Он еще никогда не обнимал ее вот так, по собственной инициативе.
Но это единственное объятие дало ей понять, что все, к чему она стремилась и о чем мечтала столько лет — это лишь вот такие объятия. Теплые и сильные, твердые и властные, дарующие чувство защищенности и покоя.
Он думал, что она будет безудержно рыдать, но она лишь тихонько повсхлипывала какое-то время, а затем уткнулась лицом ему в грудь. Ее влажные длинные ресницы опустились, а дыхание стало ровным и тихим, словно у нее совсем не осталось сил.
В эту ночь она пережила невообразимый страх и ужас, и теперь, должно быть, была безмерно истощена.
Он сидел совершенно неподвижно, обнимая ее за талию и позволяя вот так уснуть у него на груди. Опустив глаза, он смотрел на ее лицо, казавшееся сейчас таким безмятежным.
Но стоило ему увидеть эти пугающие отпечатки пальцев от пощечины, как в груди вновь начинало разгораться пламя гнева.
Если даже на неприкрытой одеждой коже осталось столько ссадин и синяков, он вполне мог представить, какому надругательству она подверглась.
Рука, опиравшаяся на край кровати, непроизвольно сжалась в кулак.
Слава небесам, она жива и серьезно не пострадала.
Иначе…
Она словно почувствовала его гнев. Сон ее был чутким, веки дрогнули, и она снова открыла глаза. Ее черные зрачки, все еще подернутые влажной пеленой, устремились на него.
Он медленно уложил ее обратно в постель и заботливо укрыл одеялом:
— Спи.
Стоило ее затылку коснуться мягкой подушки, как она слегка нахмурилась. Он тотчас понял, что снова задел ее рану. Лицо его помрачнело, и он рявкнул в сторону двери:
— Сюда!
Шэнь Чжили толкнула дверь и вошла. Увидев картину внутри, она невольно отступила на полшага назад, опустила голову и произнесла:
— Ваше Высочество.
Его брови сурово сошлись на переносице:
— Пошли кого-нибудь во дворец за императорским лекарем.
Шэнь Чжили без единого звука вышла и тихо притворила дверь.
Мэн Тинхуэй протянула руку и слегка потянула его за край рукава:
— Зачем Вашему Высочеству ставить госпожу Шэнь в затруднительное положение? — Она повернулась и слабо улыбнулась. — Пока я еще не очнулась, госпожа Шэнь уже позвала лекаря, чтобы он осмотрел меня. — Она указала на несколько маленьких коробочек с лекарствами, лежащих у изголовья кровати. — Лекарь сказал, что это лишь внешние раны, нужно мазать их этими мазями несколько дней, и все пройдет.
Заметив ее слабую улыбку, его взгляд стал еще более ледяным, а лицо окончательно потемнело. Не проронив ни слова, он потянулся за коробочками с лекарствами. Открыв их одну за другой, он поднес каждую к лицу и тщательно принюхался. Только после этого плотно сдвинутые брови немного расслабились. Выбрав мазь светло-молочного цвета, он зачерпнул ее пальцем, другой рукой бережно придержал лицо Мэн Тинхуэй и принялся осторожно наносить снадобье на раны.
Мазь была мягкой и прохладной, а его пальцы — твердыми и обжигающе горячими. Хотя он старался быть осторожным, его движения бессознательно выходили немного жесткими. Там, где он касался ее, было больно, но она терпела и ничего не говорила, лишь неотрывно смотрела на него.
Она знала, что он всегда был серьезен и сосредоточен. За какое бы дело он ни брался, он выполнял его безупречно и лучше всех. Но она никогда не думала, что он будет так же серьезен и сосредоточен… по отношению к ней.
Лицо его оставалось мрачным, холодным и недовольным, но взгляд, устремленный на нее, таил в себе скрытую теплоту под маской отчужденности. От этого ее сердцебиение постепенно участилось, а щеки в конце концов залились краской.
Вспомнилась та ночь, когда она призналась ему в своих чувствах, и то, как он отвернулся, не желая на нее смотреть.
Вспомнилось, как днем она получила лакомства с ночного рынка, которые он велел ей передать, и то чувство изумления и радости в ее груди.
Она еще не успела спросить его о том, что кроется у него на сердце, как случилась эта беда. Но, глядя на него сейчас, она вдруг поняла, что некоторые вещи не обязательно спрашивать вслух, чтобы убедиться в их истинности.
Пусть все остается так, как есть. Так тоже хорошо.
Он нанес мазь на все ссадины на ее лице, за ухом и на шее, а затем закрыл коробочку. Положив руки на колени, он долго и пристально смотрел на нее, прежде чем хрипло спросить:
— …Ты смогла разглядеть тех людей?
Услышав это, она вмиг изменилась в лице, ее взгляд похолодел.
Она понимала, что он ни за что не пощадит нападавших. Она также знала, что он, должно быть, долго сдерживался, прежде чем задать этот вопрос. Но ей нечего было ответить.
