Подумав так, Шэнь Сихэ вслух ответила:
— А-де, не беспокойтесь, Ю-Ю сейчас пойдёт и поговорит с ним.
Разве мог он не знать собственную дочь? Шэнь Юэшань видел, что она спешит утешить человека, но не стал её разоблачать:
— Ступай, поговори с ним как следует.
Провожая Шэнь Сихэ взглядом, Шэнь Юэшань долго не отводил глаз. В его душе смешались облегчение, горечь и капля радости.
В детстве Шэнь Сихэ жила в своём собственном, обособленном мире. Она впускала в него лишь тех, кого признавала сама, и никто посторонний не мог приблизиться к ней ни на шаг. Даже к тем, кто становился частью её мира, она не подстраивалась и не шла на уступки, но и от других не требовала покорности. Со временем те, кто когда-то был близок ей, постепенно отдалялись, что всегда вызывало глубокую тревогу у Шэнь Юэшаня и Шэнь Юньаня. Отец с сыном перепробовали множество способов, но результаты были ничтожны. Теперь же она начала меняться, становясь такой, какой они мечтали её видеть, и они, конечно, были рады этому и ликовали в душе. Однако то, что эти перемены произошли из-за другого мужчины, который увезёт её от них, заставляло сердце Шэнь Юэшаня невольно сжиматься от досады. Шэнь Юэшань был крайне доволен Сяо Хуаяном, но тесть и зять — извечные враги, и в те моменты, когда тот казался ему немилым, он и впрямь был немил.
Шэнь Сихэ не знала, что отец давно разгадал её чувства к Сяо Хуаяну. Она направилась в другую комнату. Шэнь Юэшань сам распорядился о размещении; хоть он и был недоволен Сяо Хуаяном, но, признав его зятем, не стал бы намеренно селить молодую чету в разные покои. Деревенский домик был куда богаче, чище и опрятнее большинства жилищ в округе, но его нельзя было сравнить с императорской столицей или даже с теми усадьбами, где они останавливались по пути. Стоило толкнуть дверь, как она увидела тайцзы-дянься: он лежал на деревянном топчане прямо в обуви, скрестив руки на груди и не мигая уставившись в одну точку. Вид у него был крайне разгневанный.
Услышав скрип двери, а затем звук её закрытия и приближающиеся шаги, он вскоре почувствовал знакомый аромат. Силуэт Шэнь Сихэ, подсвеченный лучами солнца, упал на него, и тогда Сяо Хуаян просто отвернулся, ложась к ней спиной.
Его реакция не только не смутила Шэнь Сихэ, напротив — она не сдержалась и тихо рассмеялась.
Услышав смех жены, Сяо Хуаян разозлился ещё сильнее и намеренно выразил своё недовольство громким фырканьем через нос:
— Хм!
— А-де сказал это специально, чтобы раззадорить тебя, так зачем же принимать его слова всерьёз и сердиться? Разве ты не подыгрываешь его тайным помыслам1? — мягко произнесла Шэнь Сихэ.
Она думала, что эти слова успокоят Сяо Хуаяна, но тот лишь снова фыркнул:
— Я и не думал сердиться на тестя.
— Не сердишься на а-де? — Шэнь Сихэ слегка опешила и в недоумении спросила: — Если ты не сердишься на а-де, то из-за чего же тогда злишься?
Сяо Хуаян разгневался ещё пуще. Выходит, она всё это время ошибочно полагала, будто его задели слова Шэнь Юэшаня! И пришла к нему с ласковыми речами лишь потому, что боялась, как бы у него не затаилась обида на Шэнь Юэшаня? Если до этого в его злости сквозила забавная ребяческая обида, то в это мгновение его гнев перестал быть напускным. Его лицо потемнело, челюсти плотно сжались. Шэнь Сихэ поняла: он пришёл в ярость от того, что она так и не догадалась об истинной причине его недовольства.
— Я говорила тебе, что не люблю гадать. Я от рождения человек холодный, а мои чувства к мужчинам крайне скудны и поверхностны. Я не желаю тратить время, пытаясь разгадать подобные вещи, — всё так же мягко продолжала Шэнь Сихэ. — Если тебе что-то от меня нужно или что-то для тебя жизненно важно, ты можешь просто сказать мне об этом, и я сделаю всё, что в моих силах. Я не знаю, почему ты злишься, и мне нужно, чтобы ты сказал мне об этом прямо.
