Раз уж стало известно, что императрица запретила дальнейшие обсуждения вопроса об избрании супруги, никто не смел больше ничего говорить.
Хотя все знали, что отречение императрицы — лишь вопрос времени, известие о том, что наследный принц взойдёт на престол всего через полгода, застало всех врасплох.
Помолчав, Гу Цинь наконец произнёс:
— В таком случае, как, по мнению Вашего Высочества, следует отказать посланникам из Северного Цзянь, чтобы это выглядело достойно?
— Поступите так, как она сказала, — ответил Ин Гуа.
Гу Цинь снова взглянул на неё, в его взгляде читался скрытый смысл, но он ничего не сказал и лишь кивнул в знак согласия.
Кто-то подошёл и забрал ранее поданный доклад, остальные разошлись по своим местам, и вскоре снова послышался тихий гул голосов.
Внезапно он, сидевший во главе, произнёс:
— Мэн Тинхуэй.
Она подняла голову.
Он постучал по краю стола и сказал:
— В ту ночь, когда проверяли работы столичных экзаменов, первый министр Гу лично рекомендовал тебя мне. Тем, что ты сегодня стала чжуанъюанем с тройной победой, ты обязана первому министру Гу, который удостоил тебя звания хуэйюаня.
Мысли её понеслись с бешеной скоростью. Не успев ничего обдумать, она уже инстинктивно повернулась и, поклонившись, сказала:
— Благодарю господина первого министра за ту милость. Теперь, когда я, ваша слуга, служу в Секретариате, надеюсь на ваше покровительство в будущем.
Лицо Гу Циня было суровым.
— Не смею. Ты — приближённая Его Высочества. Теперь, находясь в Секретариате, ты должна быть ещё более осмотрительна в словах и поступках, чтобы не запятнать репутацию Его Высочества.
Приближённая Его Высочества?
Она нахмурилась и посмотрела прямо на него.
За почти год службы она видела его в общей сложности не более десяти раз. Когда это она успела получить звание «приближённой Его Высочества»?
Сама она об этом ничего не слышала.
— Первому министру Гу ещё неизвестно, что вчерашняя ошибка при переписке чернового указа в академии Ханьлинь — её рук дело, — с лёгкой насмешкой добавил Ин Гуа.
В голове у неё звякнуло, словно по ней ударили чем-то металлическим. Она мгновенно поняла, с какой целью он привел её сегодня в Секретариат.
Вероятно, он всё ещё не верил тому, что она написала в своём покаянном докладе.
Он ни за что не оставил бы в неясности вопрос о том, был ли тот указ, составленный в академии Ханьлинь, написан по наущению Гу Циня или нет.
Он не доверял ей, но от этого ей, наоборот, стало легче.
Разве он мало видел, как при дворе политические группировки поливают друг друга грязью? Если бы он так легко поверил ей, она, пожалуй, испытала бы лёгкое разочарование.
Он испытывал её. И испытывал Гу Циня.
Она даже вздохнула с облегчением. Уж лучше выслушивать его насмешливые упрёки, чем безмолвно сносить его ледяной, словно стальной клинок, взгляд в ту снежную, холодную ночь.
Гу Цинь, очевидно, не ожидал такой быстрой смены темы. Он растерянно моргнул и тихо произнёс:
— …Я, ваш слуга, сегодня на утреннем приёме видел двух великих учёных Ханьлинь, Фана и Чжана, и уже слышал от них об этом.
Ин Гуа кивнул, и его лицо слегка омрачилось.
— Я и забыл. Эту Мэн Тинхуэй сегодня утром порекомендовали первому министру Гу те самые два учёных. Не знал, что эти учёные мужи из Ханьлинь, мнящие себя неподкупной элитой, так почитают первого министра Гу.
Он произнёс это легко, но лицо Гу Циня тут же изменилось.
Она молча стояла в стороне и видела, как Гу Цинь, подобрав полы халата, собрался опуститься на колени со словами:
— Словами Вашего Высочества вы ставите меня, вашего слугу, в…
Он вскинул бровь, останавливая Гу Циня:
— Что это вы делаете, первый министр? — И тут же снова сменил тему, сказав прямо: — Есть ещё одно дело. На вакантную должность помощника префекта в Цинчжоу я предлагаю Цао Цзысюна. Каково мнение Центрального секретариата?
Гу Цинь, опустив голову, ответил:
— Как решит Ваше Высочество, мы, ваши слуги, не имеем возражений.
Ин Гуа долго и пристально смотрел на Гу Циня, затем кивнул, но обратился уже к Мэн Тинхуэй:
— Можешь идти.
За окном алел закат. Наступал час захода солнца.
Она поклонилась и удалилась. Только выйдя на улицу, она почувствовала, что её руки в рукавах вспотели.
Всего лишь несколько спокойных фраз, но скрытый в них смысл был способен вселить страх в любого, кто их слышал. Гу Цинь, всю жизнь проведший при дворе и видевший бесчисленное множество интриг, как он мог не понять?
