— А-де, сердца людей переменчивы, — рука Шэнь Сихэ мягко легла на плечо Шэнь Юэшаня.
Эти слова Шэнь Сихэ о том, что сердца людей переменчивы, заставили Сяо Хуаяна на мгновение замереть.
Что ж, появился еще один человек, заставивший ее поверить в то, что ничто не может длиться вечно.
Посмотрите на Гэн Лянчэна и Шэнь Юэшаня: они были вместе еще до того, как научились ходить, вместе росли, вместе выходили на поле битвы, вместе защищали народ, вместе сокрушали врагов и вместе достигли славы, но в итоге все равно враждуют из-за власти.
Его лицо вытянулось, и Шэнь Сихэ, заметив это, не смогла сдержать легкой улыбки.
Сяо Хуаян опустил глаза и принялся пить свой бульон, погрузившись в состояние обиды на Гэн Лянчэна, и не заметил мелькнувшую улыбку Шэнь Сихэ.
Он не мог возразить ей в этом: слишком много было примеров того, как великие чувства из-за выгоды и власти превращались из нерушимой верности в открытую вражду.
— Если тесть не будет показываться еще несколько дней или… — Сяо Хуаян хотел поскорее с корнем вырвать этого предателя, ставшего бельмом на глазу, — если инсценировать смерть, то это выманит его.
— Инсценировать смерть? — Шэнь Сихэ посмотрела на Сяо Хуаяна. — Как именно?
— Найти тело и выдать его за тестя, — сказал Сяо Хуаян.
— Где же найти подходящее тело? — снова спросила Шэнь Сихэ.
Учитывая рост Шэнь Юэшаня, найти подходящий труп было крайне сложно; даже живого человека с таким телосложением не сыщешь, что уж говорить о мертвеце. Красть тело поблизости тоже нельзя, иначе слухи об этом не позволят заманить в ловушку такого старого лиса, как Гэн Лянчэн.
Сяо Хуаян взглянул на Шэнь Сихэ:
— Это моё упущение.
Упущение?
Шэнь Сихэ никогда не считала, что Сяо Хуаян может что-то упустить. Она понимала, что на самом деле он просто хотел найти человека похожего роста, убить его и выдать за Шэнь Юэшаня. Подобные методы люди их круга считали допустимыми, и Шэнь Сихэ не отрицала этого — закон джунглей, правила выживания.
Но ей это не нравилось, и тем более она не хотела, чтобы близкий ей человек поступал так же.
Сяо Хуаян, услышав ее встречный вопрос, осознал, что она отличается от тех высокомерных аристократов: она не была излишне чувствительной, но и не считала человеческую жизнь сором 1.
Она не стала бы без причины спасать жертву, но и не стала бы без причины вредить невинному.
Поэтому он и переменил свои слова.
— Дай мне подумать, — Шэнь Юэшань на мгновение задумался, а затем сменил тему: — Ешьте мясо, ешьте мясо.
Сяо Хуаян кинжалом нарезал жареное мясо ломтиками и положил в грубую керамическую чашу; они ели мясо, запивая его бульоном с овощами.
Закончив ужин, супруги еще немного поговорили с Шэнь Юэшанем о делах, и только когда спустилась ночь, вместе ушли.
— Ю-Ю… — Ступая по залитому лунным светом двору к своему жилищу, Сяо Хуаян не удержался и заговорил: — Я…
Шэнь Сихэ повернула голову и молча посмотрела на него, но он, казалось, не знал, как начать разговор. Шэнь Сихэ тихо вздохнула:
— Дянься, мы с тобой — две разные личности, и даже если наши сердца едины, в мыслях всегда будут различия. То, что мне что-то не по душе, не означает, что это в корне неверно; то, что я не стала бы чего-то делать, не означает, что я возненавижу за это других.
Дело Гэн Лянчэна уже затронуло жизнь Шэнь Юэшаня и само существование рода Шэнь. Шэнь Сихэ не одобряла предложение Сяо Хуаяна, но вынуждена была признать: с точки зрения интересов рода и нынешнего положения Шэнь Юэшаня, это был превосходный способ.
— Ю-Ю, мы с тобой все же разные, — Сяо Хуаяну пришлось признать, что он уступает ей в благородстве. — Я с рождения — тайцзы, меня учили мыслить категориями общей выгоды. С моей точки зрения, если малая жертва может принести большую стабильность, то она того стоит.
