Ранним утром в зале для аудиенций у чиновников был торжественно-мрачный вид.
Ещё до начала утреннего приёма они прослышали о новостях.
Увы, сменился девиз правления, наступил новый год, но, похоже, новых надежд он не принёс.
Первой вестью в начале года стала смерть Чу Линя.
Вторая новость тоже была ожидаемой.
Даже присутствие тайфу не могло удержать чиновников от приглушённых споров; в зале стоял непрерывный гул, пока Се Яньфан не вошёл, сопровождая императора.
Се Яньфан даже не надел придворное платье. Было очевидно, что он прибыл прямиком из внутренних покоев дворца.
Видя Се Яньфана в таком виде, чиновники и удивлялись, и нет — Се Яньфан редко заходил во внутренний дворец, даже реже, чем тайфу Дэн И, не говоря уже о том, чтобы оставаться там на ночь. Однако теперь, когда случилось подобное, Се Яньфану, как единственному родственнику императора, было вполне естественно находиться во дворце посреди ночи, сопровождая государя.
Когда император занял своё место и сановники совершили поклоны, Дэн И произнёс:
— Войска усадьбы Чжуншань-вана числом в сто тысяч человек идут, чтобы охранять столицу. В настоящее время они находятся в восьмистах ли от города.
Не все чиновники знали об этом заранее. Некоторые из них сначала остолбенели, а кто-то, мгновенно стряхнув сонливость, выпалил:
— Сто тысяч солдат! Это же просто прекрасно, теперь за столицу можно не беспокоиться.
Договорив, он заметил, что остальные смотрят на него со странным выражением лиц.
«Что не так?» — он моргнул, его тело одеревенело, и он окончательно пришёл в себя.
Чжуншань-ван! Откуда у него воины, да ещё сто тысяч!
Когда принцы получают титул вана, они владеют землёй, но могут получать лишь доходы с налогов на еду и одежду; у них нет ни военной, ни административной, ни финансовой власти, а количество охранников в усадьбе строго ограничено.
Сто тысяч личных воинов — это почти равно численности всего столичного гарнизона.
Чжуншань-ван, что же он задумал!
Дэн И со спокойным видом произнёс:
— Мы все прекрасно понимаем, что он собирается делать. Его реакция с того момента, как случилась беда, говорит сама за себя.
Не соблюдал траур, не явился на поклон, хранил молчание — для вана такое поведение означает наличие изменнических помыслов.
— Теперь, когда Чу Линь мёртв, а угроза от Силиан-вана в пограничном округе стала ещё серьёзнее, он, наконец, нашёл возможность объявить о своих намерениях всей Поднебесной.
Придворные чиновники безмолвствовали. На самом деле все и раньше догадывались об этом, но государство было настолько нестабильно, что новых потрясений допускать нельзя. Оставалось лишь надеяться, что Чжуншань-ван так и будет хранить молчание.
Подождать, пока в стране всё утихомирится, пока маленький император подрастёт…
Но как Чжуншань-ван мог ждать?
Чжуншань-ван только и ждал смерти Чу Линя. Когда пограничному округу стало не до чего, кроме собственных проблем, он, отбросив всякие опасения, неудержимой силой двинулся на столицу.
— Это мятеж! — один из чиновников выступил вперёд и сурово выкрикнул: — Ваше Величество, просим немедленно разослать манифест о призыве к карательному походу!
Остальные чиновники тоже наперебой заговорили:
— Покарать Чжуншань-вана!
— У Чжуншань-вана сто тысяч воинов, но и в нашей столице есть сто тысяч солдат, не считая сил из других провинций и округов.
— Войска других округов до сих пор не двигались с места и не шли на подмогу в пограничный округ именно для того, чтобы охранять внутренние земли и не допустить появления таких «мятежных чиновников и разбойных сыновей», как Чжуншань-ван.
— Войска Чжуншань-вана на своём пути распространяют слухи о том, что Чу Линь мёртв, а армия Силиан-вана уже вторглась в страну. Народ охвачен паникой, и за армией вана следуют десятки тысяч простых людей, — сказал Дэн И, глядя на чиновников. — И эти люди находятся в самом первом ряду их отрядов.
Как только он произнёс это, шум в зале мгновенно стих.
Все понимали, что это значит.
Если нападать на войска Чжуншань-вана, то сначала придётся убивать этих мирных жителей. Как может императорский двор чинить расправу над простым народом?
— Чжуншань-ван… до чего же он подл и бесстыден! — чиновники в ярости стиснули зубы.
