Неужели цзюньчжу смотрела на них так пристально лишь потому, что думала о способе приготовления?
На мгновение Чжэньчжу растерялась, но это показалось ей забавным и даже милым:
— Раба сейчас же отнесет их к Цзюй.
— Когда закончишь, не забудь отправить половину в Дунгун, — добавила Шэнь Сихэ.
Чжэньчжу не смогла сдержать улыбки и решила доставить еду лично, желая увидеть реакцию тайцзы-дянься.
Дикий гусь — неотъемлемая часть свадебных даров в знатных семьях. Конечно, не каждому под силу поймать его живьем, и те, кто не мог сделать этого сам, просили других поймать пару птиц для соблюдения приличий.
Поскольку диких гусей не разводили в неволе, они долго не жили и обычно оказывались на столе. Однако чтобы невеста сама распорядилась их приготовить и даже указала рецепт — такое в истории случилось впервые.
Шэнь Юэшань закончил осмотр свадебных даров, и на душе у него стало тоскливо. Это означало, что день свадьбы дочери стал еще ближе. Когда он с поникшим видом вернулся во внутренние покои, его встретила Биюй. Поклонившись, она произнесла:
— Ван-е, цзюньчжу приглашает вас отведать супа.
Даже изысканные блюда дочери не могли поднять ему настроение. Шэнь Юэшань неохотно прошел в покои и сел за столик. Шэнь Сихэ поставила перед ним чашу с наваристым гусиным супом и велела подать нарезанное ломтиками жареное мясо:
— А-де, попробуйте, сильно ли эти гуси отличаются от тех, что на нашем Северо-Западе?
Тигриные глаза Шэнь Юэшаня внезапно вспыхнули, и он резко повернулся к Шэнь Сихэ:
— Дикий гусь?
Она, поджав губы, с улыбкой кивнула:
— Дикий гусь. Целых два.
Откуда взялись эти гуси, да еще две штуки, объяснять не требовалось. Тоска вмиг покинула Шэнь Юэшаня, его раскатистый смех заполнил дворик, и он с аппетитом принялся за еду.
— М-м-м, бульон отменный, а мясо ароматное… — приговаривал он, оценивая каждое блюдо.
Шэнь Сихэ сидела рядом и, глядя на сияющего от радости а-де, сама невольно улыбалась. Она знала, что сегодня, увидев свадебные дары, он вновь почувствовал печаль, хотя давно смирился с неизбежностью ее замужества. Именно поэтому она решила его так порадовать.
Трудно сказать, действительно ли гуси, присланные зятем, обладали чудесным действием, но Шэнь Юэшань на весь оставшийся день будто позабыл о скорой разлуке и пребывал в прекрасном расположении духа.
В отличие от ликующего Шэнь Юэшаня, Сяо Хуаян, услышав, что из дома цзюньчжу принесли еду, поначалу обрадовался. Но когда перед ним поставили блюдо с красиво разложенным жареным мясом, где сохранились даже крылья и голова птицы, он почувствовал неладное.
— Тянь Юань, посмотри-ка, из чего приготовлено это мясо? — Сяо Хуаян не мог поверить своим глазам. Не прошло и половины дня, как его дикие гуси превратились в обед.
Тянь Юань втянул голову в плечи. За годы странствий с Сяо Хуаяном он перепробовал почти всё, что можно съесть, и сразу узнал жареного гуся, но признаться в этом не решался.
— Дянься, Чжэньчжу-гунян ждет снаружи. Ваш подчиненный не уверен, не лучше ли пригласить Чжэньчжу-гунян и спросить ее? — ловко уклонился от ответа Тянь Юань.
Сяо Хуаян бросил на него холодный взгляд:
— Пригласи.
Чжэньчжу вошла и склонилась в почтительном поклоне:
— Раба приветствует дянься…
— Оставь церемонии, — нетерпеливо прервал ее Сяо Хуаян. — Из чего это мясо?
— Отвечаю дянься: это мясо дикого гуся, — честно ответила Чжэньчжу.
Лицо Сяо Хуаяна застыло. На самом деле он все понял с первого взгляда, но до последнего надеялся на ошибку.
— Откуда взялся гусь?
— Это свадебный дар, присланный дянься сегодня утром, — Чжэньчжу окончательно разрушила его последнюю надежду.
Сяо Хуаян на мгновение лишился дара речи. Он не знал, какое выражение лица ему принять и что сказать.
