Квадратная печать первого министра лежала на полу, опрокинутая, у ног собравшихся.
Пурпурные рукава соседствовали с золотыми пряжками, и в этом мрачном собрании было не разобрать, чьё лицо чернее и непригляднее.
Все молчали.
…
Когда-то Поднебесная была разделена на пять частей. На востоке был император Си, на западе — Хуань-ван. Они были заклятыми врагами, но перед лицом войны, охватившей все пять царств, они встали плечом к плечу. С копьями наперевес, верхом на боевых конях, они обагрили кровью реки и равнины, усмирили Южный Ху, уничтожили Центральный Вань и подчинили Северный Цзянь. Четыре царства пали, и остались лишь два их государства, противостоящие друг другу. Однако великие свершения целой жизни не смогли противостоять глубокой привязанности двух сердец. Кто уступил кому империю? Кто отнял у кого Поднебесную? Кто мог с уверенностью сказать?
Пин-ван, грозный властитель, владычествовавший над своими землями и взиравший свысока на мириады, зная, что его раны неизлечимы, отдал свою империю той, кого любил всю жизнь. Он лишился титула императора, лишился власти, но обрёл её, обрёл процветание и покой для Великой династии Пин.
Хотя его и звали Пин-ван, после того как в четвёртом году эры Цяньдэ сановники испросили для него почётный титул «Божественного и воинственного императора Пина, опоры государства», кто при дворе не знал, что императрица готова была отдать ему всю империю?
И для этих старых сановников из Восточной партии, которые полжизни сражались и полжизни правили вместе с Пин-ваном, он один оставался их государем, даже спустя двадцать пять лет после смены названия династии.
Наследный принц, бесспорно, был единственным сыном Пин-вана, но с юности он был ближе к доверенным лицам императрицы. Шэнь Учэнь, который когда-то тайно советовал императрице убить Пин-вана, чтобы устранить угрозу, долгие годы учил наследного принца понимать народ и управлять государством. Фан Кай, глава Военного совета, сопровождавший императрицу в походах, разъяснял ему военные дела. С тех пор, как наследный принц в четырнадцать лет начал участвовать в управлении государством, его взгляды часто расходились со взглядами этих приверженцев Пин-вана из Восточной партии. Хотя до открытых споров при дворе дело не доходило, старые сановники во главе с Гу Цинем всё прекрасно понимали.
Сейчас власть при дворе была поделена между Востоком и Западом: Гу Цинь был первым министром, а Фан Кай — главой Военного совета, единолично контролировавшим военные дела. Остальные должности советников и глав трёх департаментов и шести министерств также были поровну поделены между двумя партиями. Но что станет с этим противостоянием старых сановников, когда императрица отречётся от престола, а наследный принц взойдёт на трон, — никто не знал.
Старые сановники это понимали. Новая знать это понимала. И уж тем более это понимали императрица и Пин-ван.
Однако императрица молчала, Пин-ван не заговаривал об этом, а старые сановники вели свою закулисную борьбу, и эту тонкую, как бумага, завесу никто не осмеливался прорвать.
Но кто бы мог подумать, что сегодня, здесь, во внутренних палатах, на глазах у старых сановников обеих партий, наследный принц собственными руками разорвёт эту завесу в клочья и выплеснет свой гнев прямо на Гу Циня и его сторонников.
…
В полной тишине вдруг кто-то тихо кашлянул.
Старые сановники обернулись, и их взгляды устремились на стройную фигуру в углу. Лица их изменились, словно они только сейчас заметили, что в зале присутствует женщина-чиновница.
Ин Гуа тоже скосил глаза в её сторону.
Он увидел, как Мэн Тинхуэй, подобрав рукава, сделала несколько шагов вперёд. Осторожно миновав нескольких сановников в пурпурных халатах, она подошла к его столу, наклонилась, подняла печать первого министра, взяла её в руки, протёрла рукавом форменной одежды и лишь затем аккуратно поставила обратно на стол.
Она подняла голову. Уголки её губ были приподняты, в глазах плясали смешинки. Глядя на уставившихся на неё сановников, она тихо произнесла:
— Я, ваша слуга, Мэн Тинхуэй, сегодня впервые нахожусь на службе во внутренних палатах. Если у вас, господа министры, будут какие-либо поручения, просто прикажите мне.
Гу Цинь вскинул бровь и смерил её взглядом с головы до ног.
Это имя он слышал не впервые, но саму эту женщину видел в первый раз.
В его памяти мелькнул весенний день год назад, когда в цветочном зале его резиденции Шэнь Чжили, опустив глаза, тихо говорила с ним.
Назначая её хуэйюанем1 на экзаменах в Министерстве ритуалов, он не задумывался, как выглядит эта Мэн Тинхуэй. Даже когда он услышал, что два великих учёных Ханьлинь, Фан Хуай и Чжан Жэнь, совместно рекомендуют её на вакантную должность левого увещевателя в Секретариате, он не стал тратить время на размышления о её талантах.
