Ворота городов, расположенных вблизи пограничного округа, были плотно заперты, и лишь по заснеженным пустошам стремительно неслись всадники.
— Донесение!
— Весть о победе!
Посыльные выкрикивали на беду радостную весть, разнося её по всему городу.
— Поздравляем, генерал! Поздравляем!
Управа окружного города превратилась в ставку главнокомандующего. В главном зале на столах были расставлены песочные макеты местности, на стенах висели карты, а среди них стояли облачённые в доспехи и вооружённые офицеры. Все они выражали почтение Чу Линю, восседавшему на почётном месте.
— Вести о победах приходят одна за другой, и всё это благодаря вашему умелому командованию, лао-е.
Чу Линь не рассмеялся радостно в ответ на эти славословия и не стал скромно отмахиваться. Его никогда не задевали ни похвалы, ни оскорбления извне. Он лишь пристально смотрел на песочный макет перед собой.
— Силиан-вана нельзя недооценивать, — произнёс он. — Раз он осмелился напасть на границы в такое время, значит, у него есть полная уверенность в успехе. Несколько поражений и даже временное отступление не пошатнут боевой дух его армии.
Затем он окинул взглядом офицеров.
— Поэтому нельзя недооценивать врага, нельзя проявлять халатность и, тем более, нельзя быть заносчивыми.
Командиры склонили головы и в один голос отозвались согласием.
— Однако, — Чу Линь слегка улыбнулся, — за заслуги нужно награждать немедля. Помимо вина и мяса, важнее всего — чины и титулы. Подготовьте списки отличившихся и отправьте их с гонцом к императорскому двору. Просите императорский двор немедленно даровать награды.
В прежние времена на утверждение воинских заслуг при дворе уходило как минимум полгода, а случалось, что дела не двигались и по году, и по два.
Теперь же, когда Чу Линь заговорил о немедленных наградах, офицеры ни на миг не усомнились. Они дружно зашумели, заранее празднуя успех.
Хотя Чу Линь по-прежнему оставался лишь генералом гвардии, не стоило забывать о его ратных подвигах десятилетней давности. Перед смертью император даровал его дочери брак со старшим императорским внуком, и это фактически означало — доверить заботу о наследнике.
Теперь его дочь — императрица, а сам он — отец императрицы. И пусть он не управлял делами в столице, в Великой Ся последнее слово оставалось за ним.
Если отец императрицы Чу потребует наградить за воинские заслуги, императорский двор, разумеется, беспрекословно подчинится.
С таким покровителем жизнь военачальников станет легче: гражданские чиновники больше не посмеют чинить препятствия, и можно будет не беспокоиться о тыле. Впрочем, сейчас одна забота всё же оставалась.
В округе Юньчжун шли тяжёлые бои, но из тыла не пришло ни одного подкрепления. Со стороны казалось, будто их оставили сражаться в одиночку.
Прежде это вызывало уныние в войсках, но теперь…
— Боевой дух нашей армии на высоте, — усмехнулся один из офицеров. — И дело не только в череде побед, но и в том, что сама императрица-няннян прибыла к нам на подмогу.
Императрица не просто приехала — она разбила пробравшихся в тыл солдат Силяна и отправила известие о молниеносной победе, чем всколыхнула всю Великую Ся.
При упоминании Чу Чжао на лице Чу Линя появилась улыбка.
— Где сейчас императрица? — спросил он.
Один из офицеров поспешил ответить:
— Вот-вот въедет в окружной город. — Он указал на песочный макет: — Новые вести получили только вчера.
Чу Линь посмотрел на макет, его тело на мгновение напряглось, но затем он с улыбкой кивнул.
— Генерал, неужели и впрямь не нужно посылать войска для встречи императрицы? — спросил другой командир.
Чу Линь рассмеялся:
— Разве в нашем округе Юньчжун ещё остались опасности? — Он откинулся на спинку кресла. — К тому же, если императрица способна в одиночку уничтожать разрозненные отряды Силяна, сопровождение ей явно не требуется.
Офицер усмехнулся и почесал затылок:
— Я не ставлю под сомнение доблесть императрицы, просто… Разве императрице не положен почётный эскорт? Чтобы власти и народ встречали, били поклоны… Мы не можем встретить Её Величество слишком скромно в нашем Юньчжуне.
Чу Линь расхохотался.
— Императрица, которой нужен эскорт, сидит в императорском городе, — сказал он, указав на дверь. — А та, что прибыла в Юньчжун, чтобы разить врагов верхом на коне, — это просто наша Чу-сяоцзе.
— Чу-сяоцзе не нужен эскорт.
— Чу-сяоцзе — своя.
И вправду, Чу-сяоцзе была дочерью Чу Линя, дочерью воина. То, что, став императрицей, она могла сражаться плечом к плечу с ними, делало её по-настоящему «своим» человеком. Офицеры дружно рассмеялись.
— Да пребудет с императрицей величие!
— Мы будем ждать прибытия Её Величества!
Воодушевлённые тем, что императрица скоро присоединится к ним в бою, командиры разошлись по делам. Когда Чжун Чжанжун вошёл в управу, в зале Чу Линь сидел в одиночестве.
Казалось, он глубоко задумался, глядя на песочный макет, и даже не обернулся на звук шагов.