Как же быть? Неужели просто позволить войскам Чжуншань-вана шаг за шагом приближаться к столице, к императорскому городу?
— Тайфу, Мы издадим указ, — раздался голос маленького императора. — Мы прикажем войскам усадьбы Чжуншань-вана разделиться для несения караула и вместе со столичными войсками охранять город. Как вам такое решение?
Чиновники поспешно посмотрели на маленького императора. Верно, это была уловка, чтобы выиграть время. Затем их взгляды переместились на Се Яньфана — это наверняка была задумка Се-дажэня.
Дэн И было неважно, чья это идея, он кивнул:
— Раз уж Чжуншань-ван прикрывается именем защитника столицы, Ваше Величество, позвольте им защищать её. А защита столицы подразумевает подчинение приказам двора. Если же они не подчинятся…
Значит, они — изменники, которых каждый имеет право покарать.
И если тогда начнётся битва, гибель мирных жителей станет преступлением Чжуншань-вана.
— Мы давно были готовы к нечестивым помыслам Чжуншань-вана. Войска разных направлений не помогали пограничному округу именно ради того, чтобы подготовиться к этому дню, — продолжил Сяо Юй. — В государстве смута, и многие неизбежно решат поднимать ветер и вздымать волны — подстрекать, сеять смуту или провоцировать беспорядки. Так поступает Силиан-ван, так поступает и Чжуншань-ван. Мы прошли через жизнь и смерть, через великие перемены, и Мы сегодня всё ещё сидим здесь. Мы верим, что Великая Ся снова сможет преодолеть этот кризис.
Когда ребёнок, сидящий на драконьем троне, произнёс эти слова детским голосом, но с невозмутимым лицом, сердца придворных дрогнули. Если даже дитя не ведает страха, чего бояться им! Они один за другим склонились в глубоком поклоне, громко возглашая:
— Мы, ваши слуги, клянемся отдавать все свои силы, пока сердце не перестанет биться, и будем стоять до конца вместе с Вашим Величеством и Великой Ся.
Чиновники разошлись по своим делам, и в зале остались только Дэн И, Се Яньфан и маленький император.
О каких-то новостях можно было объявить во всеуслышание, но о других должны были знать только они.
Хотя они давно готовились к этому дню, реальность превзошла ожидания.
— У Чжуншань-вана не сто тысяч личных солдат, — Се Яньфан посмотрел на Дэн И. — Их двести тысяч.
Лицо Дэн И осталось спокойным:
— Чжуншань-ван ведёт несправедливую войну. У правительственных войск один стоит десятерых.
Се Яньфан произнёс:
— Двести тысяч воинов обнаружили лишь в восьмистах ли отсюда. Это значит, что почтовые станции и заставы вдоль дорог уже захвачены ими. Боюсь, на стороне Чу Хоу ещё ничего не знают и не смогут прислать подмогу.
Услышав это, Сяо Юй, сидевший на драконьем троне, сжал кулаки.
Дэн И ответил:
— Раз императорский двор не посылает подкрепление для войны в пограничном округе, то и здешняя война не требует переброски войск оттуда. Чу Хоу незачем об этом знать.
Се Яньфан кивнул:
— Хорошо, раз тайфу всё решил. Я верю, что в этой битве императорский двор непременно победит.
Дэн И кивнул в ответ и, не говоря больше ни слова, поклонился императору и стремительно вышел.
— Ваше Величество, — сказал Се Яньфан Сяо Юю, — теперь вы можете вернуться и отдохнуть.
С этими словами он протянул руку.
— Вы сделали всё, что должны были сделать.
Сяо Юй ответил:
— Се-дажэнь, благодарю за ваши труды.
Однако он не вложил свою руку в его ладонь, а спустился с трона сам.
Се Яньфан ничего не сказал, опустил руку и последовал за Сяо Юем и Ци-гунгуном из зала. Снаружи плотными рядами стояла запретная гвардия, надёжно охраняя Сяо Юя.
Се Яньфан замер в поклоне:
— Ваш слуга провожает Ваше Величество.
Сяо Юй никогда не приглашал его во внутренние покои.
Но на этот раз Сяо Юй остановился и обернулся:
— Се-дажэнь, сейчас ситуация критическая, ты можешь приходить ко Мне в любое время, и тебе больше не нужно перелезать через стену.
Се Яньфан поднял голову и увидел подошедшего Ци-гунгуна, который на обеих ладонях почтительно подносил ему верительный знак.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
