Этот трактир назывался Павильоном Яцюйгэ [«Павильон изящных вкусов»]. У Чу Чжао ещё сохранились о нём воспоминания, он считался довольно известным в столице.
В той жизни, после того как Сяо Сюнь спас её, она прониклась к нему чувствами. Под предлогом благодарности она искала встречи с Сяо Сюнем и потратила несколько дней на расспросы о столичных заведениях. По ночам она не спала, изучая, какое место подойдёт лучше всего, и в итоге Павильон Яцюйгэ стал её главным выбором.
Разумеется, тогда она туда не попала. Дядя сам вызвался устроить домашний пир.
В этой жизни ей представилась возможность прийти сюда. Чу Чжао внимательно осмотрела трактир. Это и вправду было отличное место для встреч.
Здание было выстроено в форме иероглифа «хуэй» [回], три этажа занимали просторные открытые залы с красивым центральным атриумом, где можно было играть на цине, петь, танцевать или слушать рассказчиков.
Раз здесь были открытые места, всё должно было располагать к изящному досугу. Почему же сегодня здесь было шумно, точно на рыночной площади?
Все места сверху донизу были заняты, а снаружи продолжали заходить люди. Служащие заведения столпились у входа, но не для того, чтобы зазывать гостей, а словно для того, чтобы проверять их.
А-Лэ тоже была поражена:
— Несколько дней назад здесь не было столько народу.
В этот момент к ним подошёл слуга и, смерив их взглядом, замахал руками:
— Прочь, прочь! В нашем заведении нельзя торговать с корзин вразнос.
«Что за вздор?» — А-Лэ округлила глаза:
— Я служанка, вышла за покупками для дома!
С чего это он решил, что в таком наряде она — уличная торговка?
«Да какая разница?» — слуга тоже вытаращился на неё. В сегодняшней суматохе ему было недосуг препираться с девчонкой:
— У нас тут не овощной рынок, выметайтесь.
— Братец, — с улыбкой проговорила Чу Чжао, — мы пришли пообедать.
Эта гунян, хоть и была одета просто, по своей осанке совсем не походила на уличную торговку или служанку, вышедшую за продуктами. Слуга поумерил пыл:
— У вас есть бронь? Или вы с кем-то вместе?
Она могла бы просто назвать имя Чу Кэ, но в этом не было нужды. Она лишь прогуливалась мимо, желая посмотреть, с кем водится Чу Кэ. Увидеть его можно было и подождав снаружи, а внутри она, наоборот, могла его и не заметить.
— Нет, — ответила Чу Чжао.
— Тогда прошу прощения, — сказал слуга. — На сегодня мест нет.
Только Чу Чжао хотела что-то сказать, как за спиной раздался кашель. Она обернулась и увидела Ци Лэюнь, с которой встречалась на днях, и двух других девушек.
Увидев их, слуга поспешно с улыбкой поклонился:
— Ци-сяоцзе, вы пришли.
Ци Лэюнь даже не взглянула на Чу Чжао. Озираясь по сторонам, она громко произнесла:
— Как же сегодня много народу! Хорошо, что мы забронировали столик заранее.
Две другие спутницы тоже заулыбались:
— Даже если не бронировать заранее, неужели для Ци-сяоцзе не найдётся места?
А-Лэ гневно уставилась на них, Чу Чжао промолчала. Ци Лэюнь и её подруги с надменным видом прошли мимо. Они шли медленно, словно желая, чтобы Чу Чжао вдоволь на них насмотрелась.
Но вдруг на третьем этаже возникло какое-то оживление. Троица посмотрела наверх, и их благородные, полные напускного достоинства позы мгновенно изменились.
— Смотрите, смотрите, видно!
— Тот рукав… это точно он! Гунцзы любит парчовые одежды иссиня-чёрного цвета.
— Идём скорее, скорее!
Взволнованно щебеча и смеясь, троица бросила Чу Чжао и радостно поспешила наверх.
