В итоге ответ Се Юньхуая всё же написал Сяо Хуаян. Ночью, когда Шэнь Юэшань вернулся, Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян сообщили ему о том, что обсуждали днем, и Шэнь Юэшань не стал возражать.
Сяо Хуаян принялся за приготовления. Первым делом он отправил письмо в столицу, в дом Синь-вана.
Сяо Чанцин вскоре получил письмо из неизвестного источника, в котором были собраны все доказательства преступлений Жун Цэ.
То, что эти улики не были доведены до сведения Бися, означало: отправитель не желал использовать их против Жун Цэ. В конверте не было ни строчки, а значит, никто не пытался шантажировать его ради выгоды. Раз это не было ловушкой или угрозой, оставалось только одно — предупреждение.
Проступки Жун Цэ не были тяжкими; скорее, это были дурные привычки, которых в той или иной степени не мог избежать ни один чиновник. Даже если бы о них донесли, сурового наказания бы не последовало. Но если кто-то решит раздуть это дело, остаться в Лянчжоу будет невозможно.
Лянчжоу… Лишь этих двух слов было достаточно, чтобы он понял: скорее всего, письмо прислал тайцзы.
Точно так же, как и раньше, когда тайцзы-дянься несколько раз обуздывал его, каждый раз используя его слабые места. Взрыв императорского мавзолея, подмена смертников — методы тайцзы-дянься казались неизменными, но причин для усмирения находилось великое множество. От этого воистину бросало в дрожь.
В этом мире не так много людей, способных с легкостью раздобыть доказательства вины высокопоставленных сановников, и еще меньше тех, кто, обладая ими, не питает злого умысла.
Это было не столько предупреждение, сколько взятка от тайцзы-дянься. Очевидно, тайцзы-дянься вознамерился в Лянчжоу… а возможно, и на всем Северо-Западе поднять великое оружие и щиты 1, желая, чтобы Сяо Чанцин не совал нос в чужие дела.
Сяо Чанцин вернулся в кабинет и, взявшись за кисть, написал письмо Жун Цэ, находившемуся в Лянчжоу.
Разобравшись с Сяо Чанцином, Сяо Хуаян стал действовать еще более решительно и уверенно.
Се Юньхуай прибыл к месту их стоянки на следующий день. Прошло больше года с их последней встречи, но этот юноша, подобный чистому ветру и ясной луне 2, всё так же сохранял свое благородство.
— Тайцзы-дянься, тайцзыфэй-дянься, — поклонился Се Юньхуай.
— Ци-дафу излишне церемонен, — Сяо Хуаян протянул руку и поддержал Се Юньхуая за локоть. — На этот раз нам придется обременить вас просьбой.
— Мы с тайцзыфэй-дянься друзья, поэтому должны помогать друг другу. Вы слишком вежливы, тайцзы-дянься, — спокойно ответил Се Юньхуай.
Сяо Хуаян мельком взглянул на него:
— Мы с тайцзыфэй — муж и жена. Даже если помогает близкий друг, стоит поблагодарить. Позвольте мне сделать это от имени Ю-Ю. Слово «обременить» здесь вовсе не лишнее.
Сяо Хуаян заявлял свои права. Се Юньхуай про себя усмехнулся. Когда-то его сердце и впрямь дрогнуло при виде Шэнь Сихэ, но сейчас у него не было никаких притязаний. Он не чувствовал ни капли досады и не желал вступать в словесную перепалку с Сяо Хуаяном, чтобы не ставить тайцзыфэй в неловкое положение.
— Покорный слуга не смеет принять эту благодарность, к тому же я еще не знаю, смогу ли помочь вашим высочествам.
— Одного вашего приезда уже достаточно для благодарности, — произнесла Шэнь Сихэ. — Однако, Ци-дафу, между нами не должно быть такой отчужденности. Пройдемте внутрь, мы расскажем вам, в чем дело.
Ради безопасности, хотя Сяо Хуаян и ответил на письмо Се Юньхуая, он велел ему сначала отправиться в другое место, откуда его люди доставили лекаря сюда. О том, зачем именно его пригласили, подробно не сообщалось.
Когда они вошли, Шэнь Сихэ налила всем чаю из листьев Пинчжун, который всегда брала с собой. Рассевшись, Сяо Хуаян начал излагать суть дела. Раз Шэнь Сихэ так доверяла Се Юньхуаю, Сяо Хуаяну нечего было скрывать.
К тому же, если бы у Се Юньхуая возникли дурные намерения, Сяо Хуаян сумел бы заставить его понять, какую мучительную цену придется заплатить за предательство и вред, нанесенный его любимой.
Выслушав их, Се Юньхуай на мгновение задумался:
— У меня есть один способ, но понадобится помощь А-Си. Кроме того…
— Ци-дафу, говорите как есть, — Шэнь Сихэ заметила его колебания.
Се Юньхуай слегка нахмурился и, подняв серьезный взгляд, произнес:
— Чтобы ложь выглядела правдой, вану Северо-Запада неизбежно придется пострадать.
