Лю Чжэнлян с первого взгляда решил, что она очень красива, особенно когда улыбалась — её улыбка расцветала, словно цветок. Однако её едкая манера речи мешала проникнуться к ней симпатией. На запястье у неё виднелся шрам от ожога сигаретой — наверняка в подростковом возрасте любила какого-нибудь парня до беспамятства, а потом тот, возможно, в игровом зале увлёкся другой гунян из соседней средней школы. Она, измученная сердечной тоской, сама прижгла себе кожу.
В городе Фушунь часто встречаются такие гунян: они прикидываются меркантильными, только и говорят, что о деньгах — прямо как Цзинь Сянъюй из «Нового отеля „Врата дракона“». Они словно грецкий орех: скорлупа твёрдая, но стоит её расколоть — внутри всё сочное и маслянистое. Лю Чжэнлян с первого взгляда на неё почувствовал, как в нём заговорили земные чувства; в ней он словно нашёл всё то, что упустил за последние тридцать лет из-за прилежной учёбы — те самые безрассудные чувства. Когда человеку за тридцать, легко встретить подходящего партнёра для брака, но очень трудно найти того, от кого сердце забьётся сильнее.
Перекидываясь этими парой фраз с Ай Чэнь, Лю Чжэнлян уже много чего себе навоображал, в его голове закрутилось целое кино, однако мечты быстро отступили перед реальностью. В конце концов, он приехал сюда ради операции «Летающий скальпель», чтобы накопить на квартиру для будущей семьи. Он помнил об этом, просто, глядя на её лицо, на мгновение едва не забыл.
Он вернулся, чтобы обсудить прогноз с Чэнь Цзюньнанем и лечащим врачом больницы:
— Две недели после операции всё ещё будут крайне опасными, так что всем придётся изрядно потрудиться.
Спустя месяц, когда Лю Чжэнлян уже вернулся в Пекин и вышел на работу, ему позвонил Чэнь Цзюньнань.
Чэнь Цзюньнань сказал:
— Лао Лю, случилась беда. Тот пациент с аневризмой… Утром у него началась жуткая головная боль, давление подскочило до двухсот двадцати, неукротимая рвота, и он внезапно впал в кому. Его снова привезли в больницу, родственники крайне нестабильны, чувствую — добром это не кончится.
Лю Чжэнлян как раз вышел после обхода. Принимая звонок, он отошёл от коллег:
— Что там? Что предприняли? Маннитол ввели?
Чэнь Цзюньнань ответил:
— Ввели. Внутривенно аминометилбензойную кислоту, никетамид, лобелин — всё дали. Сатурация семьдесят процентов, ничего не помогает. Это разрыв аневризмы.
Лю Чжэнлян даже посетовал на отсталость их больницы:
— Почему в вашей больнице до сих пор используют лобелин? Дыхательные аналептики бесполезны.
Чэнь Цзюньнань поспешно произнёс:
— Сейчас не время для язвительных замечаний, есть ещё какой-нибудь способ?
Лю Чжэнлян вздохнул:
— Способов нет. Послеоперационная гипертензия — наверняка пациент сам виноват: пил, курил, злоупотреблял солью. Если небо не дарует жизнь, то и бессмертные не спасут.
Чэнь Цзюньнань сказал:
— Лао Лю, я чувствую, на этот раз будет большой скандал. Вся семья сейчас беснуется в больнице, несколько десятков человек окружили наше отделение, кричат всякие гадости. Сказали, если он умрёт, устроят поминки прямо в больнице.
Лю Чжэнлян решил, что это, возможно, ненормальная, но часто встречающаяся реакция родственников, потративших деньги, которые так выплёскивают эмоции. Он сказал:
— Нань-гэ, ты им объясни: родственники ведь подписали согласие перед операцией. И ещё, приложите все силы для реанимации — а вдруг получится его спасти? Переживите этот момент, а потом пусть пациента переводят в Шэньян.
Чэнь Цзюньнань убрал телефон и вбежал в реанимационную. Дыхание пациента остановилось, лицо стало синюшным.
Медсестра крикнула:
— Зрачки разного размера!
Чэнь Цзюньнань тут же предложил лечащему врачу:
— Срочно проводите интубацию трахеи.
Медсестра подала ларингоскоп лечащему врачу, тот ввёл трубку в голосовую щель пациента, подключил аппарат ИВЛ, и давление больного начало снижаться. Но едва Чэнь Цзюньнань облегчённо вздохнул, как давление пациента стало падать стремительно.
Медсестра невольно вскрикнула:
— Давление семьдесят!
Лечащий врач скомандовал:
— Быстрее дофамин, двести миллиграммов капельно!
Медсестра немедленно приступила к манипуляциям.
Однако линия на электрокардиограмме почти выровнялась.
У Чэнь Цзюньнаня сердце ушло в пятки, но он не желал сдаваться. Он любил свою работу и не хотел, чтобы из-за подобного случая рухнула его карьера. Он тоже пришёл в волнение:
— Сердечно-лёгочная реанимация! Я сам, вводите адреналин внутривенно струйно.
Лечащий врач кивнул и поспешил ввести адреналин.
Капли пота со лба Чэнь Цзюньнаня непрестанно падали на грудь пациента. Надавливая, он приговаривал почти с плачем в голосе:
— Дедушка, будьте милосердны, сделайте хоть вдох. Если вы вот так и останетесь лежать, я не смогу это уладить… Дедушка, ну вдохните же…
Принесли дефибриллятор, разряд в двести джоулей — на мгновение возник слабый ритм. Снова поспешили делать непрямой массаж сердца, но не прошло и минуты, как линия ЭКГ окончательно выпрямилась. Пациент перестал на что-либо реагировать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
