — Дин Дачуй посмотрел на Чу Чжао. — Что?
«Неужели я напугала его до такой степени, что он впал в ступор?» — подумала Чу Чжао. Выражение её лица стало ещё мягче, и она искренне произнесла:
— Вы нужны мне. Вы согласны отправиться со мной в округ Юньчжун?
— О, — выдавил Дин Дачуй.
Он не успел додумать, как у него над ухом снова раздался женский голос:
— Глава.
Одновременно с этим чья-то рука легонько потрясла его за локоть.
Дин Дачуй вздрогнул и с одеревеневшей шеей повернулся к стоящей рядом женщине.
Она по-прежнему выглядела испуганной и стеснённой. Лишь слегка приподняв голову, она проговорила дрожащим голосом, в котором, однако, чувствовалась некая решимость:
— Глава, ты иди, не беспокойся обо мне. Я буду ждать твоего благополучного возвращения.
Дин Дачуй снова промычал «о», собираясь что-то сказать, но Чу Чжао опять его опередила.
— Дин-дашэнь, — с улыбкой обратилась она к женщине, прильнувшей к плечу Дин Дачуя. — Этот путь будет очень опасным. Если ты неспокойна, почему бы тебе не отправиться вместе с нами?
Услышав это, все присутствующие, у каждого из которых на лице было своё выражение, замерли в изумлении. Даже Дин-дашэнь, всё это время державшая голову опущенной, вскинула взор.
Чу Чжао видела их перекрещивающиеся взгляды и смену эмоций, но это её не удивило. Напротив, она понимающе улыбнулась.
Она поняла, кем на самом деле была эта женщина.
Тоже из горных разбойников.
И дело было не в букве закона, согласно которой жена разбойника признавалась виновной наравне с мужем.
Судя по отношению Дин Дачуя и Гэ Лаосаня, эта женщина не была просто придатком к мужу. Совершенно очевидно, что она наверняка «охотилась» вместе с ними.
Их мысли и нынешние растерянные взгляды она тоже понимала: они лишь пытались разгадать её намерения — была ли это доброта или угроза?
Забрать с собой всех домочадцев, чтобы жить и умирать вместе, связать всех одной целью, чтобы никто не смог сбежать.
На самом деле её помысел не был таким уж сложным.
— Я считаю, — сказала Чу Чжао, — что чем тревожиться дома, лучше пойти вместе. Даже если вы своими глазами увидите и лично пройдёте через опасности, это принесёт больше спокойствия.
С этими словами она улыбнулась, глядя на женщину. Хотя та и подняла голову, видны были только её глаза.
Когда Чу Чжао посмотрела на неё, женщина тоже встретилась с ней взглядом, но в следующий миг отвела его. В её глазах читались тревога, беспокойство, паника и даже как будто стыд?
Тревогу, беспокойство и панику Чу Чжао могла понять. Происходящее действительно не внушало им уверенности.
Но стыд… из-за чего? Из-за того, что она из разбойников?
На самом деле они зря переживают, женщине-разбойнице вовсе не стоит стыдиться себя.
Улыбка Чу Чжао стала ещё добрее, когда она посмотрела на женщину.
— Я верю, что если Дин-дашэнь будет рядом с Дин-дашу, то ей не будут страшны ни горы ножей, ни моря огня.
Услышав это, женщина наконец перестала прятать глаза и посмотрела на Чу Чжао. Она кивнула, затем покачала головой и произнесла:
— Да, я не боюсь.
Голос её звучал мягко, но Чу Чжао отчётливо почувствовала её твёрдость.
В следующее мгновение женщина снова поникла головой, лишь крепко вцепившись руками в локоть Дин Дачуя.
«Сила любви, — вздохнула про себя Чу Чжао. — Таковы женщины: ради любимого человека они с радостью готовы отправиться хоть в пекло».
— Дин-дашу, — искренне произнесла Чу Чжао. — Это всё, что я хотела сказать. Пойдёшь ты со мной или нет — решать в конечном итоге тебе. В конце концов, это твоя жизнь, и только ты можешь ею распоряжаться.
Его жизнь, и только он может ею распоряжаться? Дин Дачуй чувствовал силу, с которой сжимали его локоть. Никто лучше него не знал, какой убийственной мощью обладали эти нежные руки.
Эта рука слегка качнулась, напоминая ему, какой выбор сделать в вопросе собственной жизни и смерти.
Дин Дачуй посмотрел на девушку и кивнул:
— Я пойду с тобой.
Дин-дашэнь тут же закивала следом:
— Глава, я пойду с тобой.
Гэ Лаосаню ничего не оставалось, как тоже заявить о своей позиции:
— Я тоже.
