Мужчина скрылся, а Мяо Цзин задержали Чэнь И и Бо-цзай.
В то время методы Чэнь И ещё были слишком наивны, а сердце — слишком мягким. Боясь, что Вэй Минчжэнь сбежит с деньгами, он тайно нанял людей следить за матерью и дочерью. Ему было всё равно, чем занимается сама Вэй Минчжэнь, лишь бы держать под контролем Мяо Цзин. Та целыми днями находилась в школе, вокруг — сотни глаз. Стоило ей сделать хоть малейшее движение — поймать её будет проще простого.
Вэй Минчжэнь извилистыми тропами пробралась на вокзал. Чэнь И сразу почуял неладное и помчался в школу, как раз вовремя, чтобы увидеть, как мужчина, пришедший за Мяо Цзин, обращается в бегство. Он сделал вид, будто самый добродушный человек на свете, дружелюбно положил руку ей на плечо и, сдерживая ярость, спокойно заговорил с охраной. Он знал всё: класс и номер в списке Мяо Цзин, её оценки, имя классного руководителя, домашний адрес и семейные обстоятельства, словно родной брат. Так он и увёл ошеломлённую девушку.
Откуда-то появился чёрный тяжёлый мотоцикл. Чэнь И, мрачный как туча, грубо втолкнул Мяо Цзин на сиденье. Она дрожала от страха, оцепенело глядя на его ледяное лицо, не понимая, куда он её везёт.
Шлем больно ударил её по голове так, что она скривилась от боли.
— Сиди смирно! Поехали!
Мяо Цзин, как заложницу, усадили на мотоцикл. Он с рёвом помчался вперёд. Её дрожащая рука вцепилась в край его куртки, в ушах стоял гул, казалось, мотоцикл мчится на пределе возможностей. В итоге они остановились у железнодорожного вокзала. Чэнь И тащил Мяо Цзин за школьную форму, прочёсывая залы ожидания и перроны, одновременно набирая номер Вэй Минчжэнь.
Её дочь у него в руках.
Телефон был выключен. Никого нигде не было. Возможно, Вэй Минчжэнь действительно, как сказал тот мужчина, уже уехала первым поездом. Сам же он исчез без следа. Лицо Чэнь И становилось всё холоднее и жесточе, голос — всё грубее:
— Где твоя мать? Куда она делась?
— Я не знаю…
— Как это «не знаешь»?! — Его взгляд вспыхнул яростью. Он схватил её за хрупкие плечи и закричал: — Не знаешь, как она тебя забирала? Говори, куда она делась?!
Сколько бы Чэнь И ни угрожал и ни пугал, Мяо Цзин только качала головой, повторяя: «Не знаю». Её лицо, маленькое, как ладонь, было белее бумаги, губы — высохшие и бледные, глаза — тёмные, растерянные. Она шла за ним, спотыкаясь, испуганная и потерянная.
Она действительно ничего не знала.
На вокзале их поиски оказались тщетны. Дома Чэнь И, сжав её железной хваткой, втащил на этаж. Мяо Цзин рухнула на диван и дрожала, глядя на него, он бушевал, как разъярённый лев. Его лицо стало настолько зловещим, что казалось, он вот-вот бросится и вцепится зубами в её горло.
Чэнь И, мрачный и напряжённый, терпеливо допрашивал её снова и снова:
— Сколько денег Вэй Минчжэнь увела?
— Что делал тот мужчина?
— Как вы сговорились? Как связывались?
Мяо Цзин сидела, свернувшись клубком, лицо — бесчувственное, губы — дрожат. Только два слова:
— Я не знаю.
— Ты ещё раз скажи «не знаю»! — Чэнь И покраснел от злости, на висках вздулись жилы. Он занёс кулак. Мяо Цзин вскрикнула, втянула плечи, резко зажмурилась. Длинные чёрные ресницы дрожали на щеках — жалкая, хрупкая, как фарфоровая кукла.
— Не знаешь? — Он оскалился, швырнул телефон ей в грудь. — Вызови свою мать обратно! Если она не вернётся, ты…
Он резко приблизился. Его резкие черты лица увеличивались перед её глазами. Взгляд, как нож, холодный и жаждущий крови. Голос — зловещий, язвительный:
— Я тебя прикончу!