— Генерал, — Чжун Чжанжун был в близких отношениях с Чу Линем и не боялся его побеспокоить, тем более что речь шла о Чу Чжао. — И вправду не поедешь встретить А-Чжао?
Чу Линь отозвался тихим смешком:
— Не нужно. Она вернулась в округ Юньчжун, считай — вернулась домой.
— Но… — Чжун Чжанжун хотел было возразить.
Чу Линь выпрямился и посмотрел на него:
— Чжанжун, А-Чжао повзрослела, она больше не ребёнок. Она способна ставить условия императору и вести за собой войска. Мы оба можем быть спокойны за неё.
— Да я и не то чтобы беспокоюсь, просто радуюсь, — ответил Чжун Чжанжун, широко улыбаясь. — А-Чжао всё-таки вернулась! Генерал, она ведь приехала ради встречи с тобой.
Сейчас люди бежали из пограничных округов, а его дочь устремилась в самое опасное место только потому, что здесь был её отец. Она тревожилась о нём, и даже титул императрицы не смог её удержать. Чу Линь едва заметно улыбнулся.
— Я ещё могу продержаться, чтобы она увиделась со мной, — произнёс он. — Жаль только, я больше не смогу увидеть, как она выглядит, своими глазами.
Чжун Чжанжун остолбенел. Эти слова прозвучали как…
Чу Линь посмотрел на него спокойным взглядом:
— Чжанжун, я ослеп.
У Чжун Чжанжуна на мгновение перехватило дыхание.
Среди бескрайних снегов показались очертания города. Чу Чжао не удержалась, скинула капюшон и радостно указала вперёд:
— Смотри! Вон там — административный центр округа.
Се Яньлай, ехавший позади неё, даже веками не повёл:
— Ваше Величество, я — почтовый солдат, нет таких мест, которых бы я не знал.
— Ах да, — Чу Чжао улыбнулась, вспомнив, что он уже бывал здесь раньше. — Но ты всё равно знаешь его не так хорошо, как я. Я здесь выросла и почти каждый день приходила сюда играть. — Она придержала коня, дожидаясь, пока Се Яньлай поравняется с ней. — Не смотри, что наш окружной город стоит в глуши, здесь много интересного. Вот прогоним силянцев, и я всё тебе здесь покажу.
Се Яньлай лишь хмыкнул, пришпорил коня и, проезжая мимо, небрежным движением руки набросил ей капюшон обратно на голову.
— Чу-сяоцзе лучше подумать о том, что перед глазами, — бросил он на ходу.
Чу Чжао это и рассмешило, и раздосадовало. Она снова стянула капюшон. Се Яньлай уже вовсю скакал к городским воротам, навстречу чиновникам и солдатам.
Когда Чу Чжао подъехала ближе и обменялась приветствиями с официальными лицами, она отклонила их приглашение.
— Я не поеду в город, — заявила она. — Отправлюсь прямиком туда, где находится мой отец.
Чиновники взглянули на небо и промолвили:
— К ночи непременно пойдёт снег. Вашему Величеству опасно ехать в темноте, лучше останьтесь на ночь, а в путь отправитесь завтра.
Чу Чжао тоже посмотрела на небо:
— Время ещё есть. Если доберусь до Лочэна засветло, завтра смогу продвигаться быстрее.
Перед ними была совсем молодая девушка, но всё же — императрица. Чиновники не посмели возражать и покорно склонились.
— И не нужно давать мне сопровождение, — добавила Чу Чжао. — Не нарушайте расстановку ваших сил из-за меня.
Чиновники снова согласились и поднесли заранее приготовленный горячий чай, имбирный отвар и разваренное мясо быка и барана, чтобы путники могли немного передохнуть и набраться сил перед дорогой.
На этот раз Чу Чжао не стала отказываться. Она велела всем спешиться и отдохнуть, а сама приняла из рук А-Лэ чашу с бараньим бульоном.
— А-Цзю и Сяомань лично всё проверили, — прошептала А-Лэ. — Всё безопасно.
Чу Чжао улыбнулась, не став говорить, что их предосторожности излишни. В прошлой жизни её отравили, и травили не раз: сначала из-за этого случился выкидыш, потом пошатнулось здоровье, и всё закончилось чашей с ядом.
Пока они пили бульон, к ним подошла Дин-дашэнь.
— Тётушка, — радушно позвала Чу Чжао. — Скорее попробуйте наш местный бараний бульон, он необычайно вкусный.
Дин-дашэнь кивнула:
— Хорошо.
Чу Чжао, вспомнив о чём-то, указала на стоявший неподалёку навес и негромко добавила:
— Тётушка, идите попейте там, чтобы вас никто не видел.
Поскольку та говорила, что её лицо изуродовано и она не хочет показываться людям, Чу Чжао старалась учитывать такие детали. В глазах Дин-дашэнь затеплилась нежная, как вода, радость. Ох, какая же чудесная девушка.
Даже мгновения рядом с ней достаточно для этой жизни.
— Ваше Величество, — Дин-дашэнь опустила глаза и поклонилась. — Моё здоровье подводит меня, я хотела бы передохнуть здесь, в окружном городе, и не поеду с вами в Лочэн.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