— Дянься, у нас разные взгляды и разные условия, в которых мы росли. Нельзя сказать, кто прав, а кто виноват; для людей в нашем положении порой суровые меры необходимы, — Шэнь Сихэ серьезно посмотрела на него. — Таким, как мы, почти невозможно быть по-настоящему милосердными. Мне просто повезло больше, чем тебе: меня никогда не принуждали убивать невинных ради выгоды…
Она не стала бы обременять свою совесть смертями многих людей ради собственного спасения, но ради выживания могла бы пойти на убийство одного-двух; просто до сих пор судьба не ставила ее в такие условия, а что будет завтра — кто знает?
Она лишь старалась быть человеком, который не остается в долгу, но когда наступит миг жизни или смерти, каждый неизбежно проявит эгоизм.
Сяо Хуаян очень любил Шэнь Сихэ, очень-очень сильно; она обладала очарованием, дарующим покой душе и телу.
Он взял ее за руки:
— Я понимаю. Обещаю тебе, что впредь, без крайней нужды, никогда не причиню вреда слабым и невинным.
На самом деле Сяо Хуаяну было знакомо сострадание, но его учили императорскому милосердию, которое печется о благе государства. В то же время он постигал искусство власти, а высокопоставленные правители в той или иной мере относятся к слабым с безразличием, видя в них лишь муравьев.
— У меня тоже есть недостатки, я многому научилась у тебя, Дянься, — в глазах Шэнь Сихэ, темных как обсидиан, затеплилась нежная улыбка.
От этих слов у Сяо Хуаяна на сердце стало сладко. Шэнь Сихэ не умела говорить нежностей; даже ее обещание проявлять к нему участие было продиктовано переменой его статуса — теперь он ее супруг, преданный ей всей душой, и лишь поэтому она будет внимательна к нему. Сказав, что многому у него научилась, она явно не пыталась быть вежливой или задобрить его, и именно поэтому эти слова порадовали его больше любых признаний.
— Ты… хочешь знать, от чего умер Гэн Чжунцзи? — Сяо Хуаян вспомнил, что когда об этом зашла речь, Шэнь Сихэ спросила, но не стала допытываться до конца.
— Неважно, — Шэнь Сихэ не была любопытной.
Она верила в благородство своего а-де; если а-де сказал, что это тяжкое преступление, значит, вина была непростительной 2.
— Я еще разузнаю об этом генерале Гэне, а ты ложись отдыхать, — Сяо Хуаян поцеловал Шэнь Сихэ в лоб и широким шагом ушел.
Шэнь Сихэ хотела его остановить, но он уже покинул двор; она лишь смотрела, как его спина скрывается в ночи.
Она вернулась в дом, умылась и легла. Сквозь дрему она почувствовала, как вернулся Сяо Хуаян. Раньше ее было крайне легко разбудить, но после свадьбы она полностью доверяла Сяо Хуаяну; хотя его присутствие и ощущалось, он не тревожил ее сон.
Утром, когда Шэнь Сихэ расчесывала волосы, Сяо Хуаян вернулся с тренировки на мечах, и она между прочим спросила:
— Удалось выяснить?
Однако лицо Сяо Хуаяна внезапно окаменело. Шэнь Сихэ заметила это и обернулась к нему:
— Не выяснил?
Это было странно: с возможностями Сяо Хуаяна даже на Северо-Западе не могло быть такого, чтобы он не нашел информацию, если только не перестал искать сам.
Сяо Хуаян действительно всё узнал и понял, почему Шэнь Юэшань не хотел подробно рассказывать это Шэнь Сихэ. Гэн Чжунцзи притеснял мужчин и тиранил женщин, на его счету уже давно были загубленные жизни, но Гэн Лянчэн с женой использовали деньги, чтобы уладить дела; подкупленные люди никого не привлекали к ответственности, и никто об этом не докладывал. Это лишь подпитывало злобную натуру Гэн Чжунцзи: когда ему наскучили девушки, он протянул свои грязные руки к маленьким девочкам, и восьмилетнюю малышку он замучил до смерти…
- Считать человеческую жизнь сором (视人命为草芥, shì rén mìng wéi cǎo jiè) — относиться к человеческой жизни с крайним пренебрежением, считать её ничего не стоящей. ↩︎
- Вина, которую не искупить и смертью (罪不容诛, zuì bù róng zhū) — идиома, описывающая крайне тяжкое преступление, за которое даже смертная казнь кажется недостаточным наказанием. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
