Услышав об этом, Шэнь Сихэ лишь улыбнулась. За три месяца, что тянулись в ожидании, расцвел персик, и улицы наполнились благоуханием; наступил день свадьбы тайцзы, и вся страна праздновала это событие.
Еще до рассвета Шэнь Сихэ поднялась, чтобы совершить омовение. С распущенными, подобно водопаду, голубыми волосами, одетая лишь в легкое нижнее платье, она села перед медным зеркалом, чтобы помощница по подготовке невесты провела обряд цзяомянь 1. Та, кому доверили прислуживать тайцзыфэй, не была обычной женщиной — это была чиновница, прежде служившая во дворце. Ей доводилось проводить этот обряд для многих благородных дев из знатных семей, но такая кожа, подобная застывшему жиру, на которой почти не было пушка, так что нить проходила лишь для видимости, встречалась ей крайне редко.
— Цзюньчжу наделена красотой от природы, стоит лишь слегка коснуться лица пудрой и румянами, и вы затмите всех красавиц, — похвалила ее помощница по подготовке невесты и отступила, передавая дело придворным чиновницам, отвечающим за макияж.
Пока наносили макияж, Шэнь Сихэ внимательно следила за процессом и высказывала свои замечания. Она не терпела излишней плотности белил, а так как праздничное одеяние было выдержано в элегантных светлых тонах, чиновницам оставалось лишь беспрекословно следовать словам Шэнь Сихэ.
Спустя час приготовления были закончены. Две чиновницы вместе водрузили на иссиня-черный узел волос Шэнь Сихэ фениксовый венец, украшенный жемчугом. Крылья феникса на венце казались живыми, края были отделаны крупными северными жемчужинами, а тонкие золотые цепочки, унизанные жемчугом размером с рисовое зерно, образовывали завесу, за которой едва угадывались черты ее прекрасного лица.
Чжэньчжу приняла из рук женской придворной круглый веер, расшитый алыми пионами и украшенный несколькими жемчужинами, и подала его Шэнь Сихэ.
Сжимая рукоять и прикрывая веером лицо, Шэнь Сихэ под руки с Хуньюй и Биюй чинно села в павильоне искусств, украшенном киноварью и золотом, ожидая прибытия свадебной колесницы из Восточного дворца.
Снаружи донеслись звуки гонгов и барабанов, поднялся шум — это прибыли встречающие из Дунгуна. Длинные ресницы Шэнь Сихэ слегка дрогнули.
Следуя за распорядителем, она вышла, держа перед лицом веер, и шаг за шагом ступила на красную дорожку. Когда она достигла главного зала, перед ней предстал Сяо Хуаян в парадном облачении, которое идеально сочеталось с её свадебным нарядом. Он стоял, стройный и величественный; должно быть, радостное событие прибавило ему сил, и сегодня на его лице на редкость не было и следа болезни.
В его черных, как смоль, глазах вспыхивал серебристый блеск; он пристально смотрел на неё, пока она медленно приближалась. Сначала они обменялись взаимным поклоном, а затем повернулись, чтобы совершить обряд прощания с Шэнь Юэшанем.
Цзюй подала подушку для медитации. Поддерживаемая Хуньюй, Шэнь Сихэ опустилась на колени. Сяо Хуаяну, по правилам, не полагалось преклонять колени, ведь государь и подданный занимают разное положение, однако он все равно опустился вслед за Шэнь Сихэ, заставив присутствующих при церемонии изумленно ахнуть.
На самом деле, во многих знатных семьях во время прощания жених лишь совершал глубокий поклон со сложенными руками перед старшими невесты.
В этот миг Шэнь Сихэ не думала о Сяо Хуаяне. Она долго сохраняла спокойствие, но в тот момент, когда опустилась на колени, в её глазах внезапно защипало, и всё вокруг затянуло туманной дымкой. Она пыталась сдержать чувства привычным самообладанием, но неведомая сила взяла верх, и голос её все же дрогнул, когда она произнесла:
— Ваша дочь совершает первый поклон, поминая милость отца, что жизнь ей дал и вырастил.
Сказав это, Шэнь Сихэ совершила глубокий поклон, и Сяо Хуаян последовал её примеру, поклонившись Шэнь Юэшаню.
Когда она выпрямилась, слезы невольно брызнули из её глаз и покатились вниз. Она тихо и тяжело вздохнула, стараясь совладать с собой:
— Совершаю второй поклон, благодаря отца за любовь и воспитание.
Шэнь Юэшань порывался поддержать Шэнь Сихэ. За всю свою жизнь он редко знал слезы; кроме тех случаев на поле боя, когда он видел, как одно за другим падают в кровавой сече молодые, отважные лица, он не помнил, чтобы плакал.
Сейчас же, видя, как его драгоценная жемчужина, которую он пятнадцать лет лелеял на ладонях, уходит к другому, он не мог сдержать крови, прилившей к глазам. Но ему приходилось сидеть здесь, сжав кулаки, и принимать её прощальный поклон.
