— Видел, искал. Ты в то время играла на площадке в мяч, сияла ярко, словно солнце. Я ехал больше тридцати часов на грузовике, от меня несло вонью, я был весь в грязи. — Его кадык дернулся. — Мысли людей меняются. Чем больше событий переживаешь, облизывая кровь с острия ножа и живя в вечном страхе, тем больше кажется… без меня тебе жилось бы лучше. Я и сам по себе — не бог весть что, не стою упоминания. С самого начала выбрал неверный путь.
— Когда ты вернулась в Тэнчэн, я словно во сне был. Хотел прогнать тебя и в то же время хотел, чтобы ты осталась. Но на самом деле, если тебе только нужно… я готов остаться рядом с тобой, не оставлять тебя одну, следовать за тобой до края неба и углов моря.
Мяо Цзин перехватила поцелуй и нежно коснулась его губ.
Их любовь была одинаковой. Стоило лишь представить, как в юности они шли рука об руку под светом одинокого фонаря — даже спустя много лет при воспоминании об этой сцене сердце замирало и хотелось обернуться. Значит, они не потеряли друг друга.
В скудной жизни Чэнь И действительно было мало возможностей говорить о любви. Даже в те несколько лет с Мяо Цзин им двигали исключительно эмоциональные инстинкты, редко выдавались моменты нежной привязанности. Он никогда не говорил о любви вслух, да и ей, возможно, не требовалось слышать это — лишь его действия, лишь то, чтобы они были вдвоем, лишь чтобы его взгляд всегда был устремлен на нее.
Поцелуй снова стал обжигающим, трепет передался от губ и языка к гортани и легким, а затем потек ниже. Белоснежный полог кровати взметнулся от колыхания и плавно опустился, скрывая пару крепко сцепленных рук, свисающих с края постели.
После признания той ночью жизнь, казалось, ничуть не изменилась.
В их отношениях не было четких договоренностей: не имели значения роли парня и девушки, брата и сестры, членов семьи или супругов с планами на детей и будущее. Простые социальные определения с трудом могли охватить их чувства, но быт — это и есть вся жизнь. Пока они вместе, возможно всё.
Жители Латинской Америки по природе оптимистичны, страстны и открыты. Они любят табак, алкоголь, танцы и музыку, а чувства выражают предельно ярко: на улицах часто можно увидеть целующихся влюбленных и услышать самые причудливые любовные сплетни. В такой пылкой и романтичной стране они вдвоем редко объяснялись друг другу в любви, редко говорили «я тебя люблю». Китайское слово «любовь» всегда звучит слишком официально; говорить его слишком часто — значит казаться легкомысленным. Чэнь И никогда не был красноречивым человеком, и те немногие разы, когда он открывал душу, всегда случались в моменты близости в постели, когда их уши и виски терлись друг о друга.
Колумбия — страна цветов и фруктов. Множество видов растений соревнуются в чудесности и борются в красоте, а цена на них низкая. Чэнь И каждый день покупал в придорожной лавке букет, и дома у них наступила «цветочная свобода». Разумеется, чаще всего он покупал розы. Местных сортов было великое множество, и Мяо Цзин два месяца подряд получала разные виды роз. Каждый день был так прекрасен, что дух захватывало.
Чэнь И быстрее Мяо Цзин влился в местную жизнь и раньше выучил испанский. В компании Мяо Цзин каждую неделю организовывали уроки для сотрудников, но Чэнь И просто взял учебник, выучил произношение и слова, и сразу пошел на улицу общаться с людьми. Грязную ругань и сленг он освоил до состояния «чистого синего пламени в горне», так что каждый раз, когда Мяо Цзин выходила с ним, ее английскому не находилось применения, а испанский заметно отставал — во всем приходилось полагаться на Чэнь И.
Иногда они болтали на испанском. Когда Мяо Цзин готовила на кухне и сталкивалась с местными ингредиентами, Чэнь И подходил и учил ее словам и произношению: пепинодульсе, авокадочоке. Он произносил их четко и правильно. Если спрашивали, он отвечал, что произношению его научили местные: от детишек, играющих на обочине, до восьмидесятилетних старушек — он мог перекинуться парой фраз с кем угодно.
Мяо Цзин искоса взглянула на него:
— Это хозяйка овощной лавки внизу тебя научила? У нее фигура очень горячая, она каждый день оставляет тебе лучшие фрукты. Ты пользуешься успехом, а?
Он долго водился с Ламилэйсы и тоже нашел себе работу: патрулирование в элитном районе. Каждый день он надевал бронежилет и стоял с настоящим ружьем в руках у входа в здание, а в свободное время мог пропустить стаканчик с напарниками в баре, где собирались местные. Можно представить, до какой степени он ассимилировался.
Чэнь И оскалился в улыбке, обхватил ее тонкую талию и клюнул поцелуем в щеку:
— О чем ты думаешь? У хозяйки есть муж и трое детей.
Мяо Цзин легонько фыркнула.
Он положил подбородок ей на плечо и произнес низким, сексуальным голосом:
— Те кьеро.
Те кьеро — разговорное «я тебя люблю» на испанском. Это слово можно услышать на каждом шагу при встрече с родственниками или старыми друзьями, его всегда слышишь при признаниях — оно естественное, текучее, легкое и необременяющее.
Он тоже немного заразился южноамериканскими нравами: когда обнимал ее, то и дело выдавал на испанском приземленные любовные фразочки — все это были приемы для соблазнения девушек, подсмотренные у мужчин. Иногда Мяо Цзин не понимала, иногда могла разобрать пару слов, он же ничего не объяснял, ожидая, когда она сама позже осознает смысл и на ее лице отразится легкое смущение или сдерживаемый смех. Занимаясь любовью в постели, он любил шептать ей в самое ухо «Те амо». Страстная любовь и глубокая любовь… иностранный язык всегда несет в себе оттенок свободы и непринужденности, в нем нет того чувства торжественной клятвы, как в китайском «я тебя люблю». Эти слова можно произнести когда угодно, где угодно, в любой обстановке и без всяких опасений.
Кроме «я тебя люблю», Чэнь И чаще всего говорил:
— Ту эрес ми медиа наранха.
Ты — моя половинка апельсина.
Мяо Цзин очень нравилось это сравнение.
Очень знакомое чувство: счищать пахнущую свежестью оранжевую кожуру, чувствовать, как на кончики пальцев брызжет липкий, кисловатый сок, терпеливо убирать белые волокна или просто сразу впиваться зубами — и только язык и губы узнают вкус. Сладость или горькая кислинка разливаются в груди. В мире нет двух абсолютно одинаковых апельсинов, но один апельсин вмещает в себя целый мир. Разделенный надвое, он в конце концов находит свою единственную и неповторимую вторую половинку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