Он не был дураком: если он сейчас скажет, что не пойдёт, его жизнь тут же оборвётся.
Чу Чжао хлопнула в ладоши и улыбнулась:
— Вот и замечательно. — После чего она поклонилась. — Ещё раз благодарю вас, односельчане.
Она хотела добавить что-то ещё, но Сяомань схватила её за руку и утащила прочь.
Отойдя подальше, они остановились.
— Что ты творишь? — недовольно проворчала Сяомань. — Я же говорила, что тебе не нужно об этом заботиться, я сама справлюсь.
Чу Чжао рассмеялась:
— Я пришла выразить искренность. Если просишь людей о деле, нужно проявить достаточно искренности. — Она подмигнула с оттенком самодовольства. — Видишь, моя искренность сработала? Они ведь тронуты?
Сяомань вдруг захотелось рассмеяться. Хотя это было их первое близкое общение, Чу Чжао не была ей чужой. Ещё будучи ребёнком на руках у тёти, она видела Чу Чжао на рынке, хотя тогда была слишком мала, чтобы что-то запомнить.
Позже, когда она выросла и всё узнала, ей поручили следить за Чу Чжао на том же рынке.
Эта девушка ничем не отличалась от других девиц на рынке — у неё был тот же задорный характер богатой гунян.
Разумеется, прибыв в столицу, она воочию убедилась в отваге девушки — в этом она действительно пошла в тётю.
А потом та стала императрицей и вела тонкую игру с теми двумя грозными министрами, произнося слова, которых Сяомань даже не понимала.
Но в этот самый момент Чу Чжао казалась совсем другой — какой-то простодушной.
— Тронуты, — протянула Сяомань. — Даже я тронута.
Даже если это не было до конца правдой, Сяомань определённо была задета. Чу Чжао подумала, что Сяомань впервые говорит с ней так, и в её голосе прозвучали живые чувства. С улыбкой она ответила:
— Ну вот и хорошо, Сяомань. Весь путь ты очень усердно трудилась. Теперь, когда мы их убедили, тебе станет немного легче.
Сяомань взглянула на неё:
— Это точно, теперь мне действительно станет легче. — С этими словами она хмыкнула, отвернулась и быстро убежала.
«Странно она как-то говорит», — подумала Чу Чжао. Подошедшая А-Лэ заметила:
— Тем не менее, Сяомань действительно выглядит довольной.
Чу Чжао с облегчением произнесла:
— Рада за неё. Она ещё ребёнок, ей полагается быть весёлой и беззаботной.
Хотя они общались с Сяомань не так долго, та вечно ходила с угрюмым лицом, будто несла на плечах тяжкое бремя. Эх, по-настоящему страдать должна она, Чу Чжао, но даже она не ходит с таким лицом целыми днями.
А-Лэ прыснула:
— Сяоцзе, вы ведь тоже ещё ребёнок.
— О, — Чу Чжао кивнула. — Верно, мне тоже следует радоваться и быть счастливой.
А-Лэ весело рассмеялась.
Смех снаружи шатра затих вдали, а внутри воцарилась напряжённая атмосфера.
Дин Дачуй смотрел на женщину, которая в волнении сжимала руки и мерила комнату шагами, бормоча под нос:
— Что же делать, что же делать… Я пойду вместе, я пойду вместе с ней…
Говоря это, она часто дышала, словно ей не хватало воздуха.
«Неужели она так напугана?» — подумал Дин Дачуй и не выдержал:
— Босс, если ты не хочешь идти…
Он не успел договорить, как женщина перебила его:
— Я хочу идти!
Она обернулась, и её глаза светились небывалым возбуждением.
— Просто я… — Она прижала руку к сердцу. — Просто я немного волнуюсь. Я не знаю… я…
Она тоже не договорила и, сорвавшись с места, стремительно выбежала наружу.
Дин Дачуй и Гэ Лаосань остались стоять на месте в оцепенении.
— Что это значит у главаря? — не удержался Гэ Лаосань. — Идём мы или нет?
— Идти, конечно, нужно, — кивнул Дин Дачуй. В противном случае главарь не стал бы ранее прибегать к угрозам и соблазну выгодой, но, похоже, он и впрямь нервничает и боится…
Эта девушка вдруг велела главарю идти вместе — это из настороженности, предосторожности или для принуждения?
Главарь из-за этого может выдать перед этой девушкой свою загнанность в тупик, оттого и разволновался?
Эта девушка умна, сообразительна и отважна; кажется, у главаря нет большой уверенности в этой сделке.
Так не стоит ли прямо сейчас перейти на сторону этой сяоцзе, чтобы обеспечить победу?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