Когда Шэнь Сихэ склонилась вновь, прозрачные слезинки упали на её свадебное платье, расплываясь маленькими влажными пятнами. Она медленно выпрямилась:
— Совершаю третий поклон, прощаясь с отцом. Отныне я стану женой, но наставлений отца никогда не забуду.
Шэнь Сихэ низко склонилась и долго не поднималась. Шэнь Юэшань встал и, взяв её за плечи, помог подняться. Глаза его были багровыми:
— Найден достойный зять — слава нашему дому; созидай очаг и храни уют, да пребудете вы вместе до самых седин.
Шэнь Юэшань взял из рук Чжэньчжу круглый веер, подал его Шэнь Сихэ, а затем взял другую её руку и вложил в руку Сяо Хуаяна.
Сяо Хуаян крепко сжал руку Шэнь Сихэ и сказал Шэнь Юэшаню:
— Благодарю тестя за доверие, что вверил мне свою жемчужину. Обещаю оберегать эту прославленную красавицу из вышитого павильона. При жизни делить одни покои, после смерти — одну могилу; сердце моё чисто, подобно яркому солнцу 2.
Шэнь Юэшань уже не мог вымолвить ни слова, лишь вымученно улыбнулся и трижды повторил:
— Хорошо, хорошо, хорошо.
В этот момент прозвучал рог, возвещая о благоприятном часе для отправления, и Шэнь Юэшань отпустил плечи Шэнь Сихэ, махнув ей рукой на прощание.
Шэнь Сихэ прикрыла веером глаза, в которых тоже стояли слезы, и вновь исполнила поклон ванфу перед Шэнь Юэшанем. Лишь после этого, поддерживаемая Сяо Хуаяном, она шаг за шагом пошла по красной дорожке, что тянулась до самой свадебной колесницы.
Возле колесницы стоял высокий стражник. Сяо Хуаян вскочил на коня, а стражник протянул руку:
— Тайцзыфэй, будьте осторожны.
Тело Шэнь Сихэ окаменело. Она в оцепенении взглянула на стражника: лицо его было незнакомым, но глаза — до боли родными. Её губы слегка задрожали, а стражник едва заметно улыбнулся:
— Тайцзыфэй, прошу, пожалуйте в колесницу.
Скрыв душевное потрясение, Шэнь Сихэ оперлась на его руку, поднялась по деревянным ступеням и села в колесницу. Алый шелк, расшитый золотыми цветами, скрыл её от посторонних глаз. Она смотрела на высокого стражника, следовавшего за колесницей к дворцовым воротам, и горячие слезы вновь покатились по её щекам.
Но внезапно она опустила голову и улыбнулась, глядя на широкую спину Сяо Хуаяна, ехавшего впереди на статном коне, и в её взоре разлился мягкий свет.
По случаю свадьбы тайцзы главная улица была чисто выметена, воины Цзиньвэй стояли в торжественном карауле через каждые пять шагов. Свадебный поезд проследовал от дома цзюньчжу до самых Ворот Чжуэцзе. Простолюдины теснились за оцеплением, стараясь хоть краем глаза увидеть процессию; звуки музыки плыли в свежем ветре.
Сяо Чанъин верхом на коне следовал за свадебным поездом с самого начала, и лишь когда колесница въехала в Ворота Чжуэцзе, он натянул поводья, развернулся и уехал прочь.
Въехав в Ворота Чжуэцзе, процессия направилась не сразу в Дунгун, а торжественным строем проследовала к Залу Цзычэнь. Шэнь Сихэ сошла с колесницы; под звуки звонкого рога распахнулись тяжелые двери. Сяо Хуаян уже ждал впереди. Поддерживаемая придворными чиновницами, она взошла по ступеням, миновала врата, спустилась вниз и медленно подошла к Сяо Хуаяну.
Его широкая ладонь протянулась к ней сквозь яркие лучи утреннего солнца, словно рассекая сияние рассвета, и замерла перед ней.
На самом деле ему не обязательно было лично встречать невесту, он мог ждать её здесь, но он выбрал личную встречу. Она вложила свою руку в его ладонь, и его чуть прохладная кожа показалась ей необычайно приятной.
Ведя её за руку по красной дорожке, мимо рядов стотысячных чиновников, родственников императорской семьи и знатных дам, он довел её до подножия лестницы с изображением дракона. Там они разошлись, поднимаясь по ступеням с двух сторон.
Император Юнин ждал их наверху. Совершив поклон перед императором, они выслушали его обращение к Небу и Земле и пали ниц вслед за ним. И лишь после этого настал черед их собственного обряда поклонения Небу и Земле, который навеки связывал их как мужа и жену.
***
- Цзяомянь (绞面, jiǎomiàn) — древний обряд удаления пушковых волос с лица невесты с помощью натянутой шелковой нити перед свадьбой. ↩︎
- Гцзяожи (皦日, jiǎorì) — ослепительно яркое, чистое солнце, служащее в поэзии символом искренности чувств и чистоты помыслов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