На что они смотрят? Чу Чжао из любопытства глянула вверх. Все места у атриума были заняты, повсюду виднелись шёлковые занавеси, ощущался аромат платьев и тени локонов.
Слуга заступил ей дорогу, закрывая обзор:
— Гунян, у нас правда всё занято. Приходите в следующий раз пораньше.
Чу Чжао отозвалась «ох», не придав этому значения. Когда она уже собиралась уходить, сзади снова послышался голос:
— Чу-сяоцзе?
Чу Чжао обернулась и увидела Дэн И. Он был в одиночестве, одетый в поношенное синее платье. Сначала она вздрогнула от неожиданности, но затем обрадовалась и поспешно поклонилась:
— Дэн-дажэнь.
Боялась ли эта гунян его или была рада встрече? Она подсознательно отступила на шаг, это правда, но и улыбка на её лице была искренней. Дэн И кивнул:
— А вы здесь зачем?
Чу Чжао ответила:
— Мой гэгэ здесь выпивает. — Она указала наверх. — Я боюсь, как бы он не перебрал, вот и пришла присмотреть.
Неужели она так заботится о брате? Скорее всего, она пришла, чтобы поколотить его, когда тот напьётся. Дэн И спросил:
— Вам нужно войти незаметно?
Вот что значит — с умным человеком нужно быть откровенной. Чу Чжао закивала и, не говоря ни слова, лишь часто-часто захлопала ресницами, глядя на него.
Дэн И усмехнулся:
— Идите за мной. — Он подошёл к слуге. — Дэн И, забронирован стол «Дин-семнадцать» на втором этаже. Чу-сяоцзе со мной.
Слуга поспешно поклонился, указывая дорогу:
— Дэн-дажэнь, Чу-сяоцзе, прошу внутрь.
Ци Лэюнь с подругами уже заняли свои места на самом верху, на третьем этаже. Эта сторона была почти целиком заполнена девушками. Хотя они и старались говорить тихо, их звонкие голоса сливались в общий щебет.
И почти все они смотрели в одну сторону на противоположной стороне.
Ци Лэюнь сидела неудобно, ей мешала колонна. Крайне недовольная, она то и дело вытягивала шею, заглядывая то сверху, то снизу, как вдруг заметила кого-то на лестнице. Она поспешно похлопала сидевшую рядом подругу:
— Гляди, гляди быстрее!
Та тоже была не в духе:
— На что смотреть? Ничего же не видно.
— Смотри, Чу Чжао! — воскликнула Ци Лэюнь.
Снова эта Чу Чжао! Девушки посмотрели в ту сторону и в самом деле увидели, как Чу Чжао поднимается по лестнице вслед за мужчиной в синем платье.
Мужчина был высокого роста, лет тридцати с лишним. По выправке он не походил на слугу, но одет был весьма просто.
— Не хочет с нами водиться, — скривила губы одна из девиц. — И с кем только она знается?
Другая вдруг ахнула:
— Да не смотрите на неё! Скорее, Се-сань-гунцзы обменивается с кем-то тостами!
Ци Лэюнь и её подруга тут же вскочили. Они смотрели туда, где обзор преграждала колонна. Поскольку несколько человек подошли к тем, кто сидел за ней, чтобы переговорить, сидевший за колонной человек поднялся. Он не вышел на открытое место, оставшись вне поля зрения Ци Лэюнь и её подруг, но они увидели его руку, державшую чашу с вином.
Эта рука была тонкой и белой, а рукав иссиня-чёрного цвета слегка колыхался.
Чаша поднялась, затем вернулась к губам, голова закинулась, и в поле зрения показался точёный светлый подбородок.
Ци Лэюнь с подругами сжали кулаки, едва не вскрикнув от восторга.
Увидели! Увидели! Увидели!
