Письмо Жун Цэ, стоявшего гарнизоном в Лянчжоу, было для Сяо Чанцина предельно ясным: на вана Северо-Запада в Лянчжоу напали, он тяжело ранен, и Жун Цэ в любом случае обязан выяснить причины. В ходе этого глубокого расследования неожиданно обнаружились следы Цзячэнь-тайцзы.
Поначалу он лишь хотел разузнать, куда направился Цзячэнь-тайцзы, но нечаянно обнаружил, что тот, по всей видимости, поддерживает связь с Гэн Лянчэном. У Жун Цэ не было доказательств этой ошеломляющей тайны, но он понимал, насколько это важно, особенно сейчас, когда Шэнь Юэшань находился при смерти и к делу нельзя было относиться легкомысленно. Если на Северо-Западе сменится главнокомандующий, это неизбежно затронет и граничащий с ним Лянчжоу.
Поскольку у Жун Цэ не имелось улик, а ситуация требовала срочных решений, он не осмелился докладывать напрямую Бися, опасаясь совершить ошибку и дать повод для нападок на себя. Ему оставалось лишь написать личное письмо Сяо Чанцину, чтобы деликатно предостеречь племянника в надежде, что тот известит Бися.
Когда император Юнин прочитал личное послание Жун Цэ к Сяо Чанцину, выражение его лица мгновенно стало мрачным.
Если… если Сяо Цзюэсун и Гэн Лянчэн действуют заодно1, у Сяо Цзюэсуна появляется весомый повод нанести удар по Шэнь Юэшаню!
Он и так ненавидел Шэнь Юэшаня, так что месть была в порядке вещей. Но если, отомстив Шэнь Юэшаню, он сможет через другого человека стать тайным правителем Северо-Запада и накопить там силы, это станет для императора Юнина главной сердечной тревогой!
Как бы Шэнь Юэшань ни узурпировал власть, у него, по крайней мере, не было намерений поднять мятеж, и он искренне защищал Северо-Запад. Если же Северо-Запад попадет в руки Сяо Цзюэсуна, тот не остановится ни перед чем: использует Тубо, использует тюрок и даже спровоцирует раздоры в Лянчжоу и других землях, отчего вся держава окажется в крайне нестабильном положении2.
В этот миг император Юнин более не мог медлить с проверками. Независимо от того, была ли это ловушка, он должен был рассудить так: лучше поверить, что это есть, чем поверить, что этого нет!
— Передай приказ Жун Цэ: пусть от имени императора отправится в дом вана Северо-Запада навестить его, — немедленно распорядился император Юнин.
Раз уж Жун Цэ заметил сговор Гэн Лянчэна и Сяо Цзюэсуна, то, получив приказ, он должен понять волю монарха — необходимо взять Северо-Запад под контроль до того, как Шэнь Юэшань испустит дух.
— Бися, тюрки тоже прослышали о смертельной болезни вана Северо-Запада. Их внутренние распри временно прекратились, и они, кажется, зашевелились, — Сяо Чанцин приложил еще одно письмо, также пришедшее от Жун Цэ.
В письме Жун Цэ выражал крайнее беспокойство. Он надеялся, что племянник заранее что-нибудь придумает и поможет ему стабилизировать ситуацию. В таких обстоятельствах император Юнин не посмел отозвать Жун Цэ. Разве это не значило бы намеренно оставить брешь, чтобы тюрки могли воспользоваться моментом?
Шэнь Юэшань на протяжении многих лет был кошмаром для тюрок. Едва услышав о его тяжелом состоянии, они отложили междоусобицы в ставке кагана, намереваясь окончательно «проводить» Шэнь Юэшаня. Подобное вполне было в духе тюркского народа.
В тот день Сяо Чанфэн, желая подтвердить, что смертельная болезнь Шэнь Юэшаня не выдумка, пригласил всех лечащих врачей города. Столь громкую весть невозможно было скрыть, и то, что тюрки узнали об этом, было неизбежно. В данном деле вины Сяо Чанфэна не было.
Действительно ли Шэнь Юэшань при смерти — вопрос огромной важности, и свидетельства одного-двух человек было недостаточно. Даже если ситуация пришла к нынешнему состоянию, император Юнин не стал бы винить Сяо Чанфэна.
Нельзя было перебрасывать Жун Цэ, как нельзя было задействовать и других людей из окружения Северо-Запада. Жун Цэ был посвящен в тайну, поэтому император мог лишь поручить ему навестить больного от своего имени. Остальные же не знали правды, и если бы император назначил кого-то другого, пришлось бы сообщить ему о серьезности положения.
Северо-Западный край был сплетен из множества интриг. Стоило кому-то узнать секрет, как он переставал быть тайной. К тому же в этом деле еще не было окончательных выводов, всё основывалось лишь на догадках Жун Цэ. И хотя императору Юнину пришлось отнестись к ним со всей серьезностью, это не означало, что он был полностью уверен в отсутствии подвоха.
Если же случится непредвиденное, а об этом узнают все, то именно Бися окажется в самом неловком положении.
