Ди Нянь, помолчав мгновение, сказал:
— Позавчера из-за заставы пришло донесение. В нем говорится, что чиновник, отправленный двором Северной Цзянь, уже прибыл. И как только наш посланник будет на месте, переговоры о прекращении войны состоятся в их лагере, за заставой.
Хотя она и знала в душе, что Северная Цзянь предложит именно это, она и виду не подала.
— Армия Северной Цзянь потерпела поражение, а застава Цзинься с обеих сторон занята нашими войсками, — кивнула она. — Они ни за что не согласятся вести переговоры в нашем лагере.
Ди Нянь нахмурился.
— Но как я могу отпустить тебя в их лагерь? Если что-то случится, как я потом буду смотреть в глаза Его Величеству?!
Мэн Тинхуэй, собравшись с мыслями, сказала:
— Генерал, вы помните, как мы вместе усмиряли мятеж гвардии Люци? Тогда, у стен города, вы тоже не хотели отпускать меня одну. И чем все закончилось? — Она подошла к карте, разложенной на столе командующего. — Если говорить об опасности, то поездка в лагерь Северной Цзянь и на десятую долю не так рискованна, как тогда, когда я входила в город, захваченный мятежниками. Раз я смогла тогда выйти невредимой, то и сейчас ничего не случится. К тому же за заставой Цзинься стоят десятки тысяч наших воинов. Северная Цзянь просит мира, они не посмеют причинить мне вред. И даже если предположить худшее — что они меня убьют, — какую выгоду они из этого извлекут?
Ди Нянь долго размышлял. Видя ее непоколебимую решимость, он спросил:
— Император действительно спокойно отпустил тебя на переговоры за заставу?
Она тихо рассмеялась и кивнула.
— Если бы император не был спокоен, разве он отдал бы мне такой приказ? Если этот план увенчается успехом, я совершу великое деяние, а император будет более чем рад этому.
— Каковы намерения императора на этот раз? — снова спросил Ди Нянь.
— Воспользоваться переговорами, чтобы задержать армию Северной Цзянь, а тем временем бросить все силы на уничтожение разбойничьих отрядов в трех округах.
Лицо Ди Няня омрачилось.
— В том, что разбойничье бедствие так расползлось по трем округам, есть и моя вина.
— Не стоит так говорить, генерал, — Мэн Тинхуэй провела рукой по карте, по округу Цзянькан. — На севере идет и внешняя война, и внутренняя смута. Вы смогли оттеснить армию Северной Цзянь за заставу Цзинься и захватить их город Цзычжоу — это уже немало. Сторонники прежней династии готовили заговор более двадцати лет и, подняв мятеж, разумеется, захватили инициативу. Они действуют в тени, а мы — в открытую, поэтому уничтожить их так трудно. Вы приказали генералам Го Мину и Чжао Пинкуну подавить разбойников и не дали их отрядам продвинуться на север — этого уже достаточно. Когда подкрепления из западного округа Фэнцин освоятся на местности, они вместе с отрядами Го и Чжао непременно уничтожат всех разбойников.
— Хотелось бы надеяться, — сказал Ди Нянь, глядя на нее. Он немного пошевелил правой ногой и, опустив глаза, добавил: — Я знаю, что вы имеете право отправлять тайные доклады прямо ко двору. Прошу вас, не упоминайте императору о моем ранении.
— Хорошо, — коротко ответила Мэн Тинхуэй и обернулась. — Но и вы должны мне пообещать, что не будете вступать в бой, пока рана не заживет.
Ди Нянь колебался.
— Иначе, если госпожа Шэнь в столице узнает, — медленно добавила она, — представьте, как она будет волноваться.
Он резко вскинул густые брови.
— Она…
— Она сходит по вам с ума, — улыбнулась Мэн Тинхуэй. — Ночами ждет вестей у Императорской улицы и не уходит.
Черные глаза Ди Няня ярко заблестели. Лишь спустя мгновение он сказал:
— Хорошо. Я обещаю тебе, что до полного выздоровления в бой не вступлю.
У нее на душе почему-то стало горько.
— Пока вы, генерал, лечитесь в лагере, дела на севере нельзя откладывать, — сказала она, чтобы сменить тему. — Раз уж я прибыла, нужно как можно скорее отправиться за заставу и начать переговоры. Не могли бы вы немедленно послать гонца, чтобы известить их?
— Я сейчас же отдам распоряжение, — кивнул Ди Нянь. Заметив, как она бледна от усталости после долгой дороги, он посоветовал: — День или два ничего не решат. Вы проделали такой путь из столицы, вам нужно как следует отдохнуть.
Мэн Тинхуэй и вправду чувствовала себя измученной, поэтому спорить не стала.
— Хотя Тан Чэн и назначен моим заместителем, ему нет нужды ехать со мной за заставу. Пусть остается в лагере, чтобы помогать с бумагами.
— Я ни за что не позволю тебе отправиться туда одной, — снова нахмурился Ди Нянь.