Ночь была такой темной. Во время борьбы она не успела разглядеть ни одной детали, прежде чем ее оглушили. А когда она очнулась, то была уже в резиденции Шэнь, совершенно не представляя, что произошло потом.
Помедлив, она лишь покачала головой.
Он заметил ее сложный взгляд, но не мог знать, о чем она думает. Решив, что она просто снова вспомнила тот кошмар, он невольно протянул руку и погладил ее по волосам. Поднявшись, он произнес:
— Оставайся в резиденции Шэнь несколько дней. Вернешься ко двору, когда полностью поправишься.
Но ее лицо оставалось спокойным, она вовсе не выглядела человеком, предающимся ужасающим воспоминаниям. Увидев, что он собирается уходить, она вдруг окликнула его:
— Ваше Высочество.
Он обернулся и вопросительно приподнял бровь.
Она слегка приподнялась на локтях:
— Ваше Высочество, у меня есть одна просьба.
Увидев блеск в ее глазах, он сразу понял, что она снова что-то задумала. Нахмурившись, он искренне не понимал, как в такой момент у нее хватает сил на полном серьезе о чем-то его просить. Посверлив ее холодным взглядом какое-то время, он в конце концов не смог отказать:
— Говори.
Ее голос стал ледяным. Чеканя каждое слово, она произнесла:
— Прошу Ваше Высочество позволить мне принять участие в суде по делу Ван Ци.
— Вздор! — оборвал он ее, даже не раздумывая, и лицо его исказилось от гнева.
Мало того, что она вся в синяках и совершенно не думает о собственном здоровье! Дело Ван Ци уже передано на совместное рассмотрение трем ведомствам: Палате правосудия, Министерству наказаний и Палате цензоров. С какой стати Секретариат будет в это вмешиваться?!
Заметив, как переменилось его лицо, она не стала спорить. Лишь молча поправила тонкое одеяло. Ее ресницы дрогнули, а лицо оставалось бледным и бесстрастным.
Какой бы глупой она ни была, она понимала: то, что случилось сегодня ночью, неразрывно связано с делом Ван Ци. Ранее наследный принц скрыл доклад Янь Соу из Палаты цензоров с обвинениями против нее. Чиновники Цензората наверняка уже шепчутся о том, что принц слишком благосклонен к ней, и клеймо льстивой фаворитки ей обеспечено. А сегодня, стоило ей подать один-единственный доклад, как Ван Ци по приказу принца бросили в тюрьму. В глазах окружающих это выглядит как очередной результат ее гнусных наветов.
Эти сановники Восточной фракции…
От этих мыслей у нее разболелись виски.
Она была слишком наивна. Думала, что если ни с кем не враждовать открыто, то можно жить спокойно. Кто бы мог подумать: то, что она не желает никому зла, вовсе не значит, что другие оставят ее в покое.
В конечном счете, сегодняшнее нападение было лишь попыткой запугать ее. Ради одного Ван Ци Восточная фракция не стала бы так рисковать и мстить. Скорее всего, до них дошли слухи о благосклонности наследного принца, и они испугались, что в будущем она обретет еще большую власть. Вот и решили проучить ее, показать, где ее место, чтобы впредь неповадно было с утра до ночи виться вокруг начальства с льстивыми речами.
Ее лицо стало еще холоднее, а руки под одеялом сжались в кулаки.
Раз уж ее загоняют в угол, пусть не винят в том, что она сойдет с пути добродетели.
Она подняла глаза на него и произнесла:
— Ваше Высочество наверняка прибыли сюда ночью не таясь. Должно быть, к этому времени во Внутреннем дворце уже все об этом знают. Чиновники Цензората и так твердят, что я пользуюсь чрезмерной милостью. Как же мне теперь восстановить свою добрую репутацию?
Он встретил ее взгляд, и в его голосе прозвучало недовольство:
— Ты чем-то недовольна?
Она внезапно усмехнулась и мягко произнесла:
— Как я могу быть недовольна? Я лишь… — Ее изящные брови разгладились, а голос стал тише: — Я лишь думаю о том, что раз уж на меня повесили клеймо подлой интриганки и льстивой фаворитки, то если Ваше Высочество отклонит мою просьбу, выйдет, что я пострадала напрасно.
Он лишился дара речи, суровость на его лице слегка рассеялась. Внезапно… ему вдруг захотелось рассмеяться.
Он видел ее уловки насквозь и прекрасно понимал, что она хитрит. Но, глядя на нее такую, он просто не мог заставить себя отказать. К тому же, те, кто посмел поднять на нее руку, совершили непростительное преступление.
И хотя он все равно провел бы тщательное расследование без ее ведома, он знал, что она не успокоится.
Раз так, то пусть будет по ее воле.
Слегка приподняв бровь и скосив на нее глаза, он тихо произнес:
— Дозволяю.
Она поджала губы. Глядя, как он выходит за дверь, ее сердце внезапно дрогнуло. Кто-то однажды сказал: «Никто давно не видел улыбки наследного принца. Но те, кто не знают, не ведают и того, что улыбка принца тоже вселяет трепет…»
Воистину, это так.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
