Сяо Чанцин мрачно произнес, глядя в ту сторону, где скрылся Сяо Хуаян:
— Это было моей оплошностью.
В последние несколько дней ему не следовало из любопытства встречаться с Гу Циншу, чтобы выяснить, общается ли она с Шэнь Сихэ. Теперь Сяо Хуаян пристально следит за ним, и любая перемена ветра или шелест травы вызовут у тайцзы подозрения и желание докопаться до истины.
— Как ты поступишь с девушкой из семьи Гу? — Сяо Чанъина больше заботило именно это.
— Не беспокойся, у меня есть способ избавиться от будущих бед навсегда, — взгляд Сяо Чанцина стал решительным.
Сяо Чанъин засомневался: неужели Сяо Чанцин действительно решился убить Гу Циншу?
На самом деле Сяо Чанъин был слишком наивен. После того как люди Сяо Хуаяна тайно доставили Гу Цинчжи в дом Синь-вана, на следующее же утро Сяо Чанцин привел Гу Циншу во дворец. Он опустился на колени перед императором Юнином и признался в содеянном:
— Ваш сын подменил приговоренного к смерти, это преступление не заслуживает прощения. Прошу Бися сурово наказать меня.
Император Юнин лишь взглянул на них двоих, после чего склонил голову и продолжил просматривать доклады на бамбуковых свитках. Так прошел целый час.
— Прошел год, и ты только сейчас вспомнил, что нужно быть честным со Мной? — император Юнин отхлебнул чая и спросил совершенно спокойным тоном.
Сяо Чанцин молчал, опустив голову. Император Юнин был умным человеком, как и сам принц. Эти слова явно были вопросом о том, кто именно схватил его за хвост и лишил возможности скрываться дальше, вынудив явиться с повинной.
Вчера Сяо Хуаян сопровождал Шэнь Сихэ за пределами дворца, и этот маршрут был под полным контролем императора Юнина. Однако позже в повозке, возвращавшейся из дома цзюньчжу во дворец, сидел вовсе не Сяо Хуаян. Он отправился в дом Синь-вана, о чем знали только братья Сяо Чанцин и Сяо Чанъин, а также чжанши дома Синь-вана.
Тайцзы не боялся, что Сяо Чанцин выдаст его, так как у него были способы выставить любые слова принца клеветой и еще одним преступлением — попыткой обмануть Бися.
Сяо Чанцин прекрасно понимал: раз Сяо Хуаян осмелился в открытую явиться к нему, значит, у него есть на то веские основания. Ему оставалось лишь сказать:
— Клан Гу был казнен, ваш сын потерял любимую жену, и в моем сердце поселились обида и ропот.
Из-за этой затаенной ненависти он не хотел приводить девушку к императору. Теперь же он привел ее, потому что сам все осознал, а не потому, что его разоблачили и он решил отступить, чтобы в будущем пойти в наступление.
С тех пор как умерла Гу Цинчжи, Сяо Чанцин проявлял упрямство и обиду на императора Юнина, о чем государь всегда знал. Сегодняшний поступок можно было счесть признанием слабости и покорности. Император Юнин посмотрел на стоящую рядом Гу Циншу: девушка в самом расцвете шестнадцати лет, на лице лишь легкий слой пудры, стройная и изящная.
Он вспомнил Гу Цинчжи. Родные сестры, в чертах лица есть мимолетное сходство, но между ними — разница между облаками и грязью 1.
— Семья Гу… Перед ними Я тоже чувствую вину. Раз уж ты рискнул жизнью, чтобы спасти ее, Я дарую ее тебе в качестве наложницы. — Внебрачная дочь не имела права стать законной женой циньвана.
Это означало, что император не собирался наказывать его за подмену смертника. Сяо Чанцин рассчитывал на это: Бися нужно, чтобы он оставался в живых для сдерживания Восьмого принца, а теперь, возможно, и для сдерживания тайцзы. Если бы семья Гу не была реабилитирована, он никогда не осмелился бы на такое, но теперь, когда честное имя Гу восстановлено, Бися воспользовался случаем и помиловал Гу Циншу, что также служило жестом утешения.
Гу Циншу не могла скрыть радости — она и помыслить не смела, что сможет находиться рядом с ним открыто и законно.
— Бися, а-Шу приходится мне сестрой жены. Не прошло и года с тех пор, как ваш сын овдовел, я не желаю брать новую жену или наложницу, — Сяо Чанцин почтительно поклонился, коснувшись лбом пола.
Лицо Гу Циншу мгновенно побледнело, в глазах заблестели слезы. Она быстро опустила голову, чтобы не выказать своего смятения.
Император Юнин долго разглядывал Сяо Чанцина, но не разгневался и не стал принуждать:
— Что ж, да будет так, Я исполню твою волю.