Она немного подумала.
— Тогда пусть со мной поедет Хуан Бо. В его находчивости и ловкости вы ведь не сомневаетесь, генерал?
— Обсудим это позже. А сейчас иди отдыхать, — с серьезным лицом сказал Ди Нянь и громко позвал людей, чтобы те проводили ее.
Мэн Тинхуэй ничего не оставалось, как подчиниться и пойти есть и спать.
В восточной части лагеря для нее специально поставили небольшой шатер — вдали от солдатских рядов, но близко к центральному шатру командующего, чтобы ей было удобно заниматься делами.
Когда солдат привел ее, Хуан Бо уже ждал снаружи.
— Госпожа Мэн, — увидев ее, он слегка расслабился. — Уже принесли еду. Поужинайте и ложитесь отдыхать пораньше. Я подежурю.
Мэн Тинхуэй жестом пригласила его войти.
— Спасибо за все твои труды в дороге от столицы до заставы Цзинься. Теперь мы в лагере нашей армии, можно не беспокоиться. Тебе не нужно меня охранять, иди и спи. Самое позднее послезавтра ты отправишься со мной за заставу на встречу с посланником Северной Цзянь.
Услышав, что она возьмет его с собой, Хуан Бо просиял.
— Это очень хорошо! Теперь мне не придется беспокоиться, что с вами что-то случится! Иначе я бы и спать спокойно не мог, все думал бы, как доложить об этом императору.
Лагерная еда не шла ни в какое сравнение со столичной — грубая и несвежая. Мэн Тинхуэй и так не думала об отдыхе, а при виде этой пищи у нее и вовсе пропал аппетит. Съев совсем немного, она сказала:
— Помню, когда я только поступила на службу, вы, стражник Хуан, тоже оберегали меня. Я никогда не забуду вашей помощи.
Хуан Бо не смел принять таких слов и тут же начал заикаться:
— Госпожа Мэн, вы… вы слишком добры…
— Но ты должен мне заранее пообещать, — прервала его Мэн Тинхуэй, — что во время переговоров с Северной Цзянь будешь слушать меня во всем, что бы ни случилось. Иначе я не возьму тебя с собой.
— Разумеется! — поспешно заверил Хуан Бо.
Она вспомнила о тысяче гвардейцев из столицы, что оставались в лагере.
— Эти гвардейцы — цвет столичных войск, они не нюхали пороха. Здесь не то, что в столице, им нужно быть начеку.
Хуан Бо улыбнулся.
— Не беспокойтесь, госпожа. Эти гвардейцы здесь лишь для того, чтобы сопроводить вас обратно в столицу. Как только переговоры с Северной Цзянь закончатся, вы с господином Таном сразу же отправитесь в путь. Никаких неприятностей не случится.
Лицо Мэн Тинхуэй потемнело, но она лишь тихо хмыкнула и жестом отпустила его отдыхать. Когда Хуан Бо ушел, она прошла в угол шатра к походному ложу и, ни о чем не думая, ни о чем не вспоминая, рухнула ничком.
Она проспала целые сутки.
Проснулась она от звона колокольчика на шатре.
Все тело ломило, ноги, натертые седлом, опухли и болели. Она знала, что снаружи кто-то ждет, но долго не могла заставить себя подняться.
В лагере, кроме нее, не было ни одной женщины, и это создавало массу неудобств.
Человек снаружи не решался войти и громко доложил:
— Госпожа Мэн, прибыли люди от армии Северной Цзянь. Они договорились с генералом Ди, что сегодня в полдень доставят своего посланника за заставу. Генерал велел мне узнать ваше решение.
— Согласиться на предложение Северной Цзянь, — хриплым голосом ответила Мэн Тинхуэй. — Я скоро буду у генерала Ди в центральном шатре.
Человек, получив приказ, удалился. Внутри и снаружи шатра воцарилась тишина.
Она на мгновение закрыла глаза, затем с трудом поднялась, привела в порядок одежду, кое-как умылась, подошла к столу, расстелила бумагу и растерла тушь.
Снаружи светило солнце. В воздухе пахло свежей травой и едва уловимо — конским навозом. Издалека доносились крики солдат на учениях и звон скрещивающегося оружия.
Когда она опустила кисть, ее пальцы слегка дрожали.
Но она написала все на одном дыхании, и ровные ряды мелких иероглифов, выведенных уставным письмом, покрыли тонкий лист бумаги — как и всегда, все эти годы.
Она запечатала письмо сургучом, положила его в специальную шкатулку для тайных донесений, заперла на замок и скрепила печатью. Затем вышла и велела позвать Хуан Бо.
Хуан Бо вскоре явился.
— Госпожа, вы идете к генералу Ди?
Мэн Тинхуэй кивнула и, протянув ему шкатулку, тихо сказала:
— Сначала отнеси это главе военно-почтовой службы. Пусть немедленно отправят в столицу. А потом пойдем со мной в центральный шатер.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
