Богота расположена близ экватора, если быть точным — на четвертом градусе северной широты. Из-за высокогорья климат здесь сменился с жаркого на умеренно прохладный, и выделяют лишь два сезона: засушливый и сезон дождей. Сезон дождей длится с мая по ноябрь; часто бывает так, что утром ярко светит солнце, а днем внезапно обрушивается ливень. Солнечный свет и дождевая вода, синее небо, белые облака и радуги здесь — обычное дело, а в одном поле зрения часто можно встретить и девушек в легкой летней одежде, и людей в пуховиках.
Мяо Цзин взяла из дома не слишком много багажа. Неизвестно где отыскав советы для выезжающих за границу, она прихватила немало обычных лекарств, переходников и миниатюрных электроприборов. Вдобавок к повседневным вещам и одежде, она, заглянув в конце концов в шкаф Чэнь И, собрала для него лишь несколько строгих полуофициальных нарядов.
Приземлившись в Боготе, Чэнь И некоторое время понаблюдал за прохожими на улицах, а затем отправился купить пару комплектов одежды, в которой он не выглядел бы как турист. Одежда обычных местных жителей на самом деле мало чем отличалась от той, что носят на родине, разве что цвета и фасоны были более причудливо-модными. Молодежь тоже гналась за брендами, а их манера сочетать вещи часто заставляла взглянуть на моду по-новому. Разумеется, представители обеспеченных слоев одевались изысканно, их наряды были современными и официальными; они придавали большое значение этикету и случаю.
Однако когда Мяо Цзин увидела принесенные им облегающую майку, цветастую рубашку, куртку-пилот и тропические армейские ботинки… она лишь незаметно дернула уголком губ.
Жизнь — это вовсе не латиноамериканская волна из американских фильмов двадцатого века с повсеместными наркобаронами и бандитскими разборками.
Но Мяо Цзин не сказала ни слова. Она лишь молча опустила голову и отхлебнула местного знаменитого кофе, наслаждаясь густым ароматом и попутно вспоминая красавцев — особенность Латинской Америки. Население Колумбии — это настоящий плавильный котел, на улицах можно встретить любой цвет кожи: от бледных и меланхоличных североевропейских туристов с глубоко посаженными чертами лица и испаноязычных юношей с глазами синими, как глубокое море, до индоевропейских метисов с густыми бровями, большими глазами и крепким телосложением, и коренных жителей с лучезарными теплыми улыбками. Красивые, сексуальные, брутальные, очаровательные, пылкие — красавцы самых разных стилей сменяли друг друга, словно в калейдоскопе.
Мяо Цзин с невозмутимым видом наблюдала, как Чэнь И надел цветастую рубашку, скрывшую его стройную и статную фигуру. Расстегнутый на две пуговицы воротник обнажал медовую кожу на груди. Мускулистые руки, длинные ноги в рваных джинсах и крепкие узкие бедра, она смотрела, как он набросил кожаную куртку на плечо и с небрежно зажатой в зубах сигаретой вышел из дома за продуктами.
Прекрасно: азиатское лицо красавца, рубашка в кубинском стиле, «африканские» джинсы, американские армейские ботинки и сигареты «Мальборо» — весьма смешанно, весьма развязно, весьма вызывающе, истинный Latin style.
Район, в котором они жили, относился к богатым кварталам Боготы. В каждом многоквартирном доме была охрана, и с безопасностью на улицах всё было неплохо. По будням в Боготе с утра стояли огромные пробки, поэтому Мяо Цзин добиралась на работу вместе с коллегами на Uber. Вечером она обычно задерживалась, и Чэнь И заезжал за ней. Весь день он проводил как безработный бродяга, с большим интересом вливаясь в жизнь улиц Боготы.
У них имелись кое-какие сбережения, но всеми деньгами распоряжалась Мяо Цзин. Дома они не держали много наличности, снимая ее по мере надобности. Помимо расходов на аренду жилья, она каждый месяц выдавала Чэнь И сумму на хозяйственные нужды. Это чувство было на самом деле удивительным: как в старшей школе он небрежно доставал из кармана несколько помятых красных стоюаневых купюр и отдавал ей на жизнь, так и теперь Мяо Цзин, сжимая пачку песо крупного номинала, смотрела, как Чэнь И, потирая переносицу со странным выражением лица, прячет деньги в кошелек.
— Сколько ты будешь давать мне каждый месяц?
— Полтора миллиона песо на хозяйственные расходы, и еще пятьсот тысяч — на выпивку тебе и Ламилэйсы.
Два миллиона!!
Чэнь И в душе всё еще немного ершился, но ничего страшного — на самом деле это было около трех тысяч юаней. В Тэнчэне он мог потратить такую сумму за один день развлечений.
— Если не хватит, проси еще, — на ее губах играла нежная и прекрасная улыбка.
Он вскинул суровый подбородок и с притворным пренебрежением хмыкнул:
— Хватит.
Чэнь И с радостью принял новую жизнь. Домашние дела на самом деле были простыми: стирка и уборка — дело нехитрое, сделал кое-как и готово. Трудности возникали лишь с готовкой. Когда это он дома стоял у плиты? В лучшем случае мог только лапшу сварить. К тому же готовить здесь китайские блюда было непросто: даже рисоварку найти трудно, да и разные приправы с ингредиентами приходилось собирать постепенно. К счастью, в Колумбии этого хватало, а кофе и соки были превосходного качества. В уличных ресторанчиках часто встречаются ахиако (куриный суп с кукурузой), санкочо (тушеная курица), а также разнообразное жареное мясо, жареные пельмени и рис с форелью — всё это вполне соответствовало вкусам китайцев. Поэтому первые два месяца после приезда Чэнь И постоянно водил Мяо Цзин есть вне дома.
Оба они были непривередливы в еде. С подростковых лет они привыкли, что главное — чтобы была еда, способная наполнить желудок, а к остальному можно приспособиться. По дороге домой с работы Чэнь И нес портфель Мяо Цзин и, обнимая ее, проходил мимо уличных лотков с едой, где покупал леа — это традиционное колумбийское блюдо, представляющее собой целого запеченного поросенка, нафаршированного картофелем, луком, рисом и специями. От него шел густой аппетитный аромат. Дома Чэнь И нарезал еще несколько ломтиков авокадо для салата, варил суп из консервированных томатов и так весьма сытно кормил Мяо Цзин.
Она сморщила носик и вальяжно уселась за обеденный стол, ожидая, когда повар подаст приборы:
— И это всё на ужин?
— Не нравится? — Чэнь И бесцеремонно подал блюда. — В холодильнике еще есть колумбийские мясные лепешки, хочешь, разморожу?
Мяо Цзин, сжимая столовые приборы, безразлично пожала плечами. Кто-то ухватил ее за тонкое мягкое ушко, растирая его подушечками пальцев с мозолями.
— Что я приготовил, то ты и ешь. Раньше я столько раз ел твою лапшу на воде и слова поперек не сказал, — мужчина стоял подле нее, подбоченясь, его внушительное присутствие невозможно было игнорировать. Он смотрел на нее во все глаза: — Ешь!!
— О-о-о… — протянула она.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