После заката подул прохладный ветер. Он трепал полы её форменной одежды, обнажая под ними тяжёлую нижнюю юбку. Подол шуршал по лежавшему на земле снегу.
Когда её одолевали мысли, она шла очень быстро. Она всё ещё думала о его словах во внутренних палатах: избрание супруги, восшествие на престол, черновой указ, Цинчжоу… Его фразы были резки и отточены, и он перескакивал с одной темы на другую прежде, чем она успевала их осмыслить. Только сейчас она почувствовала, насколько неопытной была в этом центре большой политики.
На повороте она вдруг с кем-то столкнулась и, отлетев, ударилась о колонну галереи. Плечо пронзила боль.
Она подняла глаза. В полушаге от неё стоял мужчина лет тридцати с небольшим. Его лицо выражало крайнее сожаление, и он без умолку повторял:
— Прошу прощения, прошу прощения…
Её взгляд скользнул вниз: алый халат, коричневые сапоги, мешочек с золотой рыбкой, поясная пряжка из нефрита с двенадцатью отверстиями… Затем взгляд снова поднялся вверх, и она встретилась с парой узких, но очень ярких глаз, которые пристально смотрели на неё.
Мужчина отступил на шаг и, поклонившись, сказал:
— Должно быть, это госпожа Мэн, переведённая из академии Ханьлинь.
Мэн Тинхуэй выпрямилась и твёрдо встала на ноги.
— Осмелюсь спросить, не господин ли это Ляо Цунгуан, секретарь Центрального секретариата?
Мужчина улыбнулся.
— Именно. Госпожа Мэн и впрямь сообразительна.
Она поправила волосы и, опустив глаза, сказала:
— Сегодня я не видела господина в Секретариате, поэтому и предположила, что вы из Центрального секретариата. В Центральном секретариате много чиновников, но тот, чей ранг ниже третьего, но кто имеет право носить мешочек с золотой рыбкой, — только один господин Ляо.
Ляо Цунгуан уступил дорогу, но повернулся и пошёл вместе с ней в обратном направлении, всё так же улыбаясь:
— Давно наслышан о талантах госпожи Мэн, но не думал, что мы столкнёмся вот так.
Он шёл уверенным шагом, очень близко к ней, и при каждом взмахе рук его широкие рукава касались её кисти.
Она незаметно отодвинулась, по-прежнему глядя себе под ноги.
— Куда направляется господин Ляо? Наследный принц во внутренних палатах. Почему господин Ляо не рядом с ним, а идёт вместе со мной в сторону Секретариата…
Ляо Цунгуан на миг остановился, но затем наклонился к ней и внимательно её рассмотрел. Под его взглядом она почувствовала себя беззащитной и была вынуждена посмотреть ему прямо в глаза. Лишь когда он насмотрелся, она отвела взгляд.
Он сощурился и с улыбкой сказал:
— Госпожа Мэн, не обижайтесь. Моя жена давно восхищается вашими талантами и часто говорила мне дома, что если я когда-нибудь встречу госпожу Мэн, то должен хорошенько её рассмотреть, а потом вернуться и рассказать, как вы выглядите.
Она почувствовала лёгкую неловкость.
— Боюсь, ваша почтенная супруга будет разочарована.
Ляо Цунгуан покачал головой.
— Отчего же? Хотя госпожа Мэн и не пользуется косметикой, она определённо превосходит красотой большинство женщин-чиновниц при дворе.
Мэн Тинхуэй не нашлась, что ответить. С тех пор как она поступила на службу, ей ещё не приходилось встречать таких людей, как Ляо Цунгуан. Она уже хотела уйти, но, вспомнив о его положении и происхождении, сдержалась.
— Господин Ляо преувеличивает.
Он снова улыбнулся.
— Осмелюсь сделать одно скромное предложение. Двадцать девятого числа следующего месяца у моей жены день рождения. Не окажет ли госпожа Мэн нам честь своим присутствием?
Она попыталась отказаться:
— В доме господина Ляо в тот день непременно соберутся влиятельные сановники. Я, ваша слуга, буду там неуместна.
Его взгляд стал странным.
— Госпожа Мэн теперь тоже приближённая наследного принца, к чему такие слова? Если госпожа Мэн будет упорно отказываться, я подумаю, что вы презираете таких, как я, — отпрысков знатных семей, получивших должность по наследству.
Мэн Тинхуэй не ожидала от него такой прямоты. Опасаясь, что их увидят здесь вместе и поймут превратно, она поспешно сказала:
— У меня, вашей слуги, и в мыслях не было ничего подобного. Двадцать девятого числа следующего месяца я непременно прибуду в ваш дом, чтобы поздравить вашу почтенную супругу.
Только тогда Ляо Цунгуан вскинул брови и, улыбнувшись ей, сказал:
— В своё время я пришлю к госпоже Мэн человека с приглашением. — Сказав это, он развернулся и широким шагом направился в сторону внутренних палат.
Она свернула в боковую галерею и, идя, слегка нахмурилась.
Ляо Цунгуан.
Как она могла так просто с ним столкнуться?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