— Твой а-де назвал меня посторонним, а ты даже не заступилась за меня! Сразу видно, что и ты считаешь меня чужим, — Сяо Хуаян резко сел и выплеснул всё, что накопилось на душе. — Я понимаю, тебе неловко перечить отцу при всех, но стоило тебе сказать лишь одну фразу — что я твой муж. Это и лицо а-де бы сохранило, и моё сердце не ранило. Неужели тебе так трудно произнести эти слова?
Так вот оно что: он так расстроился из-за того, что она промолчала, когда а-де назвал его посторонним. Значит, его гнев был направлен на неё саму.
Осознав это, Шэнь Сихэ улыбнулась:
— Но ведь мой а-де прав. В отношениях между отцом и дочерью ты действительно посторонний.
Зрачки Сяо Хуаяна в мгновение расширились, и он уставился на Шэнь Сихэ с полным недоверием.
Шэнь Сихэ осторожно накрыла ладонью его кулак, который он невольно сжал:
— А в отношениях между нами, мужем и женой, посторонним является уже а-де.
Сяо Хуаян, чьё сердце только что ныло и содрогалось от боли, замер в изумлении, не зная, как реагировать. Острая боль была внезапно поглощена волной восторга и воодушевления. Прежнее чувство ещё не угасло, а два новых уже нахлынули и переплелись, отчего выражение его лица стало крайне причудливым: он не знал, то ли смеяться, то ли плакать, то ли продолжать злиться.
— Я хочу, чтобы ты уважал моего а-де — это то уважение, которое входит в твои обязанности как зятя. Ты всего лишь его зять, а не мой А-Сюн, и тебе незачем терпеть обиды ради меня. Если он первым начнёт тебя задирать, ты вполне можешь ответить ему колкостью прямо при мне. Я ни в коем случае не стану вмешиваться и не подумаю о тебе плохо, — изложила Шэнь Сихэ свои мысли.
— Точно так же а-де для тебя лишь тесть, и я не буду требовать от него, чтобы из-за меня он относился к тебе так же, как ко мне или А-Сюню. Но если ты первым затеешь с ним ссору, и он решит применить к тебе силу, то сумеешь ли ты спастись или победить — будет зависеть только от твоих способностей.
Кем бы ни были эти люди — отцом и братом или мужем и отцом, мужем и братом — Шэнь Сихэ хотела, чтобы они сами улаживали свои разногласия. Она не желала оказываться между ними, боясь не угодить ни одной из сторон.
Разумеется, Шэнь Сихэ могла позволить себе оставаться в стороне лишь потому, что была твёрдо уверена: и Шэнь Юэшань, и Сяо Хуаян — люди, знающие меру.
Послушав Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян вдруг почувствовал, что только что вёл себя как капризный ребёнок. Похоже, он всё ещё не до конца её понимал.
— Я понял, — Сяо Хуаян перестал хмуриться и заговорил мягко.
— Больше не сердишься? — Шэнь Сихэ вскинула брови.
Сяо Хуаян почувствовал редкую неловкость:
— Больше не сержусь.
Удовлетворённо улыбнувшись, Шэнь Сихэ решила сменить тему, чтобы разрядить обстановку:
— Почему а-де всё ещё остаётся здесь?
Она уже благополучно спаслась, а до свадьбы А-Сюня оставался всего месяц. Шэнь Юэшань наверняка уже давно переписывался с Сяо Хуаяном, и к тому времени, как она прибыла из Юньчжоу, он должен был подготовиться к отъезду. Однако на деле он распорядился подготовить для них комнаты.
Шэнь Сихэ осмотрела комнату. Убранство было простым, но всё указывало на то, что здесь собирались провести не один день.
— Тесть ничего мне не говорил, — Сяо Хуаян тоже посерьёзнел. — Но если он всё ещё намерен оставаться здесь, то причина может быть только одна: он обнаружил в рядах Северо-западной армии людей Бися, причём эти люди занимают весьма высокие должности.
- подыгрываешь его тайным помыслам (正中下怀, zhèng zhòng xià huái) — китайская идиома, означающая, что событие или действие полностью совпадает с чьими-то скрытыми желаниями или планами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