Она дрожащими губами кусала себя, опустив голову. Слёзы навернулись на глаза, но так и не упали.
Чэнь И неотрывно следил за ней, как ястреб. Мяо Цзин не смела ослушаться, набрала десятки звонков. Но телефон Вэй Минчжэнь был выключен. Чэнь И заставил её писать сообщения. Пальцы Мяо Цзин онемели от усталости, но ответа так и не последовало.
Чэнь И перевернул комнату Вэй Минчжэнь вверх дном: все сберегательные книжки, банковские карты, документы — всё исчезло. Не осталось даже её личных удостоверений. Для Чэнь И остались лишь кипы бесполезных бумаг, связанных с Чэнь Либинем.
Уход был внезапным, но подготовленным заранее. Неизвестно, была ли это идея самой Вэй Минчжэнь или чьё-то наставление.
Он сел на стул, глубоко выдохнул, низко опустил голову, локти упёрлись в колени, пальцы зарылись в волосы. Он машинально водил руками по своей взъерошенной голове. Мяо Цзин сидела в гостиной, оцепенело глядя на него. Слёзы в её глазах уже высохли, оставив лишь слабый отблеск на дне зрачков. Последний луч заката отразился в них и угас в безнадёжной тьме.
Вэй Минчжэнь не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. На следующий день Чэнь И купил Мяо Цзин новый телефон с незнакомым номером. Звонок снова ушёл в пустоту. Мяо Цзин писала матери:
Это я, Мяо Цзин, правда я… Помнишь, как в детстве мы… Пожалуйста, ответь
И вот, наконец… экран замигал, и высветился городской номер.
Они так долго ждали, что даже их застывшие взгляды дрогнули. Чэнь И кивнул ей — бери трубку, включай громкую связь.
Звонила Вэй Минчжэнь из телефонной будки.
— Мам… — голос Мяо Цзин дрожал от подавленных слёз.
— Почему ты не поехала? — Вэй Минчжэнь, видимо, нервничала и не замечала состояния дочери. Её тон был тревожным и раздражённым. — Я же заранее позвонила, сказала: иди за этим человеком! Почему не села в такси? Зачем стала кричать про 110 и полицию? Мяо Цзин, что с тобой? Ты хочешь остаться в Тэнчэне? Как ты там одна?
Неизвестно, что рассказал ей тот мужчина.
Мяо Цзин оцепенела. Чэнь И пристально смотрел на неё, показал жестом, как давит горло, и беззвучно прошептал: «Говори, как я велел».
— Мам… я… я не… — прошептала она еле слышно. — Мам, где ты?
— А ты где? — спросила Вэй Минчжэнь серьёзно. — В школе или дома? Чэнь И… он тебя не обижает?
— Я дома. Чэнь И ушёл… купить продукты. Я одна… Он меня не обижает… Мы ладим… Мам, где ты? Когда вернёшься за мной?
Вэй Минчжэнь лишь сказала, что не в Тэнчэне.
— Мам… вернись, пожалуйста, скорее… Чэнь И не обижает меня… Приезжай домой… — Мяо Цзин осторожно взглянула на Чэнь И и быстро добавила: — Брат ко мне очень добр. Не волнуйся за меня…
Чэнь И нахмурился.
— У меня дела. Закончу — вернусь. Мяо Цзин, заботься о себе, ходи в школу. Подумаю… Через пару дней свяжусь.
Звонок начался внезапно и так же внезапно оборвался.
Мяо Цзин сидела, как во сне. Чэнь И мрачно сжал губы, будто хотел что-то сказать, но лишь растянулся на диване, закрыл глаза. Глазные яблоки медленно двигались под тонкими веками.
Два дня они провели дома, постепенно принимая реальность: Вэй Минчжэнь уехала. Когда вернётся — неизвестно.
Оба не выходили на улицу. Чэнь И без стеснения курил и играл в игры. Ели только доставку. В основном ел он сам, иногда бросал Мяо Цзин что-нибудь, лишь бы не умерла с голоду. Кроме туалета, он не позволял ей выходить из поля зрения. Спать ей приходилось на диване. Через несколько ночей она заболела — то ли от едкого дыма, то ли от потрясения и истощения.