Но в этот момент он почувствовал, что эта женщина-чиновница чем-то отличается от других.
Не говоря уже о женщинах-чиновницах, даже обычный чиновник, привыкший к виду сановников, вряд ли смог бы сохранить такое самообладание в этой накалённой до предела атмосфере.
Тем более что она была здесь впервые и впервые видела столько высокопоставленных сановников и чиновников.
Но её простая фраза мгновенно развеяла напряжение, а у наследного принца, наблюдавшего за её действиями, лицо тоже немного смягчилось.
Гу Цинь отвёл взгляд и, воспользовавшись моментом, шагнул вперёд:
— Мы, ваши слуги, ни в коем случае не смеем выказывать неуважение Вашему Высочеству, однако избрание супруги наследного принца — дело не только личное, но и государственное. Поэтому мы умоляем Ваше Высочество трижды подумать…
Взгляд Ин Гуа стал тяжёлым, губы плотно сжались, казалось, гнев снова готов был вспыхнуть.
— Господин министр, — её голос, словно ручеёк, прервал его холодный взгляд. — Я, ваша слуга, хотела бы высказаться, с вашего позволения.
Гу Цинь поднял голову и встретился с её ясным, чистым взглядом. Он невольно произнёс:
— Что ты хочешь сказать?
Она снова улыбнулась.
— Я, ваша слуга, служу при дворе недолго и не так близка к императрице и Пин-вану, как вы, господа министры. Но даже я слышала, что императрица не была в браке до того, как лично принял бразды правления, а Пин-ван возвёл императрицу на трон лишь через несколько лет после своего восшествия.
Лицо Гу Циня слегка изменилось, но он не прервал её, и она продолжила:
— И я подумала: почему наследный принц должен сначала жениться, а потом вступать на престол? Почему бы не последовать примеру императрицы и Пин-вана — сначала принять империю, а потом уже жениться и возводить императрицу? Так и предложение посланников из Северного Цзянь будет отклонить гораздо проще. Достаточно сказать, что наследный принц желает брать пример с императрицы и пока не намерен избирать супругу. К тому же это будет по душе Пин-вану.
Когда она закончила, все в зале переглянулись, не находя, что ответить.
Гу Цинь на мгновение потерял дар речи. Он не ожидал, что эта молодая женщина с низким чином окажется такой смелой и осмелится говорить такое. Не говоря уже о прочем, одно только то, как она раз за разом упоминала «восшествие наследного принца на престол», было неслыханной дерзостью. Но, видя, что лицо наследного принца не выражает недовольства, он не знал, упрекнуть её или позволить говорить дальше.
То, о чём она говорила, приходило в голову не ей одной. Но у императрицы был лишь один сын, и кто при дворе не желал, чтобы наследный принц взял побольше наложниц и подарил стране множество наследников?
Поэтому, хоть об этом и думали, никто не осмеливался говорить вслух, боясь, что его обвинят в злых умыслах, а также не зная воли наследного принца и опасаясь, что слова покажутся слишком дерзкими и повлекут за собой его гнев.
А она сказала это без малейших колебаний!
Она повернулась к нему и тихо спросила:
— Какова воля Вашего Высочества?
Все взгляды устремились на него, восседавшего за холодным столом, и замерли в ожидании.
Ин Гуа смотрел на неё и долго не отвечал.
Она слегка опустила ресницы и добавила:
— Я, ваша слуга, забыла сказать. Хоть супругу и не избирать, Ваше Высочество может взять нескольких наложниц в Восточный дворец. В конце концов, весь двор желает, чтобы у Вашего Высочества было много детей.
Сердце Гу Циня ёкнуло. Он не ожидал, что она сможет сформулировать мысль так полно и безупречно, что и придраться не к чему.
Ин Гуа всё так же смотрел на неё, но взгляд его стал жёстче. Лишь спустя мгновение он повернулся к Гу Циню и остальным и сказал:
— Императрица намерена издать указ об отречении двадцать шестого дня восьмого месяца. До этого дня при дворе не поднимать вопрос об избрании супруги наследного принца.
Она прищурилась, и уголки её губ опустились.
Он явно пришёл сюда, уже зная о решении императрицы, а старые сановники ещё не слышали о дате отречения. Должно быть, это результат переговоров императрицы с Пин-ваном после его возвращения в Запретный город.
Если так, то зачем он гневался, зачем швырял печать, зачем рвал отношения с этими старыми сановниками из Восточной партии?
Она всё больше и больше переставала его понимать.
Впрочем, двадцать шестое число восьмого месяца — это его день рождения.
Осталось полгода…
И он станет императором Великой династии Пин.
- Хуэйюань (会元 / huìyuán) — почётное звание, присваиваемое кандидату, занявшему первое место на столичных экзаменах (хуэйши). Это второй из трёх этапов на пути к высшей степени чжуанъюань.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