Сяо Чанцин привел девушку из рода Гу к Бися и покаялся в преступлении. Император не только не привлек его к ответственности, но и вернул Гу Циншу часть семейного имущества, даровал ей титул сяньчжу и позволил вернуться в дом Гу.
Когда эта новость разнеслась, многие в столице пришли в замешательство, не в силах постичь намерений Бися.
Услышав об этом, Шэнь Сихэ на мгновение погрузилась в свои мысли. Бу Шулинь произнесла несколько фраз, не получив ответа, а обернувшись, увидела, что Шэнь Сихэ неотрывно смотрит в одну точку.
Она помахала рукой перед глазами подруги и, дождавшись, пока та придет в себя, спросила:
— Ты слышала, что я тебе говорила?
— Ты говорила о том, что Синь-ван спас девушку из семьи Гу, — отозвалась Шэнь Сихэ.
— Да, Синь-ван очень смел, раз решился подменить смертника. Я слышала, кто-то уже собирается подать прошение Бися, чтобы заново расследовать прошлогоднее дело Гу. Возможно, господин Гу тоже не умер, — таинственно прошептала Бу Шулинь.
— Этого не будет, — твердо сказала Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь не сразу поняла, к чему именно относилось это «не будет». К тому, что Бися не согласится на прошение, или к тому, что господин Гу действительно мертв?
— Ни того, ни другого не случится, — добавила Шэнь Сихэ. — Бися точно знает, что… господин Гу мертв.
— Раз Гу Циншу спаслась, неужели у Бися нет ни тени сомнения? — Бу Шулинь чувствовала, что на месте императора она бы точно что-то заподозрила.
— Бися… на самом деле понимает господина Гу лучше, чем многие другие, — Шэнь Сихэ повернулась и посмотрела на густую зеленую траву. — Если бы у них был выбор, они бы не стали врагами.
Император понимал, что без Гу Чжао он не смог бы стать правителем, не сумел бы сокрушить евнухов и стабилизировать ситуацию в стране.
Гу Чжао тоже понимал, что без Бися в нашей династии не началось бы возрождение и не наступило бы процветание.
Однако они могли объединиться против врага только тогда, когда этот враг существовал.
На протяжении тысячи лет до воцарения предыдущей династии знатные семьи возвышались над императорами. Введение государственных экзаменов при прежней династии нанесло по ним удар, а при нынешней — знатные роды начали приходить в упадок, постепенно теряя свои права и власть.
Гу Чжао не мог покинуть эту политическую арену. Он не мог допустить, чтобы род Гу стал преступным, поэтому он, подталкиваемый своим сословием, шаг за шагом шел к противостоянию с императорской властью. У него не было возможности склонить голову перед троном вместе со всеми знатными семьями.
Будучи монархом, император Юнин тем более не мог стать марионеткой. Чтобы стать великим правителем, он должен был ограничить влияние знати. Столкновение семьи Гу и императорского дома было неизбежным, и в этой битве семья Гу была обречена на поражение, ведь, как говорил Гу Чжао, Бися — это государь, стремящийся к великим свершениям.
Гу Чжао не мог предать вырастивший его клан и не мог позволить, чтобы спустя столетия имя Гу покрылось позором. Поэтому он выбрал сопротивление до конца, но при этом во всем оставлял императору Юнину путь для маневра. Он сам выбрал участь проигравшего.
Вот почему Гу Цинчжи с самого начала видела финал своего рода и никогда не использовала статус Синь-ванфэй, чтобы повлиять на политическую ситуацию.
Отношения Гу Чжао и императора Юнина были партией в шахматы между господином и подданным, взаимным прощением двух верных друзей. Если бы не это, одной лишь интриги, подстроенной Гу Цинчжи перед смертью, не хватило бы, чтобы император Юнин столь великодушно реабилитировал семью Гу.
Если бы Гу Чжао родился в бедной семье, возможно, они с императором Юнином стали бы идеальным союзом правителя и министра, вместе управляя Поднебесной.
Поэтому, даже если бы Сяо Чанцин действительно захотел тайно спасти Гу Чжао, тот бы не согласился.
Он слишком устал и хотел обрести вечный покой.
Именно поэтому Гу Цинчжи безучастно взирала на этот мир. Она очень рано поняла, что в сердце ее горячо любимого отца сначала были государство, император и народ, и только в самом конце — они, его семья. Он был готов пожертвовать существованием своего рода ради мира в стране, нанеся самый сокрушительный удар по знати во имя императора Юнина.
К счастью, ее отец был другим. Шэнь Юэшань был человеком горячей крови; в его сердце жили покой и благополучие народа, но еще больше он ценил свою маленькую семью. Бися никогда не позволил бы ему уйти на покой в леса и горы, ведь пока он жив, один лишь его призыв мог бы посеять смуту в рядах армии.
***
- Разница между облаками и грязью (云泥之别, yún ní zhī bié) — чэньюй, означающий колоссальную разницу в качествах или положении, как между высоким небом и земной грязью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