Раньше она почти не болела, здоровье было крепким. Но теперь жар накрыл внезапно. Всё тело горело, сил не было. Она лежала, свернувшись калачиком, спиной к нему. Иногда вставала попить воды и снова засыпала. Чэнь И изредка поглядывал на неё: растрёпанные чёрные волосы, запавшие глаза — не похоже на притворство. Но Мяо Цзин молчала, а у него самого настроение было паршивое. Он не обращал внимания, занятый своими развлечениями.
Целый день она ничего не ела. Проходя мимо гостиной, Чэнь И заметил, что она сменила позу: тонкие руки и ноги свешивались с дивана, щека прижата к подушке, черты лица — напряжённые.
Он подошёл и посмотрел, она не шевелилась. Отошёл, постучал по журнальному столику. Мяо Цзин не отреагировала, лишь слабо выдохнула и бессознательно обхватила руками раскалённое лицо. Чэнь И нетерпеливо протянул руку, дотронулся до её лба и, помедлив, убрал.
— Мяо Цзин.
Она открыла глаза, смутно взглянула на него, завернулась в комок и, прижавшись к углу дивана, снова закрыла глаза.
Хрупкие плечи слабо вздымались. Дыхание было тяжёлым и прерывистым.
— Чёртова обуза, — проворчал Чэнь И с отвращением, сходил в аптеку, купил жаропонижающее, швырнул коробку на стол и пнул диван: — Мяо Цзин!
Она слабо застонала. Губы потрескались и слиплись, даже пошевелить ими не могла.
Он встал, скрестив руки на груди, и, видя, что она не реагирует, грубо вытащил её с дивана:
— Вставай! Оглохла? Не можешь говорить?
Она была в полудрёме. Пальцы — мягкие и холодные, щёки — раскалённые. Совершенно без сил, с нахмуренными бровями и полуприкрытыми глазами, она молча позволила ему швырнуть себя обратно на диван. Чэнь И протянул бутылку воды и горсть таблеток, мрачно бросив:
— Глотай. Не притворяйся мёртвой.
Она запила все таблетки и жадно выпила полбутылки воды. Губы немного порозовели, лицо — чуть оживилось. Чэнь И холодно фыркнул:
— Притворяешься несчастной? Думаешь, это поможет? Если Вэй Минчжэнь не вернётся, ты хоть сдохни — никто не заметит.
Глаза Мяо Цзин покраснели от жара, в них заплескались кровяные прожилки. Она медленно моргнула.
Подействовав, лекарство усыпило её. Проснувшись, она чувствовала себя лучше, но всё ещё лежала пластом на диване. Чэнь И мрачно подошёл и швырнул перед ней контейнер с рисовой кашей из доставки. Без всякой связи произнёс холодно:
— Считай, мы в расчёте.
Он имел в виду то далёкое время, когда Чэнь Либинь избил его до полусмерти. А Мяо Цзин ночью принесла ему стакан воды и миску яичного суфле. Сегодня… они квиты.
Целую неделю они просидели дома. Телефон Вэй Минчжэнь теперь не просто был выключен — номер аннулировали. Никто не звонил Мяо Цзин. Чэнь И прямо при ней звонил своим друзьям-хулиганам, прочёсывая весь город в поисках Вэй Минчжэнь и того мужчины.
Тот мужчина раньше занимался бизнесом, потом перешёл на сомнительные «быстрые» деньги. Теперь он действительно скрылся. Всё имущество в доме продали. Родственники и родители — ни с кем не связаться.
Они давно сговорились и сбежали с деньгами Чэнь Либиня.
Мяо Цзин слушала новости, лицо её давно окаменело. Ни слезинки, ни всхлипа.
Она ни о чём не думала, только хотела вернуться в школу. У неё третий класс, нагрузка огромная. Она не вынесет оставаться дома под этим ледяным, злобным взглядом Чэнь И, который снова и снова скользил по её телу.
Чэнь И усмехнулся:
— В школу? Тебе что, приснится?
Мяо Цзин обняла колени, её тихие глаза молча смотрели на него. Она тихо произнесла:
— Ли Лаоши1 — мой учитель математики. Он недавно упоминал…
Ли был классным руководителем Чэнь И все три года средней школы, много раз выручал его из передряг. Он остался работать в выпускном классе и в этом году преподавал математику в классе Мяо Цзин. Она слышала, как он с теплотой рассказывал о своём бывшем ученике: «Был невероятно сообразительным — один его урок равнялся неделе занятий для других. Жаль, семейные обстоятельства… так и не пошёл по правильному пути».