В трактире снова поднялся внезапный шум. Чу Чжао вздрогнула. Лестница под ногами, казалось, задрожала, будто множество людей разом топнули ногами.
Она с непониманием огляделась: ничего особенного не происходило. Ни странных людей, ни вещей, не было ни рассказчиков, ни музыкантов, ни даже фокусников…
Она посмотрела на третий этаж. Народу здесь было необычайно много, мужчины и женщины сидели по разные стороны, всё было заполнено. Многие переходили от стола к столу, смеялись, болтали, поднимали чаши. Казалось, какая-то знатная семья устроила здесь пышный пир.
Дэн И не обращал внимания на эту суету. Он подвёл Чу Чжао к местам у балюстрады на втором этаже и сам спросил у провожавшего их слугу:
— Не знаете ли вы гунцзы по имени Чу Кэ? Он тоже сегодня здесь, где он сидит? Я хотел бы позже…
Прежде чем он успел объяснить, зачем ему Чу Кэ, слуга уже с улыбкой ответил:
— Знаем, как не знать! Гунцзы Чу Кэ — преемник министра Оуяна, муж учёный, талантливый и не по годам развитый. Он уже прошёл пять застав и сразил шесть военачальников1, добыв приглашение от третьего принца в сад Ванчуньюань [«Десяти Тысяч Вёсен»]. Сегодня он как раз угощает гостей…
Слушая слова слуги, Дэн И взглянул на сидящую напротив Чу Чжао. Он заметил, как она приложила ладонь ко лбу с таким видом, будто больше не может этого слышать.
«И вправду, стоит его поколотить».
Дэн И усмехнулся и кивнул:
— Я тоже прослышал об этой новости и специально пришёл засвидетельствовать почтение Чу Кэ-гунцзы, надеясь поднести ему чашу вина.
Слуга указал на противоположную сторону:
— Вот, ваше место как раз напротив него.
Дэн И и Чу Чжао посмотрели туда и действительно увидели за столом семерых или восьмерых молодых людей. Один из них, вдохновенно разглагольствующий, и был Чу Кэ.
Дэн И поблагодарил слугу и в шутку заметил:
— Неудивительно, что в трактире сегодня такое оживление.
Слуга рассмеялся, и в его взгляде мелькнуло возбуждение:
— Да, да… Но и нет. Сегодня так шумно, потому что здесь… кхм, в последнее время проходят литературные собрания, и в столице прибавилось народу.
Он явно хотел сказать о ком-то другом, но, вспомнив, что Дэн И пришёл ради Чу Кэ, решил, что упоминать иных лиц будет неуместно. Не сказав больше ни слова, слуга откланялся и ушёл.
Дэн И не придал этому значения. Он посмотрел на Чу Чжао:
— Чу-сяоцзе, можете пока посидеть здесь со мной, отсюда удобнее присматривать за гунцзы Чу.
Чу Чжао поблагодарила его:
— Благодарю вас, Дэн-дажэнь. — Затем, вспомнив о чём-то, она спросила: — Дэн-дажэнь, у вас ведь здесь назначена встреча?
Значит, если она присядет здесь, это будет помехой.
Хотя ей тоже очень хотелось посмотреть, с кем у Дэн И назначена встреча — со Сяо Сюнем? С кем-то от Чжуншань-вана?
Выражение лица девушки казалось немного напряжённым. Дэн И протянул руку и налил чай:
— Я пришёл преподнести подарок. Когда другие закончат трапезу, мне достаточно будет поспешить оплатить счёт.
— А? — Чу Чжао посмотрела на Дэн И.
Дэн И пододвинул ей чашку чая и слегка улыбнулся:
— Так что, Чу-сяоцзе, присаживайтесь как вам удобно, у меня никого нет.
- Пройти пять застав и сразить шесть военачальников (过五关斩六将, guò wǔ guān zhǎn liù jiàng) — образное выражение, означающее преодоление множества трудностей на пути к цели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
