— И всё же это не оправдание тому, что вы губите верных слуг! — глухо произнёс Сяо Чанфэн.
— Губим верных слуг? — Шэнь Сихэ тихо рассмеялась, и в её глазах отразилась насмешка «почему вы так наивны». — Дянься, неужели вы уже забыли об императорском указе, возложенном на вас и Пэй-шаншу?
Сяо Чанфэн слегка оцепенел.
Взгляд Шэнь Сихэ оставался холодным:
— Если вы забыли, я позволю себе предположить, что именно там было написано — освежу вашу память. Мой отец исчез в Лянчжоу. Лянчжоу граничит с Северо-Западом, и если бы не уступки моего отца, Лянчжоу тоже должен был принадлежать Северо-Западу. И вот великий генерал, что был храбр и искусен в боях, проведя на конях всю жизнь на Северо-Западе, подвергся нападению и пропал именно в Лянчжоу.
Вы в это не верите, и Бися не поверит. Бися скорее поверит в то, что мой а-де сам подстроил это исчезновение. С какой целью — пока неизвестно.
Потому-то мне и позволили приехать на поиски отца. Меня использовали как приманку: в случае успеха — прощупать, действительно ли на отца напали, а в случае неудачи — посмотреть, на что способен тайцзы-дянься, чтобы защитить свою новобрачную.
Лянчжоу — прекрасное место, выбранное специально для меня. Бися не мог позволить мне продвинуться дальше. Если бы я вошла на Северо-Запад, а у моего а-де созрел бы мятежный умысел, или если бы он использовал это исчезновение как ширму для великих свершений против Бися, стремясь захватить власть, то Бися неизбежно оказался бы в ловушке. Устранить меня именно в Лянчжоу — вот лучший план.
Разумеется, я невестка Бися, и будь такая возможность, он предпочёл бы лишь использовать меня, чтобы выманить отца. Но если бы отец не пожелал явиться или если бы ваш план пошёл прахом и я бы погибла в Лянчжоу — что ж, такова моя судьба.
Лицо Сяо Чанфэна напряглось.
Шэнь Сихэ вскинула подбородок и усмехнулась:
— Я бы встретила смерть в Лянчжоу по вине моего отца, и он не смог бы потребовать ответа у императорского двора. Ему пришлось бы винить лишь самого себя: попытался украсть курицу, да лишился горсти риса 1. Даже если бы на отца действительно напали и он физически не смог бы прийти мне на помощь, это сочли бы лишь его никчёмностью.
Вы говорите, Пэй-шаншу ни в чём не виноват? А разве я для Бися не была невинной жертвой?
Раз я дочь своего отца, меня сделали пешкой, и если я случайно лишусь жизни — значит, такова цена. А этот Пэй Чжань — человек Бися, пришедший по его воле. Он тоже пешка, но если с ним что-то случится, то мы — «губители верных слуг»?
Выходит, в ваших глазах, дянься, методы Бися оправданы, кого бы они ни растаптывали. Какая завидная верность монарху. Жаль только, что ни я, ни мой а-де не обладаем столь же возвышенной и преданной душой.
Шэнь Сихэ слегка прищурилась:
— Дянься, в этой игре каждый может быть игроком и каждый может стать пешкой — и вы, и я. Когда на кону жизнь и смерть, вы требуете от меня верности монарху, хотя монарх не оставил мне пути к спасению. Вы требуете от меня пощады к верному слуге, не понимая, что этот верный слуга — лишь меч Бися, занесённый над моей головой.
Сяо Чанфэну нечего было возразить.
Шэнь Сихэ продолжила:
— Вам стоит радоваться, что в Лянчжоу оказался предатель Гэн Лянчэн. Иначе вы бы давно расстались с жизнью…
Если бы она не вышла на след Гэн Лянчэна, Шэнь Юэшаню не пришлось бы затаиться и разыгрывать спектакль с ложной смертью. Каким бы высоким ни было положение Сяо Чанфэна, раз уж он принял приказ Бися схватить её и выманить Шэнь Юэшаня, для неё он стал врагом. Ещё там, в лесу, она могла бы его убить.
Это заставило бы Бися не отступать, поднять шум и провести расследование до конца, а она под предлогом испуга или из-за того, что убийца не найден, смогла бы остаться на Северо-Западе.
Но из-за Гэн Лянчэна, который был первостепенной угрозой, нельзя было раздувать дело.
Сердце Сяо Чанфэна дрогнуло: выходит, в тот день среди гор Шэнь Сихэ действительно собиралась его убить!