Зрачки Чэнь И резко сузились. Он долго стоял, ошеломлённый. Потом, напряжённо вытянув плечи, холодно бросил:
— Катись.
Он нанял людей следить за ней в школе. Не верил, что Вэй Минчжэнь бросит дочь. Каждые выходные он вытаскивал Мяо Цзин и допрашивал. Целый месяц она не выходила из школы, ни с кем не связывалась, никто к ней не подходил, никаких новостей не было.
Через два месяца терпение Чэнь И иссякло.
Деньги, конечно, вещь хорошая. Потратить деньги Чэнь Либиня — удовольствие. Но если бы тот не умер, он и не надеялся бы на них. Нет — так нет. В этой жизни у него больше нет с Чэнь Либинем ничего общего.
— Ты уж точно заполучила отличную мать, — с жестокой усмешкой сказал он, глядя на всё более худую и бледную Мяо Цзин. — Просто бросила тебя? Даже не спросила?.. Обузу таскала, таскала — да и швырнула куда попало. Ну конечно, деньги важнее! Сбежать с любовником — куда веселее… Только запомни раз и навсегда: это Вэй Минчжэнь отказалась от тебя. А я, Чэнь И, тут ни при чём.
Мяо Цзин крепко сжала губы, отвернулась. Её глаза были широко раскрыты — тёмные, глубокие, бездонные.
— Катись, — Чэнь И пожал плечами, ставя точку. — Я тебя не знаю.
Он больше не собирался вмешиваться. Эта пара — мать и дочь — больше не имела к нему никакого отношения.
Чэнь И перестал следить за Мяо Цзин. Школьные «наблюдатели» тоже исчезли. Мяо Цзин тайком звонила Вэй Минчжэнь, но номер действительно аннулировали. Связи не было. Она не знала, где мать и как её дела.
К счастью, при поступлении в школу Вэй Минчжэнь оставила ей три тысячи юаней. Видимо, на всякий случай. вдруг понадобятся.
На эти деньги Мяо Цзин оплачивала школьные сборы, питание и бытовые расходы. Так прошло время до декабря. Осталось совсем немного.
Наконец Вэй Минчжэнь связалась с ней через классного руководителя. Оставила городской номер и велела перезвонить.
Мяо Цзин набрала номер. Услышав голос матери, слёзы хлынули рекой.
— Мам… Почему ты всё это время не искала меня?
— У меня тут свои дела, некогда было, — голос Вэй Минчжэнь был нечётким. — Да и у тебя есть деньги, ты самостоятельна, Чэнь И тебя не тронет… Я была спокойна…
Вэй Минчжэнь считала, что отношения между Мяо Цзин и Чэнь И неплохие: они с детства жили в одной комнате, конфликтов не было. Она помнила, как Мяо Цзин ходила за Чэнь И требовать деньги на жизнь. Хотя он молчал в её присутствии, но не грубил. Да и характер у Мяо Цзин такой тихий и покорный. Она ничего не знает, ни в чём не виновата.
Она даже не подумала, как четырнадцатилетней девочке выжить в такой ситуации. Может, и думала, но эти мысли были вытеснены, растворились, как и вся жизнь Мяо Цзин: лёгкая, незаметная, плывущая по течению.
Мяо Цзин с трудом сглотнула, прикусила внутреннюю сторону губы и прижала пальцы к уголкам глаз, сдерживая слёзы.
Вэй Минчжэнь спросила, как дела у Чэнь И. Она всё это время боялась его мести или звонка в полицию, поэтому тщательно скрывала следы, никому ничего не говорила. Мяо Цзин рассказала всё, что знала: она всё время в школе, Чэнь И больше не появлялся, ничего о нём не слышала. Вэй Минчжэнь явно перевела дух.
— А деньги у тебя остались?
— Ещё восемьсот юаней …
- Ли Лаоши (李老师 / Lǐ lǎo shī) — уважительное обращение к учителю Ли. «Лаоши» — стандартное обращение к педагогу в Китае.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