Никто не в силах сделать так, чтобы совершенно здоровый человек выглядел умирающим лишь с помощью иглоукалывания или лекарств.
— Не могли бы вы объяснить подробнее? — лицо Шэнь Сихэ стало серьезным.
— В теле принца есть застарелые травмы, которые на самом деле можно излечить, но это исцеление подобно сращиванию костей: чтобы их выровнять, сначала нужно их сломать, — сказал Се Юньхуай. — Пользуясь случаем, я могу исцелить некоторые повреждения внутренних органов ван-е. Сперва придётся принять сильнодействующее, агрессивное снадобье, чтобы поразить внутренности, а затем заняться комплексным лечением. Так мы сможем выдать ложь за чистую монету. А если А-Си применит иглоукалывание, то сколько бы лекарей нас ни проверяло, мы легко обведем их вокруг пальца. На этот раз я могу залечить некоторые повреждения внутренних органов принца. Сначала придется использовать лекарства, подобные тиграм и волкам, чтобы нанести вред внутренностям, а затем начать их восстанавливать. Таким образом мы добьемся правдоподобия, а с помощью иглоукалывания А-Си сможем обмануть небо, чтобы переплыть море, и провести любых лекарей. Полгода принцу нельзя будет брать в руки меч, ему потребуется тщательный уход. Я останусь на Северо-Западе и буду следить за изменениями в его состоянии, пока он полностью не поправится.
— Это хороший способ, — согласился Сяо Хуаян. — К тому же это позволит а-де как следует отдохнуть, и в глазах посторонних это будет выглядеть вполне обоснованно.
Официально они объявят, что Шэнь Юэшань сбежал, перенеся множество пыток. Чтобы обмануть Гэн Лянчэна, Сяо Хуаян начал расставлять сети. Лучше было сделать так, чтобы в ходе борьбы с Гэн Лянчэном никто не догадался, что всё это — их интрига. В противном случае это могло вызвать подозрения Бися: государь мог решить, что они вступили в сговор с Сяо Цзюэсуном, раз их план сработал так искусно.
Если Шэнь Юэшаню действительно потребуется отдых на полгода, это послужит доказательством того, что он пострадал от рук Сяо Цзюэсуна. И лишь после побега он якобы заметил измену Гэн Лянчэна и решил ответить ударом на удар.
— Я поговорю с а-де, — Шэнь Сихэ была уверена, что Шэнь Юэшань не станет возражать.
Се Юньхуай уже давно говорил, что может вылечить старые травмы Шэнь Юэшаня. Но когда тот услышал, что лечение потребует как минимум полугода покоя без возможности применять боевые искусства, он отказался. Как ван Северо-Запада, охраняющий границы, он не мог пренебречь общим делом ради себя. Если бы в это время Тубо или тюрки начали наступление, он был бы обязан выйти на поле боя, что только усугубило бы его раны.
Теперь же, когда всё будет сделано открыто, Сяо Хуаян присмотрит и за Тубо, и за тюрками, что даст Шэнь Юэшаню достаточно времени для восстановления.
Шэнь Юэшань действительно не отказал, и каждый приступил к своей части плана. Изначально Суй Аси должна была остаться с Сяо Хуаяном, чтобы продолжить лечение его глаз. Хотя Сяо Хуаян уже начал различать цвета, яд в его теле по-прежнему представлял большую угрозу.
Сяо Хуаян еще раньше сказал, что придет за ней, поэтому Шэнь Сихэ сразу забрала Суй Аси с собой, вслед за Чжэньчжу и остальными.
На следующий день они все покинули деревню, действуя порознь. Сяо Хуаян отправился улаживать детали всего дела. Шэнь Юэшань первым делом начал принимать лекарства Се Юньхуая, чтобы вскрыть все застарелые травмы. Шэнь Сихэ же направилась в Лянчжоу на поиски Чжэньчжу и остальных.
Сяо Чанфэн завершил дела. Сяо Хуаян не оставил ему никаких улик, а из людей, которых он привел с собой, не выжил никто. Несмотря на гнев Бися, государю оставалось лишь прислать Сяо Чанфэну новых помощников. Зная, что похищенная была подставной, Сяо Чанфэн был твердо уверен, что с Шэнь Сихэ всё в порядке.
Он привел служанок и подчиненных Шэнь Сихэ в Лянчжоу, где в течение двух дней пытался разузнать хоть что-то подозрительное, но поиски не дали результатов. И как раз в тот момент, когда он собирался отправиться вглубь Северо-Запада, Шэнь Сихэ появилась сама.
- Поднять великое оружие и щиты (大动干戈, dà dòng gān gē) — образное выражение, означающее начало войны или применение военной силы в широком масштабе. ↩︎
- Чистый ветер и ясная луна (清风明月, qīng fēng míng yuè) — образное выражение, описывающее человека с благородными помыслами и возвышенным характером. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