Она и вправду осмелилась бы. Есть ли в этом мире хоть кто-то, кого она не дерзнула бы лишить жизни?
Словно заметив потрясение и неверие Сяо Чанфэна, Шэнь Сихэ спокойно улыбнулась:
— Циньвана я уже убивала, и давно.
За последние десять с лишним лет скончался лишь один циньван — дядя императора, Кан-ван.
Он вспомнил, как Кан-вана уличили в тайном изготовлении оружия, захватили с поличным, и даже Бися не смог его выгородить перед лицом общественности. Оказывается, это была ловушка Шэнь Сихэ!
— У тайцзыфэй завидная смелость. Раз ты поведала это сяовану, неужели не боишься, что сяован доложит Бися? — спросил Сяо Чанфэн, тайком глубоко вздохнув.
Она издала короткий смешок, её розовые губы раскрылись, словно лепестки цветка. Лицо её было несравненно чистым и прекрасным; обычно лёгкая улыбка казалась отстранённой, но когда она становилась глубже, то расцветала ярче персика:
— В глазах Бися моя смерть — лишь вопрос времени. Узнает он об этом или нет, его намерений это не изменит. Если узнает — лишь разозлится. Пока мои а-сюн и а-де остаются ванами Северо-Запада, Бися не сможет так просто тронуть меня. А такой возможности, как сейчас, когда я сама приехала сюда искать отца, ему больше не представится.
Бися будет ненавидеть меня и скрежетать зубами, но ничего не сможет поделать. Мне стоит поблагодарить тебя, если ты расскажешь ему об этом.
— Ты!..
Наглость. Сяо Чанфэн и раньше слышал, что Шэнь Сихэ не по годам легкомысленна и горда, но впервые ощутил это на себе.
Шэнь Сихэ слегка наклонила голову, на её губах всё ещё играла ослепительная улыбка. Её уверенность в собственной безнаказанности и полное безразличие заставили Сяо Чанфэна похолодеть:
— Ты не боишься, что подозрения Бися усилятся, но неужели ты не боишься, что Цзин-ван узнает о смерти Пэй-шаншу и затеет с тобой вражду до самой смерти и без отдыха 2?
В семье Пэй почти никого не осталось. Если Пэй Чжань сложит голову в Тинчжоу, Цзин-ван обезумеет. Цзин-ван — не Бися, он не сидит на императорском троне и не привык мыслить так далеко и расчётливо.
— Ха-ха-ха… — смех Шэнь Сихэ стал ещё вольнее. — Дянься, можете рассказать Цзин-вану, но где доказательства?
Вскинув брови, она продолжила:
— Лишь то, что Пэй-шаншу погиб на Северо-Западе? Но не мой отец приглашал его сюда. Цзин-ван-дянься не глупец. Вы верны Бися, а Бися опасается моего рода Шэнь. Если вы расскажете это Цзин-вану, как вы думаете, что он заподозрит?
Что он заподозрит?
С огромной вероятностью он решит, что это Бися приказал посеять раздор, выставив Сяо Чанъяня против рода Шэнь, чтобы тот принял на себя первый удар.
Бися не впервой использовать собственных сыновей. Разве с Синь-ваном в своё время было иначе?
— Вон оно что, вон оно что… — Сяо Чанфэн всё понял. Понял, почему Шэнь Сихэ ничуть не таилась и рассказала ему всё.
Потому что, была ли это её ловушка или же Пэй Чжаня убили люди Шэнь, у него не было вещественных доказательств. Бися поверит его словам, но это ничего не изменит. Как и сказала Шэнь Сихэ, Бися рано или позвать заберёт её жизнь.
Это не случится раньше или позже из-за одного случая, всё зависит лишь от исхода его борьбы с Шэнь Юэшанем.
Шэнь Сихэ бросила взгляд на Сяо Чанфэна и повернулась, чтобы уйти.
— Тайцзыфэй, зачем вы рассказали всё это Сунь-вану? — Шэнь Сихэ никогда не была из тех, кто говорит ради пустой похвальбы, и хотя она не боялась Сяо Чанфэна, сообщать ему всё это было вовсе не обязательно. Чжэньчжу чувствовала, что у госпожи есть иная цель.
— Когда а-де вернётся, Бэйчэнь окажется в опасности, — тихо вздохнула Шэнь Сихэ.
- Попытаться украсть курицу и лишиться горсти риса (偷鸡不成蚀把米, tōu jī bù chéng shí bǎ mǐ) — понести убытки, пытаясь извлечь выгоду. ↩︎
- До самой смерти и без отдыха (不死不休, bù sǐ bù xiū) — непримиримая вражда до последнего вздоха. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