— Можешь идти, у меня свои соображения, — отослал Сяо Чанцина император Юнин.
— Сын удаляется, — почтительно произнес Сяо Чанцин и вышел.
Покинув императорский дворец, Сяо Чанцин вскочил на коня. Глядя на ясное небо, он улыбнулся ослепительно ярко, словно полуденное солнце. Но тут же невольно тихо вздохнул:
— Какая замечательная пьеса, жаль только, что не доведется увидеть ее воочию.
Сяо Хуаян просил его от имени Жун Цэ раскрыть тайный сговор Цзячэнь-тайцзы и Гэн Лянчэна, а также наказал сделать так, чтобы Бися не смел переводить Жун Цэ на Северо-Запад. Из этого Сяо Чанцин мог догадаться: Сяо Хуаян собирается преподать Бися урок.
Не нужно было и думать, чтобы понять — человек, которого Бися пошлет на этот раз, наверняка не вернется назад. Вопрос лишь в том, кого именно он отправит.
Если боевую элиту…
То это было бы как нельзя лучше.
Однако император Юнин разочаровал Сяо Чанцина — он не стал посылать боевую элиту. В прошлом году во время отдыха в летнем дворце боевая элита потеряла несколько сотен человек, что заставило императора Юнина насторожиться. Эти войска уже оказались на виду у многих, и хотя их приняли за прихвостней Сяо Цзюэсуна, если бы они обнаружили себя снова, обмануть никого бы не удалось. К тому же император был крайне недоволен тем, как легко боевая элита понесла потери, и утвердил для них новый план тренировок — суровых, с настоящим оружием, не на жизнь, а на смерть.
К удивлению Сяо Чанцина, на следующий день император Юнин, под предлогом того, что он встревожен бедой вана Северо-Запада и бессилием врачей, отправил министра военных дел Пэй Чжаня лично сопровождать императорских врачей, дабы те от имени Сына Неба навестили больного.
Это выглядело как величайшая милость монарха к подданному, но на деле таило в себе бушующие волны.
— Пэй Чжань… — Сяо Чанцин не удержался от смеха. После смерти Гу Цинчжи это была его редкая улыбка. — Становится всё интереснее и интереснее.
Пэй Чжань был человеком Цзин-вана и прошел сотни сражений. Если с ним что-то случится по дороге на Северо-Запад, Цзин-ван будет не тем, с кем легко сладить.
Бися лишь наполовину верил в происходящее, но не мог бездействовать, глядя, как Сяо Цзюэсун, возможно, прибирает к рукам Северо-Запад, чтобы в будущем, окрепнув под его прикрытием, отхватить половину державы. Именно поэтому император был вынужден отправить людей.
Но он всё еще опасался, что это ловушка. Если всё затеял не Сяо Цзюэсун, значит, Шэнь Юэшань разыгрывает грандиозный спектакль. А Шэнь Юэшань всегда питал к Пэй Чжаню некоторое уважение, а потому наверняка не станет его убивать.
В это время Сяо Хуаян, втыкавший шпильки в волосы Шэнь Сихэ, уже сообщил ей, что войско ведет Пэй Чжань. Еще до того как он нашел Сан Иня, он отправил весть Сяо Чанцину, поэтому письмо от Жун Цэ попало к императору Юнину на два дня раньше, чем Гэн Лянчен встретился с «Сяо Цзюэсуном».
Дело не терпело отлагательств, и Пэй Чжань наверняка поскачет во весь опор. Прошло уже четыре-пять дней, и то, что он прибудет на Северо-Запад через два дня, нельзя было назвать медлительностью.
— Дянься, ты поднимешь руку на генерала Пэй? — Шэнь Сихэ посмотрела на Сяо Хуаяна через зеркало.
Сяо Хуаян небрежно улыбнулся, примеривая две золотые подвески-буяо к прическе Шэнь Сихэ:
— Пэй Чжань — человек Бися, и я не изменю своих планов из-за него. Бися прислал его, зная, что тесть проявит к нему милосердие. Это доказывает: Бися подозревает, что за всем стоит заговор тестя. Если я действительно отпущу его, это лишь подтвердит догадки Бися.
Пусть тесть и не боится лишних подозрений со стороны Бися, но мне не нужно, чтобы он расплачивался за мои дела.
— Если генерал Пэй погибнет на Северо-Западе, Цзин-ван-дянься этого так не оставит, — тихо промолвила Шэнь Сихэ.
— Рано или поздно нам с Лао Ба предстоит битва, — Сяо Хуаян вставил инкрустированную нефритом золотую подвеску-буяо в иссиня-черные волосы Шэнь Сихэ и провел кончиками пальцев по свисающим жемчужинам.
- «Вечерняя и утренняя влага сливаются воедино» (沆瀣一气, hàng xiè yī qì) — образное выражение, означающее полное единодушие в дурных делах. ↩︎
- «Ветер и дождь раскачивают из стороны в сторону» (风雨飘摇, fēng yǔ piāo yáo) — идиома, означающая крайне нестабильное, критическое положение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