Чжэньчжу набралась смелости и украдкой подняла глаза. Тайцзы-дянься оцепенело смотрел на блюдо, и во взгляде его читалось глубокое сострадание. Но как раз в тот момент, когда она подумала, что он сейчас что-то скажет, Сяо Хуаян взял палочки и принялся есть.
Едва мясо коснулось его губ, он удовлетворенно хмыкнул, и его лицо озарилось удовольствием от вкусной еды. Он ел с таким аппетитом, что у стоявшего рядом Тянь Юаня потекли слюнки — аромат этого гуся был куда сильнее и богаче всего, что он пробовал раньше.
Чжэньчжу тоже почувствовала этот запах, но, привыкшая к мастерству Цзюй, сохраняла невозмутимость. Она налила Сяо Хуаяну чашу супа, и тот с огромным удовольствием продолжил трапезу.
Когда Сяо Хуаян добрался до крыла, он заметил надрез на коже. Просунув палочки в отверстие, он вытащил крошечный бамбуковый тубус. Открыв его, он достал свернутый листок бумаги, на котором почерком Шэнь Сихэ было начертано:
«Гармонично кричат дикие гуси, едва забрезжил рассвет. Если муж берет в дом жену, пусть спешит, пока не растаял лед».
Это было описание древнего обычая подношения гусей, и Сяо Хуаян, сжимая свиток, не смог сдержать улыбки.
Бросив недоеденный обед, он небрежно вытер руки и направился в кабинет. Там он написал ответное письмо и передал его Чжэньчжу:
— Дикие гуси доставили весть, и я их принял. Передай же это письмо Ю-Ю от моего имени.
Приняв письмо и поклонившись, Чжэньчжу покинула Дунгун.
Шэнь Сихэ только успела успокоить а-де, как Чжэньчжу вернулась с письмом от Сяо Хуаяна, в котором он привел предание о диких гусях.
Гуси стали символом свадебного дара потому, что среди птиц они — образец искренней преданности. Они образуют пары на всю жизнь, и если один из них погибает, другой остается в одиночестве до конца своих дней, никогда не ища себе новой пары. Это олицетворяет обет: одна жизнь, одна любовь, одна пара.
Многие подносят гусей как дар, но мало кто задумывается о подлинном смысле этого ритуала. Для большинства это лишь символ знатности и престижа, пустая формальность.
От упоминания союза семей Пань и Ян1 до этого предания о гусях — он неустанно показывал ей, что в этой жизни ему достаточно ее одной.
Каким бы каменным ни было сердце Шэнь Сихэ, настал день, когда оно смягчилось. Она бережно убрала письмо.
Чжэньчжу заметила, что цзюньчжу наконец начала хранить вещи, присланные тайцзы-дянься. Раньше подобные подарки или обычные письма она оставляла без особого внимания.
Долгое время после этого Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян общались только через письма. С приближением дня свадьбы обычаи запрещали им видеться — считалось, что встреча перед торжеством приносит несчастье. Шэнь Сихэ, не верившая ни в буддизм, ни в даосизм, лишь насмешливо фыркала на это.
Однако Сяо Хуаян относился к этому с необычайной серьезностью. Пословица гласила: «Встретишься до свадьбы — не свидитесь после».
Он так трепетал перед этим браком, что предпочитал верить всему, лишь бы не навредить их будущему. Он строго следовал каждому шагу ритуала, и, пожалуй, никогда еще Шэнь Сихэ не видела Сяо Хуаяна столь ревностным приверженцем этикета.
В феврале подготовка к великой свадьбе шла полным ходом. В один из дней принцесса Яо Си и Ле-ван Сяо Чанин по какой-то причине повздорили, и Ле-ван случайно столкнул ее в дворцовый лотосовый пруд, причем свидетелем этого стал сам император Юнин.
Вскоре пришла весть: император Юнин велел наказать Ле-вана двадцатью ударами палками, а на следующий день издал указ, дарующий принцессе Яо Си титул шуфэй. Она в один миг стала одной из четырех главных наложниц, к тому же единственной, имеющей почетный титул.
Принцесса Яо Си стала первой иноземной наложницей императора Юнина. В середине февраля она вошла в гарем и, по слухам, была окружена небывалой милостью.
***
- Союз семей Пань и Ян (潘杨之好, Pān Yáng zhī hǎo) — идиома, означающая идеальный и крепкий брак между двумя знатными семьями. ↩︎
- Гармонично кричат дикие гуси (雍雍鸣雁, yōng yōng míng yàn) — цитата из «Книги песен» (Шицзин), подчеркивающая важность соблюдения свадебных ритуалов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
